ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

- "Боритесь со страстями!" - и перечислила виды страстей. И, поскольку в монастырь приехали писателя (с ударением на последнем слоге), упомянула искусство, которое тоже относится к разряду мирских страстей. Я переспросил её, когда мы уже к мощам спустились: "Искусство - это страсти?" - "Да, безусловно. Это всё страсти, грех и прелесть". - "А как же Достоевский?" И тут она на минуту призадумалась Видимо, чтоб точнее выразить мысль. И сказала: "Достоевский - это вообще другое. Это уже из области богословия и подвижничества. И подвиг его в том, что хоть и писал Фёдор Михайлович о страстях, но он обарывал их в своих произведениях, изживал и судил. Поэтому единственное назначение искусства - это борьба со страстями в себе". Так молвила монахиня.

- Тогда ответь: богоугодное ли занятие писательство или нет? Вот в Красноярске живёт один из известных тебе писателей Сергей Данилович Кузнечихин, который доказывает, что писательство - занятие не богоугодное. И логика его такова: "Бог создаёт человека, но любой пишущий, в свою очередь, лепит своих людей и тем самым как бы берёт на себя божественную миссию. Иначе и смысла нет за письменный стол садиться. А Богу, мне кажется, не понравилось бы то, что делают писатели".

- Сергея Данилыча я хорошо знаю и очень уважаю и люблю. Но тут я не согласен. Ты никак не можешь брать божественную миссию. В книге ты лепишь всего лишь художественные образы, которые, может быть, кому-то помогут, поддержат Прав Серёга в другом. Что писательство на эгоизме построено. Что до мозга костей мирское. Что до жалкости зависимо от людского мнения. В этом его небогоугодность. Ты соревнуешься, хочешь написать лучше, чем другие. Дух соперничества, он всегда в искусстве был, есть и будет. А это смешно, по большому счёту.

Беседу вёл Юрий БЕЛИКОВ, собственный корреспондент "ЛГ", ЧУСОВОЙ-ПЕРМЬ

Фальстарт, или Как заткнуть водопад

Литературная Газета 6240 (36 2009) - pic_20.jpg

ЛИТПРОЗЕКТОР

Продолжаем разговор о произведениях, вошедших в шорт-лист

Литературная Газета 6240 (36 2009) - pic_21.jpg

Ольга ШАТОХИНА

Бывают книги настолько плохие, что остаётся лишь удивляться, как их угораздило выйти в свет. Никакая редактура им явно не поможет. Разве только полностью переписать, причём, желательно, отогнав автора на безопасное для литературы расстояние

А вот "Дом, в котором" Мариам Петросян являет собой классический пример сырого текста. Для дебютной книги дело, в общем-то, понятное. Первое произведение либо вынашивается годами и полируется до блеска, до полного и абсолютного совершенства - и тогда опасность провала подстерегает автора при поспешном издании второй книги, либо дебют оказывается таким, как в рассматриваемом случае. Книжка вовсе не пустышка, автору есть что сказать, хватает и мыслей, и вдохновенной фантазии, но всё это - мысли, образы, фантазии, собственное и заимствованное - расположено в полнейшем беспорядке.

Литературная Газета 6240 (36 2009) - pic_22.jpg

Конечно, у кого-то из читателей хватает сил продраться сквозь хаотичный текст и понять, о чём хотела поведать автор. Но, как показывает горький опыт, таких читателей очень и очень мало. Даже если говорить о взрослых. Но ведь будущая книга кое-где уже позиционируется как подростковая, для среднего и старшего школьного возраста. А это, как говорится, полный караул.

С детьми, тем более в таком сложном возрасте, надо говорить не примитивным, - засмеют! - но ясным языком. Только очень начитанный, развитый, образованный человек сможет понять, что, описывая на протяжении многих страниц жестокие развлечения подростков, запертых в интернате, автор в общем-то желает рассказать о медленном пробуждении сердечной доброты, способности любить и сострадать. Подросток просто не поймёт. В лучшем случае заскучает и закроет книгу, а в худшем - увидит в самых отвратительных страницах руководство к практическим действиям в реальности.

Нельзя с детьми в постмодернистские игры играть.

Даже понять, что происходит в книге, удаётся не сразу. "Дом стоит на окраине города. В месте, называемом "Расчёской". Длинные многоэтажки здесь выстроены зубчатыми рядами с промежутками квадратно-бетонных дворов - предполагаемыми местами игр молодых "расчёсочников". Зубья белы, многоглазы и похожи один на другой. Там, где они ещё не выросли, - обнесённые заборами пустыри Труха снесённых домов, гнездилища крыс и бродячих собак, гораздо более интересные молодым "расчёсочникам", чем их собственные дворы, - интервалы между зубьями. На нейтральной территории между двумя мирами - зубцов и пустырей - стоит Дом. Его называют Серым. Он стар и по возрасту ближе к пустырям - захоронениям его ровесников. Он одинок - другие дома сторонятся его - и не похож на зубец, потому что не тянется вверх". Так и тянется текст, томительно и многословно, и пока читатель разберётся, что речь идёт об интернате для детей-инвалидов, за спиной останется немало страниц.

Оригинальна ли эта книга? Сам по себе замысел неплох - сдобренная детскими страшилками, житейскими воспоминаниями, философскими рассуждениями и фантасмагорией история взросления воспитанников Дома. Философии многовато - подростки так не рассуждают. И вдобавок в повествовании упорно просматривается влияние то одного, то другого видного автора. Понятно, что в наше время, стоя перед многовековой литературной историей, чрезвычайно трудно придумать что-то принципиально новое и оригинальное. Но надо работать, надо Иначе-то как?

"Кроссовки я нашёл случайно. Давно забыл о них. Старый подарок, уже и не вспомнить, чей, из прошлой жизни. Ярко-красные, запакованные в блестящий пакет, с полосатой, как леденец, подошвой. Я разорвал упаковку, погладил огненные шнурки и быстро переобулся. Ноги приобрели странный вид. Какой-то непривычно ходячий. Я и забыл, что они могут быть такими". Яркие кроссовки - яркий образ но сразу возникает тень гениального и жестокого сказочника Андерсена, изобразившего тщеславную девочку в заколдованных красных туфельках и отрубленные ножки, пляшущие сами по себе.

"Дом был пуст или казался пустым. По утрам уборщицы-невидимки пересекали коридоры, оставляя за собой блестящие мастикой следы Дом был пуст, но кто-то прибирал его, кто-то готовил еду и складывал её на подносы. Чьи-то руки выметали мусор и проветривали душные комнаты. Жившие в картонном домике, прибегая в Дом за бутербродами и водой, оставляли на чистых полах фантики от конфет, комки жевательной резинки и пыльные следы. Они старались изо всех сил, но их было слишком мало, а Дом был слишком велик. Грохот их ботинок замирал, поглощённый тишиной, крики глохли в пустых стенах, и после каждой вылазки они торопились вернуться в свой маленький дворовый лагерь, подальше от мёртвых, безликих комнат, пропахших мастикой, одинаковых, как близнецы. Невидимые руки сметали их следы". Снова что-то знакомое, не правда ли? Да, очень сильно напоминает апокалиптический рассказ "Будет ласковый дождь" Брэдбери. Почтенный Рей Дуглас, да продлятся дни его, конечно, замечательный писатель, и у него поучиться не грех, но обрести собственный стиль и голос для всякого литератора - задача наиважнейшая.

Так вот и получается одно сплошное напоминание чего-то - то классического романа Киплинга "Сталки и компания", то наделавшего недавно шума "Кандидата на выбраковку". А вот и мотив политического памфлета появился: "Через спящих в четвёртой перешагивают и переползают, ставят на них тарелки и пепельницы, прислоняют к ним журналы Магнитофон и три настенные лампы из двенадцати не выключаются никогда. В любое время ночи кто-нибудь курит, читает, пьёт кофе или чай, принимает душ или ищет чистые трусы, слушает музыку или просто шастает по комнате. После фазаньего отбоя ровно в девять такой режим переносится с трудом, но я очень стараюсь приспособиться. Жизнь в четвёртой стоит любых мучений. Здесь каждый делает, что хочет и когда захочет, и тратит на это столько времени, сколько считает нужным. Здесь даже воспитателя нет. Люди четвёртой живут в сказке. Только чтобы понять это, надо попасть сюда из первой". О да, найдутся желающие усмотреть в этом и развить далее аллегорию тоталитаризма и демократии. Но зачем всё это нужно в книге для подростков, которых окружающий мир и болезненный процесс формирования личности и так ежеминутно толкает в разные стороны?

11
{"b":"111717","o":1}