ЛитМир - Электронная Библиотека

В такой день было приятно сидеть за рулем спортивного «опеля-колибри». Ему нравилось, что его ярко-красного цвета машина привлекала к себе взгляды владельцев скромных «Жигулей» и неказистых творений завода имени Ленинского Комсомола.

За тонированными стеклами спортивного автомобиля не было видно его улыбающегося лица.

Сергей наслаждался солнечным днем, послушностью своей машины и предвкушением хорошей тренировки. В этот миг жизнь казалась прекрасной, как никогда, — будто не было ни Бутырки, ни Краснопресненской пересылки, ни двух лет зоны…

На светофоре с ним поравнялся «мерседес» темно-зеленого цвета. Призывно урча мотором, его хозяин явно приглашал Сергея помериться силами спрятанных под капотом лошадиных сил.

Сергей принял вызов, уверенный в своем превосходстве. Когда загорелся зеленый свет, его «опель» сразу же вырвался вперед. На протяжении целого квартала «мере» так и не смог его обогнать.

Он посчитал спор оконченным, однако ущемленное самолюбие владельца зеленого «мерседеса» толкнуло того на необдуманный шаг.

Обогнав «опель» на красный свет, уязвленный гонщик на малой скорости стал петлять из стороны в сторону, мешая таким образом себя обогнать. И когда Сергею, взбешенному наглостью водителя «мерседеса», оставалось проехать около двадцати метров до нужного поворота, зеленая иномарка, нахально подрезав, притерла его «опель» к обочине.

Из «мерседеса» вальяжно вылезли двое кавказцев и с угрожающим видом вразвалочку направились к спортивной тачке.

Сергей тоже вышел из автомобиля и принял выжидательную позицию, широко раставив ноги. До него донеслись слова с характерным кавказким акцентом:

— Вай мэ, ты что, совсем страх потерял, да? — спросил тот, что сидел рядом с водителем.

— Застегни хлеборезку, баклан, а то нечем будет балагас мельчить, — зло ответил Никитин, тут же поняв, какой тон надо взять с нахалами.

Кавказцы переглянулись, уже менее уверенно приближаясь к Сергею.

— Слушай, да ты нас совсем не уважаешь. Надо тебя за это на куски порвать да выбросить паршивым собакам, — вступил в разговор второй.

— Тебя, банабака, и твой вонючий пердильник даже мой бабский угодник не уважит, — сказал Сергей, в сердцах сплюнув под ноги кавказцам, и закончил:

— давай, зяблик, не зюкай и отваливай отсюда, пока садило не в духовке у тебя, а у меня в кармане.

По-видимому, не до конца поняв всей тирады, а, может, наоборот, кавказцы, не раздумывая, бросились на Писаря с кулаками.

Ближайшим оказался тот, который сидел рядом с водителем. Перехватив его руку в полете своей левой, Сергей нанес ему сокрушительный удар в челюсть правой рукой. Все было проделано так молниеносно, что второй не понял, отчего упал его товарищ.

Воспользовавшись секундным замешательством второго, Сергей подскочил к нему и провел давно наработанный прием, в результате которого кавказец был повержен на землю, а Сергей держал его левой рукой за горло так, что тот не мог дышать, а лишь надсадно хрипел.

В то же мгновение в правой руке Сергея блеснуло тонкое лезвие ножа:

— Я тебе обещал очко вспороть? — ощерился он. — Обещал? — и, не дождавшись ответа, продолжил:

— А я фуфлыжный треп не люблю — вот и наслаждайся! — с этими словами он с силой воткнул нож в ягодицу поверженного противника.

— Ой! — только и сумел прохрипеть тот.

— Шакал! — со злостью выдавил из себя Никитин, вытирая окровавленный нож об одежду жертвы.

Когда он отпустил горло кавказца, раздался дикий вопль боли и ужаса. Повернувшись к другому и убедившись, что тот все еще без сознания, Никитин сплюнул сквозь зубы и прошипел:

— Повезло, козел.

Спрятав нож в карман и уже собираясь уехать, он, вдруг будто о чем-то вспомнив, неторопливо подошел к «мерседесу» и вытащил ключи из замка зажигания. Размахнувшись посильней, он забросил их за забор находившегося здесь какого-то предприятия.

Настроение на весь день было испорчено. Разумеется, ни о какой тренировке после случившегося думать не хотелось.

Доехав до Калининского проспекта и припарковав машину, Сергей отправился в давно полюбившееся ему кафе на Арбате. Здесь, за столиком, заказав чашку кофе и пачку «Мальборо», Сергей достал из сумки газету «Московский комсомолец» и снова прочел обведенное объявление: «Куплю шубу из натурального меха, т. 500–17–20». Он знал, что если и есть в Москве абонент с таким номером, то уж никак не потенциальный клиент для приобретения зимней одежды, а тем более из натурального меха. Данное объявление было одним из многих способов передачи информации. Это был условный знак, пароль — словом, конспирация, для которой были свои причины.

Встав из-за столика и подойдя к стойке бара, Сергей попросил телефон. Он набрал номер и, дождавшись ответа, спросил:

— Татьяна? Вас беспокоит ваш старый знакомый, Антон… — на этот раз он представился этим именем. — Если помните…

В ответ послышался приятный женский голос:

— Здравствуйте, Антон, рада вас слышать, — хотя по тону, каким была произнесена эта фраза, трудно было догадаться о ее действительной радости.

— Я так понимаю, что вы созрели для окончательного ответа, — Никитин улыбался, как будто разговаривал с милой пассией и она была рядом, — если я прав, то могу с вами сегодня встретиться.

— Хорошо, где и в котором часу? — спросила Татьяна после непродолжительной паузы.

Сергей предложил ей встретиться тут же, в кафе, и она согласилась.

— Жду вас через тридцать минут, — тоном, не терпящим возражений, сказал он.

— Тридцать минут, — казалось, на том конце провода вот-вот рухнут стены от неожиданного крика, — к вашему сведению, я еще в постели. Так что раньше, чем через час, не ждите.

Никитин протяжно вздохнул и, смиряясь с неизбежной потерей времени, сказал:

— Что с вами поделаешь, так и быть, сорок минут, но ни секундой дольше. Я ведь знаю женщин — где тридцать минут, там и час, а где час — там и все два.

— Договорились, — явно повеселев, воскликнула Татьяна, — буду через час.

Сергей хотел было что-то еще сказать, но вместо женского голоса трубка ответила короткими гудками.

Минут через пятьдесят в кафе вошла одетая с претензией на светскую элегантность броская молодая блондинка. Видимо, это и была та самая Татьяна. Беглым взглядом окинув зал, она без труда выделила стройную спортивную фигуру высокого молодого человека и, мило улыбнувшись, двинулась по направлению к нему.

— Антон? Еще раз добрый день, — нараспев промолвила она.

— Вы не хотите пройтись? — не отвечая на приветствие, почти утвердительно спросил Никитин. — Тем более погода сегодня нас так балует…

— Почему бы и нет?

Они вышли на булыжную мостовую Арбата и направились в сторону Калининского проспекта.

Стараясь казаться спокойным и безразличным, Никитин спросил:

— Татьяна, вам полный отчет или достаточно кое-каких подробностей, которые удовлетворят ваше любопытство?

— Мне просто интересно, как можно сжечь машину в центре города на охраняемой стоянке, не повредив при этом соседние автомобили? поинтересовалась девушка, заглянув собеседнику в глаза.

— Ну положим, упомянутое вами событие — это не моя заслуга, а местных сторожей, — ответил Никитин. — Больше вас ничего не интересует, я правильно понял?

— Пожалуй, вы правы. Да, кстати, — спохватилась Татьяна, — здесь оставшаяся сумма.

Она попыталась вытащить из дамской сумочки туго перевязанный пакет, завернутый в крафтовую бумагу. Никитин жестом остановил ее, а потом добавил:

— Сейчас мы с вами зайдем вот в эту милую лавчонку, купите себе что-нибудь, скажем, какую-нибудь безделушку. Когда будете расплачиваться, то оставьте пакет на прилавке, а я его спрячу.

— Ох уж эта конспирация, — улыбнулась Татьяна.

Они зашли в магазин сувениров и сделали все так, как просил Никитин. Когда они вновь вышли на улицу, он обратился к Татьяне с вопросом:

— Надеюсь, вы всем остались довольны? — и, выдержав паузу, добавил:

3
{"b":"111676","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
А может это любовь? Как понять, есть ли будущее у ваших отношений
Литературный марафон: как написать книгу за 30 дней
Безликий. Возрождение
Осень Европы
Не бойся быть ближе
Тайна Голубиной книги
Чужая жена