ЛитМир - Электронная Библиотека

Под журналом валялась бутылка, которая тоже была не на своем месте — ей надлежало лежать среди стекла. Я и ее вынула. Грейпфрутовый сок? Я его не покупала! Откуда? Или это та, что стояла на столике у Удо? Ну и что она здесь-то делает? Почему она здесь? Кажется, мой муж решил избавить бедную Сильвию еще и от вида этой бутылки, чтобы вдова не вспоминала больше, как ее покойный муж хлюпал по ночам у нее над ухом, глотая в темноте грейпфрутовый сок. Да, помню, она жаловалась! Ну, это уж слишком! Райнхард перебрал с галантностью и с тактичностью. Я отнесла бутылку в подвал, где собирался весь стеклянный мусор, а журнал забрала с собой в дом. Вот, значит, чем зачитываются респектабельные богатенькие дяденьки, когда им перевалит за сорок?! С ума сойти: да тут не только девочки в неглиже, тут еще и яхты, рестораны с тремя звездами! Ага, вот, тут еще что-то о политике, мужская мода, так, так. А вот самое главное — биржевые сводки.

В конце концов я достала атлас автомобильных дорог, чтобы найти Реде и выяснить, сколько, собственно, Сильвия еще будет добираться домой? Хм, вообще-то, она давно уже должна бы быть здесь. Так, прикинем, сколько времени понадобится двум добрым друзьям, чтобы посочувствовать одной бедной вдове? Когда мне ждать Райнхарда назад? А, была не была — позвоню! Звоню, и что же? Никого — ни Сильвии, ни дочерей, ни моего мужа!

Мало-помалу мне как-то перестало нравиться, что мой муж так самозабвенно соболезнует чужой вдове. Хотя что я говорю! Там же две плачущие девчонки, наверное, приклеились к матери, так что как же Райнхард может… Ну что у меня за мысли, Господи! Прочь их надо гнать, прочь! Что я за подруга, надо же такие гадости думать о близких людях в такой момент! Но я все-таки позвоню еще раз. И я позвонила снова. На том конце снова никто не отозвался. Да где они все, черт возьми? В гостиной или в спальне, рядом с покойником? Меня начинало все это потихоньку бесить. А Люси-то хороша, нечего сказать! Надо, говорит, рядом быть, пожалеть, говорит, надо, мы друзья! Друзья, друзья, а сама уже элегантно так — раз — и в сторону!

Уже светало, ждать становилось невыносимо! Я вскочила, напялила ботинки, схватила сумку, запрыгнула в машину и понеслась — самое время забрать мужа домой, мягко, но настойчиво! У него встреча через несколько часов, ему еще в себя прийти нужно!

ГОРЬКИЙ МИНДАЛЬ

Никогда еще не выходила я из дома так рано утром, народу — никого. Как будто и не было бессонной ночи, я мчалась и радовалась, что живу!

На автобусной остановке маячил какой-то одинокий силуэт. Я подъехала ближе и узнала Имке. Слава Богу, ее отпустили из психушки! Если она снова в такую рань ждет автобуса, значит, снова работает в больнице и едет к утренней смене. Надеюсь, тот же Райнхард, по милости которого она серьезно заболела, и исцелил ее окончательно.

Улица, где жила Сильвия, вся была перекопана. Я с трудом проехала, чуть ли не по тротуару, мимо стройки и остановилась перед домом подруги в маленьком скверике. Вышла из машины, десять метров до крыльца можно пройти пешком. У роскошного господского подъезда в ряд стояли три машины — Сильвии, Удо и Райнхарда. Сад был в идеальном состоянии: Удо трудился. Кто же будет теперь выполнять приказы его вдовушки, она так привыкла командовать?! Вдруг кто-то назвал мое имя. Я спряталась за раскидистым кустом рододендрона.

Сильвия и Райнхард появились на пороге, он собирался уходить. Она была чем-то раздражена:

— Сколько раз тебе повторять? — кипятилась подруга. — Говорю ж тебе: он просто надорвался, он все свои силы потратил на нее!

Муж мой, кажется, не мог поверить в то, что слышал:

— Не могу, вот не могу себе такого представить и все тут! Анна бывает невыносима, у нее трудный характер, она ревнива как черт, но она мне верна как кошка! Да поосто помешана на мне! Ну ладно, мне теперь правда пора домой, а то будет беда! — он обнял ее. — Давай, все будет хорошо!

Мне стало дурно. Сильвия! Моя ближайшая подруга Сильвия! Родственница моя Сильвия! Здесь, на моих глазах, только что оклеветала меня перед моим мужем! Что с ней, как она могла?! Неужели Удо хвастался ей, что у него со мной роман? А она и поверила! Как побитая собака я выползла из кустов и потащилась прочь, собраться с духом и подумать. Не время сейчас разговаривать с Сильвией. Я влезла в машину. Надо подождать. Так, это улица с односторонним движением, муж меня не заметит. Я услышала, как зашумел мотор его машины, еще пять минут посидела и тоже тронулась домой. Тихо отомкнула дверь и в прихожей наткнулась на Райнхарда. Он уставился на меня, будто я привидение.

— Ты где была? — прохрипел он.

— Хотела сменить тебя на посту доброго самаритянина, — честно призналась я, — но увидела только задние фары твоей машины.

Он взглянул на часы:

— Так ты что, всю ночь не спала? Ну и зачем, спрашивается? Я же специально всю ночь дежурил, чтобы ты отдохнула! Я пойду посплю пару часов, чего и тебе советую.

Внезапно возник Йост в пижаме:

— Что, уже в школу? — заныл он.

— Нет, заяц, только через неделю, — успокоила я.

— Пошел в постель, дурень! — рявкнул отец. Перед самым пробуждением привиделся мне сон: Имке стоит перед нашим домом и держит в руках бомбу в виде женщины.

Проспали все. Райнхард убежал небритый и без завтрака, лишь бы не опоздать на встречу с возможным заказчиком. Для таких случаев у него была припасена электробритва в ящике стола в офисе. Пока он запрыгивал в брюки, я в суматохе сделала ему бутерброд и походя спросила:

— А как там девочки?

— Какие девочки? — с отсутствующим видом откликнулся муж.

— Коринна и Нора. Они, должно быть, не в себе, бедные?

Мне было сообщено, что дочерей Сильвия решила пока оставить у бабушки.

После полудня я наконец сидела с детьми за завтраком.

— А как мертвый Удо выглядел? — полюбопытствовала Лара, любительница «баек из склепа». Йост отложил в сторону журнал и навострил уши: не пропустит не слова!

— Да так, мирно, спокойно, — отвечала я, — он умер во сне.

Йост задумался:

— Эллен говорит, мужчины умирают раньше женщин. Я тоже умру раньше, чем Лара?

— Да ты ж еще не мужчина, — разочаровала его сестра, — тебе еще лет десять ждать, пока ты им станешь!

— Можно нам на похороны? — попросили оба.

— Пока не знаю, — отнекивалась я.

Лучше им сходить в бассейн. Я полезла в сумочку за деньгами на мороженое и жареные колбаски и наткнулась на скобки для зубов. Йост в это время пугал сестру:

— Бабушка говорит, кто гуляет с мокрой головой, тот может умереть!

Я осталась одна. Чтобы развеяться, решила пойти собрать оставшуюся мирабель и сварить варенье. Втайне мне хотелось перещеголять свою свекровь с ее вишневым мармеладом.

Году в 1660-м один неизвестный неаполитанец запечатлел на полотне осенний натюрморт. Давно это было, однако взгляните на цветовую гамму, решение света и теней, по-моему, чрезвычайно современно! На полированном деревянном столе лежат два гриба, стоит корзинка с каштанами, рядом — гроздь спелых ягод, тарелка с миндалем и два маленьких кружка сыра. Вспомните, его современники щедрой рукой раскладывали перед собой такое обилие пестрых, ярких, колоритных предметов, фруктов, цветов, что стол под ними ломился. Особенность же этой композиции — в ее лаконичной сдержанности. Преобладает коричневый тон: светло-коричневый стол, такие же зерна миндаля, темно-коричневые блестящие каштаны, коричневатый сыр, глубокий темный фон (кажется, этот цвет называется «умбра»). Слабый контраст создают корзинка, что сплетена из светлого лыка, белые шампиньоны — они отдают в желтизну, — чернеющие ягоды и серовато-белая бумага, в которую завернут сыр. В своей цветовой скромности картина показалась бы даже скучной, если бы не керамическая тарелочка. Мастер покрыл ее фиолетовой глазурью, которая напоминает оттенки синего винограда, и поверхность тарелки слегка переливается. Это, пожалуй, единственное, что контрастирует спокойным природным тонам остальных предметов.

33
{"b":"111636","o":1}