ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Арминас устрашился черной ярости Турина; Гельмир же возразил:

— Нет, Агарваэн, мы его не выдадим. Ведь мы же на тайном совете за закрытыми дверьми — так разве нельзя здесь выражаться яснее? Наверно, Арминас спросил тебя об этом потому, что всем, кто живет у Моря, известно, что Улмо питает любовь к дому Хадора, и есть такие, кто говорит, будто Хурин и брат его Хуор некогда побывали в Сокрытом королевстве.

— Будь это правдой, не стал бы он рассказывать об этом никому, ни из великих, ни из малых, тем более маленькому сыну, — ответил Турин. — И потому не верю я, что Арминас спросил меня оттого, что надеялся разузнать о Тургоне. Не доверяю я таким посланцам с дурными вестями!

— Ну и не доверяй! — воскликнул разгневанный Арминас. — Гельмир меня не понял. Я потому тебя спросил, что усомнился в том, чему здесь, похоже, верят: мало похож ты на родичей Хадора, как бы тебя ни звали.

— Да что ты о них знаешь? — сказал Турин.

— Я видел Хурина, — ответил Арминас, — видел и его отцов. А в глуши Дор–ломина встретился я с Туором, сыном Хуора, брата Хурина, — и Туор подобен отцам своим, а вот ты — нет.

— Быть может, — сказал Турин, — хотя о Туоре я до сих пор ни разу не слышал. Но не стыжусь я того, что волосы у меня черные, а не золотые. Ибо я не первый из сынов, кто похож на мать; а мать моя — Морвен Эледвен из дома Беора, из родичей Берена Камлоста.

— Я говорил не о цвете волос, — возразил Арминас. — Другие люди из дома Хадора держат себя по–иному, и Туор в том числе. Ибо они учтивы, охотно прислушиваются к добрым советам и чтут Западных Владык. А ты, похоже, советуешься лишь со своим собственным разумом, а чаще — со своим мечом; и речи твои высокомерны. И я говорю тебе, Агарваэн Мормегиль, что если ты будешь вести себя таким образом, твоя судьба будет не такой, на какую мог бы рассчитывать потомок домов Хадора и Беора.

— Она всегда была не такой, — ответил Турин. — И если меня, похоже, преследует ненависть Моргота из–за доблести моего отца, должен ли я сносить также насмешки и дурные предсказания от какого–то бродяги, пусть даже он хвалится родством с королями? Вот вам мой совет: убирайтесь–ка вы обратно к Морю, там безопаснее.

И Гельмир с Арминасом ушли и вернулись обратно на юг; несмотря на оскорбления Турина, они с радостью бы остались среди своих сородичей и дождались битвы, если бы Кирдан по велению Улмо не приказал им принести ему вести о Нарготронде и о том, как они исполнили поручение. И Ородрет был немало обеспокоен словами посланцев; но Турин лишь сделался еще отчаяннее и никак не хотел прислушаться к их советам; и уж, конечно, не потерпел бы он, чтобы разрушили большой мост. Ибо, по крайней мере, эта часть послания Улмо была понята верно.

Нигде не объясняется, почему Гельмира и Арминаса со срочным посланием в Нарготронд отправили морем вдоль всего побережья Белерианда к заливу Дренгист. Арминас сказал, что это было сделано ради секретности и для скорости; но большей секретности можно было бы достичь, если отправить посланцев с юга вверх по Нарогу. Можно предположить, что Кирдан поступил так, повинуясь велению Улмо (чтобы они повстречались в Дор–ломине с Туором и провели его через Врата нолдор), но об этом нигде не упоминается.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ВТОРАЯ ЭПОХА

Описание острова Нуменор

Неоконченные предания Нуменора и Средиземья - img_1.jpeg

Нижеследующее описание острова Нуменор составлено по рукописям и простейшим картам, которые много веков хранились в архивах королей Гондора. Но это лишь жалкие остатки того, что некогда было написано учеными людьми Нуменора по естественной истории и географии. Эти труды, как и почти все произведения искусства и научные достижения Нуменора эпохи его высшего расцвета, погибли во время Низвержения.

Даже те документы, которые хранились в Гондоре или Имладрисе (ибо оставшиеся сокровища северных королей дунедайн были отданы на попечение Эльронду), зачастую терялись или портились от небрежения. Ибо несмотря на то, что нуменорцы, оставшиеся в Средиземье, «тянулись душой», как они говорили, к Акаллабет, Низвергнутой земле, и даже много столетий спустя считали себя в какой–то мере изгнанниками, когда сделалось очевидно, что Дарованная земля отнята у них и Нуменор погиб навеки, все, кроме немногих, стали считать изучение того, что сохранилось от его истории, пустым делом, не сулящим ничего, кроме бесполезных сожалений. История Ар–Фаразона и его нечестивого похода — вот, почитай, и все, что осталось в памяти последующих поколений.

***

Нуменор очертаниями своими напоминал звезду о пяти лучах или пятиугольник со срединной частью в двести пятьдесят миль в поперечнике с севера на юг и с запада на восток, от которой отходили пять больших полуостровов. Эти полуострова считались отдельными областями и звались Форостар (Северные земли), Андустар (Западные земли), Хьярнустар (Юго–западные земли), Хьярростар (Юго–восточные земли) и Орростар (Восточные земли). Центральная область звалась Митталмар (Срединные земли) и не имела выхода к морю, кроме как в глубине залива в окрестностях Роменны. Небольшая часть Митталмара, однако, считалась самостоятельной и именовалась Арандор, Королевская земля. В Арандоре находились гавань Роменна, Менельтарма и Арменелос, Град Королей. Этот край всегда был самой многолюдной частью Нуменора.

Митталмар был наиболее высокой частью острова (если, конечно, не считать гор и возвышенностей, что имелись на полуостровах). Это был край лугов и пологих холмов. Деревьев там росло мало. Почти в середине Митталмара находилась гора, именуемая Менельтарма, Столп Небесный. Она была священным местом, где поклонялись Эру Илуватару. Подступы к горе были пологими, поросшими травой, но чем выше, тем круче становились склоны, а вершина была неприступной. Но по склонам вилась дорога, что начиналась у подножия с южной стороны и кончалась у северной кромки вершины. Сама вершина была плоской и немного вогнутой, там могло поместиться великое множество народу. Но за всю историю Нуменора рука человеческая не касалась этой вершины. Никто и никогда не воздвигал там ни алтаря, ни храма, даже простой груды камней не сложили там. У нуменорцев вообще не было никакого подобия храма до тех пор, пока благодать не оставила их, до появления Саурона. Никогда не приносили сюда ни орудия, ни оружия, и никто, кроме самого короля, не смел нарушать царящего здесь безмолвия. Лишь трижды в год говорил здесь государь, вознося молитвы в день Эрукьерме, праздника начала года, в первые дни весны, воздавая хвалу Эру Илуватару в день Эрулайтале в середине лета и принося благодарение ему в день Эрухантале в конце осени. В эти дни государь поднимался на гору пешим, а за ним в молчании следовала огромная толпа людей — все в белом, в венках из цветов. В любое другое время каждый мог подняться на вершину в одиночестве или со спутниками, но говорят, что тишина там стояла такая, что, даже попади туда чужестранец, который не ведал ничего о святынях Нуменора, и то не осмелился бы он заговорить вслух. Туда не залетали птицы, кроме орлов. Если кто–нибудь приближался к вершине, тут же появлялись три орла и садились на три скалы, что возвышались у западного края вершины. Однако во время Трех Молений они не опускались, а кружили в небе над толпой. Их называли Свидетелями Манве, и люди верили, что он посылает их из Амана, дабы наблюдать за Священной горой и всею страною.

Основание Менельтармы плавно переходило в окружающую равнину, однако к пяти полуостровам Нуменора от нее, словно корни, тянулись пять длинных невысоких гребней, которые назывались Тармасундар, Корни Столпа. По вершине юго–западного гребня к горе шла дорога, а между юго–западным и юго–восточным гребнем лежала неглубокая долина. Она именовалась Нойринан, Долина Гробниц, поскольку в глубине ее в скалах у подножия Горы были высечены гробницы, где покоились короли и королевы Нуменора.

47
{"b":"111733","o":1}