ЛитМир - Электронная Библиотека

Так, ясно: старая любовь вернулась! Неужели наш брак развалится из-за какой-то секретарши? Боже, как пошло! Что ж мне теперь — ждать, что и моя семья разлетится на осколки, как мое стекло? Я сжала в кулаке стеклянный шар, стоявший рядом со мной на столе.

Теперь, в полдень, солнце светило прямо на металлический шкаф с документами. Попробую-ка устроить маленький эксперимент. На полке для чертежей папиросной бумаги не было, зато я нашла пачку бумажных салфеток. На подоконнике в туалете все так же лежала бритва, в остальном Гюльзун содержала офис в идеальном порядке. Под раковиной в шкафчике хранились моющие средства, порошки и спирт для мытья окон. Чтобы не оставлять следов на мебели, я уложила пропитанную спиртом бумагу в плоскую пепельницу, пристроила сверху шар и выставила их на подоконник, прямо под полуденные солнечные лучи. Долго ждать не пришлось: скоро в пепельнице занялось маленькое оранжевое пламя. Я тут же потушила пожар и быстренько замела следы.

Шла домой и все прокручивала в голове планы жестокой мести, решая задачки по физике и химии. Нет, спирт — материал ненадежный, он слишком быстро выветривается. Допустим, однажды в субботу, после уборки Гюльзун, я смогу проникнуть к мужу в офис и пропитать спиртом альбом Биргит. Но спирт ведь испарится еще до восхода солнца. Кроме того, Райнхард иногда работает и по выходным. Прежде чем альбом загорится, муж обратит внимание на странное сооружение на подоконнике.

Значит, спирт не подходит. Ладно, попробуем по-другому. Может, гигиенические салфетки, пропитанные воском? Нет, они плохо горят. Без шара я дома эксперимент все равно как следует не проведу. Но очень хочется увидеть, как пылает этот ненавистный альбом! «За Имке — елочки, за Биргит — небольшой пожарник, — бормотала я. — Только б солнышко светило, тогда и топлива никакого не надо».

Вечером дети взяли в осаду отца: каникулы через неделю! Уже все, кроме нас, знают, куда поедут! Райнхарда явно грела мысль, что он может вот так разом взять и сбагрить куда-нибудь на время все свое семейство. Красота!

— Ребята, мне страшно жаль, но я сейчас никуда ехать не могу, мне нужно строить новый домик для лошадей Сильвии. Мама поедет с вами к бабушке.

Дети надулись. Большей чуши трудно было себе представить, с таким же успехом они могли бы остаться дома. Я промолчала. Мои мысли занимал прощальный подарок моему неверному: маленький пожар в офисе, чертежи не пострадают, а вот фотографии и любовные письма сгорят дотла.

Я позвонила Эллен и спросила, ждет ли она нас по-прежнему к себе в гости. С минуту она молчала, а потом ответила, что в августе уезжает, но… мы обе помолчали и заговорили одновременно.

— Да ладно, это я так, — замялась я, — Райнхард все равно не сможет, он занят, работы много, а на море — у нас сейчас с деньгами…

— Да помолчи ты! — прикрикнула сестра. — Молчи и слушай!

Много лет подряд она отдыхает на курорте на Искье.[16]

— Поехали со мной, — позвала она, — я всех приглашаю! Avanti, avanti![17]

Я не знала, что ответить. Да, конечно, Эллен совсем не бедна, но могу ли я принять ее великодушное приглашение? И еще с детьми! На курорт для старых ревматиков! Они же поставят там всех на уши, перевернут весь остров вверх дном! Сестра развеяла мои сомнения:

— Море — у порога гостиницы, на пляже полно развлечений, детям скучать не придется. Да и мы с тобой найдем, чем себя порадовать! — заключила она.

— Ладно, уговорила! Едем!

Дети засомневались, будет ли путешествие веселым:

— Тетя Эллен еще старше бабушки, — напомнила Лара.

— Но у нее нет детей, значит, нет и внуков, — возразила я, — может, она мечтает о вас бессонными ночами.

В остальном мои отпрыски приглашением остались довольны.

— У меня как раз Италии нет еще в коллекции, — вспомнил Йост. — Франция есть, Дания, Голландия, и Швейцария тоже. А вот у Кая гораздо больше — у него еще Израиль с Америкой есть, и еще что-то.

Вечером он бросился навстречу к отцу, чтобы первым обрадовать его нашим отъездом.

— Па, а ты в прошлом году тоже с нами не смог поехать, школу ремонтировал. Грустно тебе, что мы тебя бросаем одного?

Папочка, разумеется, не признался, что рад-радешенек, и даже вызвался отвезти нас в будущее воскресенье во Франкфурт в аэропорт.

Эллен позвонила еще раз пять. В отеле на Искье ей, как постоянному клиенту, выделили отдельную комнату для детей. Но первую неделю мне все-таки придется жить с ней вместе. Я поблагодарила и побежала паковать вещи, а в голове все вертелся план поджога.

Мне и правда удалось перед самым отъездом на минутку исчезнуть из дома. Я соврала, что мне надо зайти к Люси, взять что-нибудь с собой в дорогу почитать. В офисе мужа я заложила бомбу замедленного действия: открытый альбом — на шкаф с документами, и прямо на разворот — стеклянный шар. На другой день обещали солнце, солнце и еще раз солнце. Вот и отлично! Пусть коричневые прожженные страницы в альбоме отравят Биргит всю радость от ее фотографий. Да к тому же виноват окажется Райнхард!

ОГОНЬ И ПЛАМЯ

Райнхард не только отвез нас в аэропорт, он даже припарковался в подземном гараже и отнес наши чемоданы к стойке «Alitalia»,[18] где мы договорились встретиться с Эллен. Мой муж приветствовал ее несколько смущенно. Она, конечно, ожидала, что на прощание он меня поцелует, но не тут-то было, такого удовольствия он никому не доставил, демонстративно обнял Лару и погладил Йоста по голове.

Всю дорогу в Неаполь дети вели себя просто образцово, и в награду стюардесса отвела их к капитану и показала им кабину пилота изнутри. Мои отпрыски сияли. А я все нервно поглядывала на часы. Так, в девять мы вышли из дома, в одиннадцать взлетел самолет, значит, скоро солнце будет уже в зените.

В полдень меня вдруг стала душить паника. Мне привиделось, что вместе с Райнхардовым офисом пылает весь жилой квартал вокруг, под аккомпанемент сирен «скорой помощи». А вдруг мой муж и Биргит так увлекутся на кожаном диване, что не почувствуют запаха гари? Поздно теперь! Их обоих, обугленных, может быть, еще вытащат из пекла, о соседях по кварталу я молчу.

Принесли непривычный обед на пластмассовом подносике. Я есть не стала — кусок в горло не лез. Но бокал вина меня успокоил. А зачем, собственно, Райнхарду вообще нужно в выходной день идти в офис? Он лучше притащит Биргит к нам в дом или сам к ней заявится. Наверняка они сейчас сидят у нас в саду за поздним завтраком, шампанское пьют, обнимаются самозабвенно, так и вижу! О, Боже, чужая женщина в нашей постели! Не могу, тошнит! Я встала со своего места и пошла в туалет. Эллен проводила меня озабоченным взглядом. Да, отпуск в Италии удался бы на все сто, он мог бы стать сказкой, но разве мой неверный даст спокойно отдохнуть?! Не верю я ему и все!

Огонь бывает разный: он согревает, он испепеляет. Нынче невозможно представить себе жилище без отопления, кухню без плиты, но как же за всем этим пламенеющим хозяйством приходится следить! Пламя страсти человеческой может сплавить двух людей навсегда, а может спалить без остатка всякую любовь и привязанность, и ведь никакая пожарная служба такой пожар не потушит, так что и спрашивать будет не с кого.

Натюрморт Готтфрида фон Ведигса — свечка тихо и неярко освещает чью-то скромную трапезу. Что ели тогда на ужин, в начале XVII века? Немного хлеба, яйцо, кувшин с водой и стаканчик вина — никакой роскоши.

Можно, конечно, долго рассуждать о христианской символике воды и вина, света и хлеба, но меня больше интересует яйцо. На круглой деревянной дощечке — она совсем как современная — лежат длинные тонкие полосочки хлеба и нож. Так режут хлеб к австрийскому полднику, сидя ввечеру перед телевизором в халате или пижаме. Но вот яйцо, вопреки традиции поколений, не стоит вертикально в своем стаканчике, а лежит горизонтально в оловянной подставочке, как будто специально приспособленной именно для такого его положения. Некто, кого вечерний голод пригнал на кухню, разбил скорлупу не на одном из концов, он пробуравил яйцо ножиком прямо по экватору, чтобы макать в самую сердцевину хлебные полоски и с наслаждением их поглощать одну за другой. Когда же, интересно, придумали разбивать яйцо по-другому?

вернуться

16

Искья (Ischia) — остров у западного побережья Италии, недалеко от Неаполя.

вернуться

17

Вперед! Поехали! (ит.).

вернуться

18

Итальянская авиакомпания.

23
{"b":"111636","o":1}