ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ой, милая девушка... Сейчас он заботится о тебе, а вот поедешь в Турцию, а он продаст тебя в публичный дом или в лучшем случае закроет в своей квартире и потом не вздумает поинтересоваться, как у тебя прошел день, когда ты усталая вернешься с работы. Ты откроешь банку сардин и будешь прикидываться счастливой. Лучше поживи с ним лет десять или двадцать и проверь, каким он будет мужем. И не в Турции, а здесь...

Дорогая Анита!

Сообщаю тебе адрес посольства Турецкой Республики: Варшава, улица Малчевского, 32... Я думаю, будет лучше, если ты сама наведешь справки в консульском отделе. Я почти ничего не знаю о тебе лично, и у меня нет необходимой информации о твоем женихе, чтобы...

Черт с ними, с этими сардинами. В конечном счете это еще не самое плохое в отношениях двух людей. А если она все-таки туда поедет и что-нибудь случится? Отнимут у нее паспорт, завезут куда-нибудь? А вдруг он не работает в посольстве и обманывает ее уже с самого начала? А если этот парень действительно ее любит? Почему я должна знать, как кто-то должен жить? Что ей написать?

Я оставила компьютер и подошла к Адаму. Подсунула ему под нос письмо.

— Что ты об этом думаешь?

В конце концов, это он — социолог, и кому, как не ему, знать. Адам внимательно прочел письмо.

— Если ты ее напугаешь, то она тебя не послушает и может влипнуть в какую-нибудь... Пусть проверит, действительно ли он там работает... Ведь она пишет это письмо откуда-то из-под Вроцлава, а посольство находится в Варшаве... Пусть будет поосторожнее...

— А ты считаешь, — для меня это принципиальный вопрос, — что отношения между супругами должны основываться на контроле?

— Одно дело контроль, а желание убедиться, что все в порядке, — совсем другое дело. Это же не какой-то парень из соседнего городка. Такое решение может повлечь за собой непредвиденные последствия. Пусть она будет благоразумна.

Вот так-то, у нас не получается даже поссориться! Может, я ему безразлична? Часто случается, что спустя какое-то время люди становятся неинтересны друг другу. Хотя в отношении Анетки и ее письма он, в общем-то говоря, прав. Я вернулась к компьютеру.

Единственное, что я могу тебе посоветовать, так это не отказываться от польского гражданства и не отдавать никому своего паспорта, ведь в чужой стране с тобой может произойти что-то непредвиденное.

Думаю, тебе следует убедиться, что у твоего жениха хорошие намерения и что он тебя не обманывает. В посольстве ты также можешь узнать о законах, действующих в Турции, чтобы, получив полную информацию, решиться на радикальные перемены в своей жизни. Я надеюсь, ты будешь счастливой женой, но никогда не следует сжигать за собой все мосты...

Все равно она меня не послушает. Девушки всегда все делают по-своему. Когда человек влюблен, он впадает в особое состояние. Оно подобно наркотическому или алкогольному опьянению. Любовь слепа.

После турка-жениха пошли следующие письма: о соседе, покрасившем деревянную изгородь ядовитой краской, которую используют для пропитки железнодорожных шпал (тут должна вмешаться редакция, одного письма мало), о подвернувшейся внутрь лапке кота, о парне, который не может служить в армии, потому что воинская служба ему не по нраву, затем просьба дать рекомендации, как опротестовать отцовство и без ущерба для себя разорвать дорогущий контракт по кастрюлям.

Когда я встала от компьютера, уже было одиннадцать. Заглянула в Тосину комнату. Она спала как сурок. Я подняла книжку, которую она уронила на ковер возле кровати. «Нелюбимые женщины, покинутые женщины».

Пресвятая Дева Мария! Почему ее это интересует? Из-за меня? Ей известно что-то, о чем еще не знаю я? Или для себя? Еще хуже. Я тихонько подняла книжку и спустилась вниз. Адам спал. Открыла и начала читать.

На шее у мужчины

С утра села за компьютер. Я думала, Адам поможет мне принять решение, браться ли за дело, что предложила Остапко. Но если мне по-прежнему предстоит решать все самой, то и пожалуйста. Хотя я ума не приложу, стоит ли в это ввязываться. Не знаю, как и быть.

Когда она мне объясняла, что этот ее знакомый из Берлина — надежный человек, все казалось вполне логичным и простым. Воображение рисовало уже солидную сумму на моем вечно скудном банковском счете. А сегодня...

Однако вовремя я спохватилась — поняла, что не могу висеть на шее у мужчины ни в этом смысле, ни в каком другом, особенно с учетом того, что сказано в книге «Покинутые женщины». Как там написано, женщина, полностью зависимая от мужчины, непременно плохо кончит. Поразмышляю об этом чуть позже.

А пока — очередное письмо.

Дорогая редакция!

Возможно, когда вы вскроете это письмо, меня уже не будет в живых...

Ой, мамочки! Я не готова к подобным заявлениям! Я не могу нести ответственность за чью-либо жизнь! Эта девушка почти того же возраста, что Тося, а я в полной растерянности...

Мне восемнадцать лет, и моей жизни пришел конец, когда ушел мой парень. Мы были знакомы два с половиной года. Собирались пожениться, как только он вернется из армии. Он отслужил, но о свадьбе даже не вспоминает. Позавчера моя подруга, которая очень хорошо ко мне относится, сказала, что видела его с другой девушкой, с которой мы когда-то дружили. Жизнь потеряла смысл. Я не могу без него жить. Поэтому решила покончить с собой, ведь жизнь без любви никчемна. Почему он так поступил со мной? Ведь мы могли бы быть так счастливы... Дорогая редакция, наверняка как-то можно его убедить, что он любит меня. Я с нетерпением жду ответа, у меня остались только вы. Вы — моя последняя надежда...

Ясно, как Божий день, — такая работа уже не для меня. Хотя еще не все потеряно, ведь девушка все-таки ждет ответа, и даже не обязательно в безжизненном состоянии. Но я действительно понятия не имела, чем утешить эту чужую, постороннюю девушку. Как ей объяснить, что ее жизнь не кончается, а только начинается?

— Что с тобой происходит, мама? — Тося появилась рядом совершенно неожиданно, но даже если бы я ждала ее, у меня все равно возникли бы сомнения, она это или кто-то другой.

Я подпрыгнула на стуле. Борис залаял как безумный. Меня это нисколько не удивило, умей я гавкать — залаяла бы вместе с ним.

— А что с тобой? — выдавила я.

Я знаю, мать должна быть снисходительной и терпеливой. Она не вправе передавать детям свои страхи. Если я буду спокойной, Тося мне все расскажет. Тося, моя дочь, ушла в школу в серых брюках, немного расклешенных книзу, в зеленом свитерке, в высоких темно-зеленых «мартенсах» со шнурками. Тося, у которой утром были темные волосы, едва доходившие до плеч, теперь предстала передо мной коротко остриженной блондинкой, в юбке с разрезом до середины бедра, правда, в тех же самых высоченных зеленых ботинках (ведь всего-то каких-то девятнадцать градусов по Цельсию, и лето уже на носу), белой блузке и с глазами ядовито-фиолетового цвета. Голос был, правда, Тосин.

— А что со мной могло случиться? — Тося швырнула мешок, с которым ходит в школу, на пол и плюхнулась в кресло.

— Ты выглядишь немножко иначе, чем утром.

Только спокойствие, спокойствие, не нервничать, не набрасываться, дети имеют право выглядеть не так, как нам бы этого хотелось.

— А-а-а, ты это имеешь в виду... — Тося небрежно окинула взглядом свой наряд. — Каролина мне одолжила. А она пока походит в моих старых брюках. Понимаешь, чтобы не надоедало...

Еще один глубокий вздох. Держать под контролем интонацию!

— А волосы?

— Я же тебе говорю. — Тося явно разочарована моей несообразительностью. — Чтобы не наскучило.

— Кому? — Мой голос звучал бесстрастно, я решила, что не буду ничему удивляться, что постараюсь все понять и быть снисходительной мамашей.

5
{"b":"11164","o":1}