ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Танке трясет головой, отгоняя сон.

Ему предлагали перейти на стройку. Там тоже есть дизели. Ещё побольше этого. «Четвертаки». Они легко берут в свой ящик двадцать пять тонн. Рабочий день на стройке строго отмерен графиком. Семь часов. И дом рядом. Отработал — прими душ в гараже и катись восвояси. Хорошо. Ну, а кто будет возить турбины и бульдозеры? Разве он не на стройке? Он на стройке. Только, может быть, о нём не вспомнят, когда закончат эту электростанцию и комбинат. Его не будет на митинге строителей. Он наверняка будет в рейсе в этот день.

И, кроме того, он любит горы. Он любит этот тракт. Конечно, есть на свете более легкая работа. Можно её найти, эту более легкую работу. Но он любит своё дело. Он любит, взобравшись на перевал, глядеть вниз, на блуждающие огоньки машин. Любит ветер, и горные реки, и эти крутые виражи. Он любит даже, когда его будят по ночам. Конечно, он ворчит, но ведь не каждого будят между двумя и тремя ночи. Только того, кто очень нужен. Хирурга, который — только он один — может сделать сложную операцию на сердце. Инженера, который может спасти город от наводнения. Будят летчика, который должен обезопасить небо от врага. Будят его и Макаренко — дизелистов-дальнерейсовиков.

Из-за поворота выползают фары встречного автомобиля. На секунду они слепят глаза и тут же гаснут. Алый свет от раскаленных нитей растворяется в ночи. Шофер, почуявший впереди большую машину, прижимается к обочине. Миролюбиво светят подфарники.

Танке тормозит.

— Как там впереди?

Шофер кричит, пересиливая рокот дизеля:

— Скользко! Очень скользко. Сидит уже один в кювете.

Шофер оглядывает тускло мерцающую светлой краской турбину.

— Ну и кастрюля!

Танке нагибается к Макаренко.

— Саша, вставай! Опять подъем.

Макаренко вскакивает, протирает глаза.

— Поехали!

Мост. Старый деревянный мост — доски потемнели от ветров и дождей, перила покосились. Перед мостом столбик, на столбике жестяной диск. В диске цифра «15». Мост рассчитан на пятнадцать тонн. Более тяжелая машина может сломать ему деревянный хребет.

Рядом с мостом должен быть объезд для «КРАЗа». Здесь был недавно объезд. Но сейчас его нет. Вырытый в слежавшемся снегу коридор доверху забит пушистым свежим снежком. Здесь прошли снегопады и поработали ветры. Они всегда дуют в этом ущелье.

Надо вызывать бульдозер. Надо вызывать снегоочиститель.

Но нет ни снегоочистителя, ни бульдозера. И нет времени ждать, пока они придут. На это может уйти день, а то и два.

Нам бы радиотелефон, — говорит Макаренко. — Позвонил по ноль один, вызвал помощь.

Болтаешь! — раздраженно отвечает Танке. — Нет тебе покоя.

Плохо тебе было бы без моей болтовни, — замечает Саша. — Завял бы, как тюльпан в солярке.

Вдвоем идут осматривать мост. Каждый сибиряк — плотник. Даже если он имеет дело только с железом, он должен знать толк в дереве. Без этого здесь не проживешь.

Они ощупывают мост, как придирчивые покупатели на ярмарке. Проверяют каждый держак и каждый гвоздь. Ковыряют мозолистыми пальцами труху.

Вообще-то раз перед мостом стоит ограничительный знак, ехать по нему нельзя. Это грубейшее нарушение всех инструкций. Если что-нибудь случится с мостом, они будут нести ответственность за ДП — дорожное происшествие. Паровая турбина мощностью в несколько тысяч киловатт не игрушка.

Однако какое дело тем тысячам строителей, которые их ждут, до запрещающего знака и всех шоферских переживаний? А если за дни ожидания вскроются реки? Впрочем, их никто не будет судить, если не доставят турбину на стройку. У них будут объективные причины. Причины-то будут, но турбина…

— Выдержит! — после долгих исследований решает Танке. — Запас есть.

Он вколачивает обухом вылезший гвоздь. Ещё целый час они подправляют мост то тут, то там.

Потом, когда «КРАЗ» уже стоит по ту сторону речушки, они снова возвращаются к мосту с топорами в руках. Надо посмотреть, не нарушено ли что-нибудь жесткими колесами дизеля. Не потому, что им хочется скрыть следы нарушения. Просто они хозяева и должны заботиться о том, чтобы везде на тракте был порядок. Особенно на мостах. Мосты — это плечи дороги. Они несут на себе главные тяжести.

В левом баке плещется на дне солярка. А в правом баке вместо двухсот литров солярки двести литров воздуха — правый бак пуст. Горная дорога, гололедица и объезды съели все горючее, положенное им по норме.

Макаренко работает воздушным насосом, накачивая в форсунки остатки топлива. Километровый столбик, высунув из сугроба жестяные белые крылья, заглядывает в кабину и уходит назад. Ещё один столбик. Тяни, тягач, тяни!

Тахометр предупреждает. Обороты падают. Форсунки судорожно глотают последние порции горючего. Танке чувствует, как сникает сила двигателя. Одна за другой вылетают из упряжки лошадиные силы.

«Чхи!»

— Закурим…

Что ещё остается делать шоферу в такую минуту? Надо посидеть, пораскинуть мозгами. Только теперь, в непривычной тишине, чувствуешь, как набрякла тяжестью каждая мышца, как устал каждый шоферский нерв.

До заправки — пятьдесят километров. До заправки — ни дома, ни заимки. Вот как бывает в шоферской судьбе: спешишь, ведешь счет каждой секунде, а потом случается непредвиденное, и ты… куришь себе в кабине. И дым не сладок тебе, а горек, будто в папиросу набили полыни.

Солнце стоит в зените. Горные снега ослепительны. Потрескивает, остывая, мотор.

Дорога прямо уходит в гору. Черной веревкой она пересекает склоны и теряется где-то в кедраче.

Но вот из кедрача выпадает зеленая капля. Она катится вниз, видны уже зеленая кабина и солнечные отблески на краске.

— Новенький «газон», — замечает Макаренко.

«Газик» весело мчится навстречу остывающему «КРАЗу».

— Стой!

«Газик» тормозит. Из кабины высовывается молодое розовое лицо. На дверце нарисован красный флажок: «Ударник коммунистического труда».

— Привет ударнику от ударников!

Макаренко протягивает юнцу пачку «Беломора». Это вроде верительной грамоты при дипломатическом знакомстве. Без «Беломора» не начнешь серьезного разговора.

Но парень отказывается.

— Не курю.

— Так, так… медицину уважаешь. Спешишь?

— Спешу.

Танке не в силах вынести дипломатии Макаренко.

— Ты лясы не точи! Прямо объясни человеку.

Макаренко вздыхает и объясняет. Солярка кончилась. Надо съездить на станцию и привезти бочку. Или хотя бы три канистры. Вот, собственно, и всё.

У парня вытягивается круглое лицо.

— Обратно ехать? У меня график…

Он нажимает стартер.

— Ну его! — Танке машет рукой. — Сквалыга!

Макаренко вскакивает на подножку «газика».

— Слушай, парень, ты знаешь, что такое комсомольская стройка без электрической энергии? Да заглуши ты мотор!..

И он объясняет розовощекому, что такое стройка без энергии. Потом объясняет, что такое, по его мнению, ударник коммунистического труда. Это, считает Макаренко, не просто гонять по графику. Это не просто театры посещать и читать новинки литературы. Для этого надо за душой кое-что иметь…

— Хватит политграмоту читать, — говорит парень. — Садись в кабину. Поехали.

…У последнего перевала забавное название — Пыхтун. Здесь, в горах, два перевала со смешными именами — Смехтун и Пыхтун. Какой-то острый на слово человек, вроде Саши Макаренко, дал перевалам прилипчивые имена.

Тот, кто сумел вылезть на Пыхтун, может считать себя победителем. Будут ещё горы и сопки, но куда им до этого перевала! Так, мелочь.

Искрятся острые вершины трехтысячников, а в распадках уже тень. Третью ночь встречает «КРАЗ» на пути к стройке.

На Пыхтуне снова гололедица.

Макаренко медленно подводит машину к виражу. За нависшей скалой дорога делает крутой поворот, карабкаясь к седловинке. С одной стороны скала, с другой — почти отвесный обрыв. Здесь кедрач, значит высота порядочная. Кедры любят высоту.

Сказывается усталость. Руль делает попытку вырваться из натруженных рук. Танке рядом с Макаренко сидит, утопив подбородок в воротнике. Голова его отсчитывает такт, как метроном. Глаза полузакрыты. Макаренко осторожно начинает вписываться в поворот.

3
{"b":"111628","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Интернет вещей. Новая технологическая революция
Когда темные боги шутят
Где валяются поцелуи. Венеция
Билет в один конец. Необратимость
Париж – всегда хорошая идея
Любимые женщины клана Крестовских
В открытом море
Черный клановец. Поразительная история чернокожего детектива, вступившего в Ку-клукс-клан
#Зерна граната