ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Если случится худшее, я не стану спасаться, — сказала она. — Тщетны твои советы, и ты не сможешь мне помешать.

И она явилась к людям, что все еще толпились на площади в Эффеле, и воскликнула:

— Люди Бретиля! Не стану я дожидаться здесь. Если господин мой погибнет, тогда конец всякой надежде. Ваши земли и леса сгорят дотла, и дома ваши обратятся в прах, и никому, никому не спастись! Так чего же мы ждем здесь? Вот, я отправляюсь навстречу вестям и тому, что пошлет мне судьба. Пусть же все, кто думает так же, идут со мной!

И многие решили идти с нею: жены Дорласа и Хунтора — потому что их возлюбленные отправились с Турамбаром; иные — из жалости к Ниниэли, оттого что хотели быть рядом с ней; многих же просто влекли вести о Драконе, и они в своей отваге или в своем неразумии (ибо мало знали о том, что им угрожает) думали узреть небывалые и достославные деяния. Ибо так высоко ставили они Черного Меча, что большинству казалось, будто даже Глаурунгу с ним не справиться. И потому они поспешили вперед, и немалой толпой, навстречу опасности, которой сами не ведали; они шли почти без отдыха, и к ночи, усталые, вышли наконец к Нен–Гириту вскоре после того, как Турамбар ушел оттуда. Но ночь остудила горячие головы, и многие теперь сами дивились своему безрассудству; когда же они услышали от разведчиков, что остались у водопада, как близко отсюда Глаурунг и какой отчаянный план задумал Турамбар, сердце у них застыло, и они не посмели отправиться дальше. Иные беспокойно поглядывали вперед, в сторону Кабед–эн–Араса, но ничего было не видно и не слышно — лишь холодный шум водопада. Ниниэль же сидела в стороне, и ее трясло, как в лихорадке.

Когда Ниниэль со своими спутниками ушла, Брандир сказал тем, кто остался:

— Смотрите, как меня опозорили! Всеми моими советами пренебрегают! Пусть же Турамбар будет вашим владыкой по имени, раз он уже присвоил все мои права. Ибо я отрекаюсь от своей власти и от своего народа. Пусть никто более не приходит ко мне за советом и исцелением! — и сломал свой жезл. А про себя подумал: «Теперь ничего у меня не осталось, кроме любви к Ниниэли, — и оттого, куда бы она ни пошла, в разуме или в безумии, я последую за нею. В этот черный час ничего наперед не скажешь; но может случиться, что даже мне удастся спасти ее от какого–нибудь несчастья, если я буду рядом».

И потому опоясался он коротким мечом, что редко делал прежде, взял свою клюку, вышел из ворот Эффеля и, стараясь идти как можно быстрее, захромал вслед за остальными по длинной дороге, что вела к западной границе Бретиля.

Смерть Глаурунга

Наконец, к тому времени, как совсем стемнело, Турамбар с товарищами вышли к Кабед–эн–Арасу; они были рады шуму воды — правда, он предвещал опасную переправу, но зато заглушал все прочие звуки. Дорлас провел их немного в сторону, к югу, и они спустились по расселине вниз, к подножию утесов; но тут сердце у Дорласа упало: река неслась по огромным валунам и обломкам скал, и воды грохотали, скрежеща камнями.

— Это же верный путь к гибели! — воскликнул Дорлас.

— К гибели или к жизни, другого пути нет, — ответил Турамбар, — и от промедления он безопаснее не станет. Так что — за мной!

И он спустился первым, и его ловкость и отвага, — а быть может, и его судьба, — помогли ему перебраться через реку. Он обернулся посмотреть, кто идет за ним. Рядом стояла темная фигура.

— Дорлас? — спросил он.

— Да нет, это я, — ответил Хунтор. — Дорласу не хватило духу перейти реку. Человек может любить войну, но бояться многого другого. Наверно, до сих пор сидит и трясется на том берегу. Позор ему, что он так отозвался о моем родиче.

Тут Турамбар с Хунтором немного отдохнули, но ночь была холодная, и они скоро замерзли, потому что оба промокли на переправе; они встали и начали пробираться вдоль реки на север, туда, где лежал Глаурунг. Там расселина сделалась темнее и уже; пробираясь наощупь, они время от времени замечали наверху отблеск, как от тлеющих углей, и чутко спящий Большой Змей взрыкивал во сне. Потом они полезли наверх, к краю обрыва — вся их надежда была на то, что удастся незаметно подобраться к врагу. Но вонь и гарь стала такой нестерпимой, что у них кружилась голова. Они спотыкались и падали, цеплялись за деревца, их тошнило, и так им было плохо, что они уже ничего не боялись и думали лишь о том, как бы не свалиться в пасть Тейглину.

И сказал Турамбар Хунтору:

— Мы напрасно тратим силы, а их и так осталось немного. Пока мы не будем точно знать, где поползет Дракон, дальше карабкаться бесполезно.

— Когда узнаем, — ответил Хунтор, — поздно будет искать дорогу наверх.

— Это верно, — сказал Турамбар. — Но приходится довериться случаю там, где все зависит от него.

Потому они остановились и стали ждать. Из темной расселины было видно, как белая звезда далеко вверху взбиралась по бледной полоске неба. Постепенно Турамбар погрузился в сон — ему снилось, что он вцепился во что–то и всеми силами старается удержаться, а темная волна тянет его и рвет его тело.

Внезапно раздался грохот, и стены ущелья задрожали и отозвались эхом. Турамбар вскочил и сказал Хунтору:

— Он шевелится. Час настал. Бей изо всех сил — теперь ведь двоим придется разить за троих!

И двинулся Глаурунг на Бретиль; и все вышло почти так, как надеялся Турамбар. Ибо Дракон медленно и тяжко пополз к обрыву; он не свернул в сторону — он собрался перекинуть на тот берег огромные передние лапы и перетащить свое тулово. Ужасен был вид его: он полз не прямо на них, а чуть севернее, и снизу им была видна его громадная голова, заслонившая звезды; семь огненных языков полыхали в разверстой пасти. Дракон дохнул пламенем, так что вся расселина озарилась алым светом, и между скал заметались черные тени; а деревья на склоне пожухли и задымились, и в реку посыпались камни. И тут Змей перекинулся вперед, вцепился мощными когтями в противоположный берег и стал перетягиваться на ту сторону.

Тут нужна была отвага и быстрота: Турамбар с Хунтором не пострадали от пламени, ибо стояли не на самой дороге у Глаурунга, но им нужно было добраться до него, пока Змей не переползет ущелье, иначе все погибло. Турамбар, не думая об опасности, пробирался вдоль потока под брюхо к Дракону; но от Дракона исходила такая удушающая жара и вонь, что Турамбар пошатнулся и упал бы, если бы Хунтор, который твердо следовал за ним, не поддержал его под локоть.

— Великая душа! — молвил Турамбар. — Повезло мне с помощником!

Но в этот самый миг сверху сорвался большой камень, и прямо на голову Хунтору, и тот упал в реку и так погиб — не последний из храбрецов дома Халет. И воскликнул Турамбар:

— Увы! Горе тем, на кого падет моя тень! И зачем я искал помощи? Вот ты и остался один, Властелин Судьбы, — ты ведь знал, что так должно быть. Так ступай же один и одержи победу!

И призвал он на помощь всю свою волю и всю ненависть к Дракону и его Хозяину, и пробудилась в нем небывалая прежде мощь тела и духа; и бросился он наверх, с камня на камень, от корня к корню, и вот наконец схватился он за тоненькое деревцо, что росло под самым обрывом, — крона его обгорела, но корни крепко сидели в земле. И как только Турамбар прочно уселся в развилке ветвей деревца, над ним показалось брюхо Дракона, — Глаурунг еще не подтянулся к другому берегу, и его тулово провисло так низко, что едва не касалось головы Турамбара. Брюхо у Дракона было белесое и морщинистое, измазанное серой слизью и облепленное всякой дрянью; и от него несло смертью. И Турамбар выхватил Черный Меч Белега и ударил, вложив в этот удар всю свою силу и ненависть, и убийственный клинок, длинный и кровожадный, вошел в чрево по самую рукоять.

Тут Глаурунг, почуяв смертную муку, взвыл так, что весь лес загудел, а те, кто ждал у Нен–Гирита, застыли в ужасе. Турамбар пошатнулся, как от удара, поскользнулся и выпустил меч, который так и застрял в брюхе у Дракона. Ибо Глаурунг судорожно изогнул свое трепещущее тулово, и метнулся на ту сторону, и забился в агонии, завывая, мечась и извиваясь, снося все вокруг себя — он вымел большую площадку и наконец затих, лежа средь дымящихся обломков.

39
{"b":"111733","o":1}