ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Эдайн еще до прибытия в Нуменор владели многими ремеслами, и среди них было немало мастеров, что учились у эльдар, а кроме того, сохранились и собственные знания и предания. Однако материалов с собой они смогли захватить немного — они привезли лишь орудия своего ремесла, — а потому долгое время в Нуменоре любые металлы считались драгоценными. С собой эдайн привезли немало золота, серебра и драгоценных камней, которых в Нуменоре не было. Драгоценности любили за их красоту, и эта любовь впервые породила в нуменорцах алчность во времена позднейшие, когда Тень пала на них, и когда они возгордились и стали неправедно обходиться с младшими народами Средиземья. Во времена дружбы с эльфами Эрессеа получали они от них в дар украшения золотые и серебряные, и драгоценные камни. Но вещицы такие были редки и высоко ценились в ранние времена, пока власть королей не распространилась на берега земель на Востоке.

Кое–какие металлы в Нуменоре все же были, и, поскольку мастерство нуменорцев в горном, плавильном и кузнечном деле быстро росло, железные и медные изделия все больше входили в обиход. Среди мастеров эдайн были оружейники, и встарь под руководством нолдор они достигли великого искусства в изготовлении мечей, топоров, копий и кинжалов. Хотя большей частью Гильдия Оружейников делала орудия для мирного труда, они продолжали изготавливать и мечи, ради сохранения мастерства. Король и большинство великих вождей владели наследными мечами своих предков[66], но порой они дарили мечи и своим наследникам. Новый меч ковали для королевского наследника и вручали ему в день, когда ему жаловался этот титул. Но в Нуменоре никто не носил меча, и долгие годы в стране действительно почти не ковалось боевого оружия. У нуменорцев были топоры, копья и луки, и любимейшим их развлечением было стрелять из лука, стоя на земле или с коня на скаку. Позже, во времена войн в Средиземье, враги больше всего боялись нуменорских луков. «Морской народ, — говорили они, — пускает впереди себя великую тучу, и из нее дождем падают змеи или черные градины со стальными жалами». В ту пору огромные когорты королевских лучников использовали полые стальные луки и стрелы с черным оперением, длиной в руку.

Но поначалу команды огромных нуменорских кораблей долгое время сходили на берег и приходили к людям Средиземья без оружия; и хотя были у них на борту и топоры для рубки леса, и луки для охоты ради пропитания на диких безлюдных берегах, нуменорцы не носили их, когда искали встречи с людьми этих краев. И велико было их сожаление, когда Тень пала на берега, и люди, с которыми они подружились, стали их бояться или проявлять злобу, обращая железное оружие против тех, кто им его дал.

Но больше всего сильных мужей Нуменора влекло Море. Они любили плавать, нырять, устраивать гонки на веслах или под парусами. Самыми закаленными моряками были рыбаки — по всем берегам рыба водилась в изобилии, и она всегда была основной пищей в Нуменоре, да и все густонаселенные города располагались на побережье. По большей части именно из рыбаков набирали Мореходов, которые с течением времени приобрели большое влияние и стали пользоваться великим почетом. Говорят, когда эдайн впервые отправились по Морю следом за Звездой, к берегам Нуменора, их несли эльфийские корабли, и вели их эльфы, назначенные Кирданом. Потом эльфийские кормчие уплыли и забрали с собой большую часть кораблей, и много времени прошло, прежде чем нуменорцы отважились сами выйти в открытое море. Но среди них были корабелы, учившиеся у эльдар. Набираясь опыта и изобретая новое, они отточили свое искусство настолько, что осмеливались заплывать все дальше и дальше в открытое море. Когда прошло шесть сотен лет с начала Второй эпохи, Веантур, кормчий королевских кораблей при Тар–Элендиле, впервые совершил плавание в Средиземье. Он привел свой корабль «Энтулессе», что значит «Возвращение», в Митлонд, и паруса его наполняли весенние западные ветра, а вернулся он осенью следующего года. С тех пор мореплавание стало главным делом отважных и стойких мужей Нуменора. Алдарион, сын Менельдура, чьей супругой была дочь Веантура, основал Гильдию Морестранников, которая объединяла всех опытных моряков Нуменора, как о том рассказывается в следующем предании.

Алдарион и Эрендис

Менельдур был сыном Тар–Элендиля, четвертого короля Нуменора, — третьим по счету ребенком, ибо было у него две сестры, Сильмариэн и Исильме. Старшая из них стала женой Элатана из Андуние, а сыном их был Валандиль Андунийский, от которого много позже произошел род королей Гондора и Арнора в Средиземье.

Менельдур был человеком нрава кроткого, не гордого, и предпочитал упражнять скорее ум, нежели тело. Всей душой любил он землю Нуменор и все, что в ней есть, но о море, окружавшем ее со всех сторон, помышлял мало; ибо разум его был обращен к пределам более дальним, нежели Средиземье: он возлюбил небеса и звезды. Он изучал все, что мог собрать из познаний эльдар и эдайн касательно Эа и бескрайних пространств, которые раскинулись вокруг королевства Арда. Величайшей радостью для него было наблюдать за звездами. Он возвел башню в Форостаре (северной области острова), где воздух был особенно прозрачен, и с башни этой ночами озирал небеса и следил за движением светил небесного свода[67].

Когда Менельдур принял скипетр, ему пришлось покинуть Форостар и поселиться в великолепном дворце королей в Арменелосе. Правил он мудро и великодушно, хотя неизменно тосковал по тем дням, когда мог пополнять свои познания о небесных сферах. Женой его стала женщина редкостной красоты по имени Алмариан. Она была дочерью Веантура, главного кормчего королевского флота при Тар–Элендиле; и хотя сама она любила корабли и море не больше, чем большинство женщин острова, сын ее пошел скорее в Веантура, ее отца, нежели в Менельдура.

Сыном Менельдура и Алмариан был Анардиль, впоследствии известный среди королей Нуменора как Тар–Алдарион. У него было две сестры, обе — младше годами: Айлинель и Алмиэль, из коих старшая стала женой Орхалдора, потомка дома Хадора, отец которого Хатолдир приходился близким другом Менельдуру; а сыном Орхалдора и Айлинели был Соронто, о котором позже пойдет речь в этом предании[68].

Алдарион, ибо так прозывается он во всех преданиях, рос быстро и вскорости превратился в мужа высокого и статного, сильного и неутомимого и умом и телом. Златоволосый, подобно матери, он был скор на радость и великодушен, но куда более горд, нежели отец его, и еще более упрям и своеволен. С самого детства полюбил он море, и мысли его склонялись к ремеслу кораблестроения. Не лежала душа его к северным краям, и все свое время, — сколько дозволял отец, — он проводил на побережье Нуменора, особенно же близ Роменны, где находилась главная гавань острова, и крупнейшие верфи, и самые искусные корабельщики. На протяжении многих лет отец и не думал ему препятствовать, ибо отрадно ему было, что Алдарион закаляет себя трудами и упражняет мысль и руку.

Веантур, отец его матери, горячо любил внука, и Алдарион часто живал в доме Веантура на южном берегу залива Роменна. У дома того был свой причал, где всегда стояли пришвартованными немало лодок, ибо Веантур никогда не путешествовал посуху, ежели можно было добраться до места по воде; там ребенком Алдарион научился грести, а позже — управляться с парусами. Еще не достигнув зрелости, он уже мог взять на себя командование кораблем с большим экипажем и провести его из гавани в гавань.

И однажды молвил Веантур внуку:

— Анардилья, близится весна, а с нею — и день твоего совершеннолетия.

Ибо в апреле Алдариону исполнялось двадцать пять лет от роду.

— И замыслил я отметить это событие должным образом. Сам я куда старше, и думается мне, что впредь вряд ли хватит мне духу надолго покинуть свой прекрасный дом и благословенные берега Нуменора; но хочу я хотя бы еще один раз пересечь Великое море навстречу восточному и северному ветрам. И в этом году ты отправишься со мною. Мы побываем в Митлонде и увидим высокие синие горы Средиземья и зеленые края эльдар у подножия их. Добрый прием ждет тебя у Кирдана Корабела и у короля Гиль–галада. Поговори о том с отцом[69].

вернуться

66

Меч королей Нуменора — не что иное, как Аранрут, меч Элу Тингола, владыки Дориата в Белерианде. Меч этот достался Эльросу в наследство от его матери Эльвинг. Остальными наследными сокровищами королевского дома были: кольцо Барахира, громадный боевой топор Туора, отца Эарендиля, и лук Брегора из дома Беора. Низвержение пережило только кольцо Барахира, отца Берена Однорукого, поскольку Тар–Элендиль отдал его своей дочери Сильмариэн, и оно хранилось в роду владык Андуние, последним из которых был Элендиль Верный, что спасся в Средиземье во время гибели Нуменора. — (прим. авт.)

О кольце Барахира рассказывается в «Сильмариллионе», в главе 19, а дальнейшая его история изложена в ВК, приложение A. О «громадном боевом топоре Туора» упоминаний в «Сильмариллионе» нет, однако о нем рассказывается в первоначальном варианте «Падения Гондолина» (1916–1917 гг.), где говорится, что в Гондолине Туор чаще носил боевой топор, чем меч, и что на языке гондолинцев топор этот назывался Драмборлег. В прилагаемом списке названий «Драмборлег» переводится как «Тяжкоострый»: «ибо он проламывал шлемы, подобно палице, и рассекал любые доспехи, подобно мечу».

вернуться

67

В «Описании Нуменора»(стр. 167) он назван Тар–Менельдур Элентирмо («Звездочет»). См. также соответствующий раздел в главе «Род Эльроса» (стр. 219).

вернуться

68

Сейчас о том, какую роль предстояло Соронто сыграть в этой истории, можно только догадываться; см. стр. 211.

вернуться

69

Как сказано в «Описании Нуменора» (стр. 171), первым, в 600 году Второй эпохи, достиг берегов Средиземья Веантур (родившийся в 451 году). В «Повести лет» в приложении B к ВК под 600 годом значится следующее: «Первые корабли нуменорцев появляются у берегов».

В позднем филологическом эссе мы находим описание той первой встречи нуменорцев с людьми Эриадора: «Минуло шесть сотен лет с тех пор, как оставшиеся в живых атани [эдайн] уплыли за море в Нуменор, когда в Средиземье с Запада впервые вновь пришел корабль и поднялся по заливу Лун. Капитана и моряков радушно принял Гиль–галад; и так было положено начало дружбе и союзу нуменорцев с эльдар Линдона. Новости разлетелись быстро, и люди Эриадора исполнились изумления. Хотя в Первую эпоху они жили на востоке, слухи об ужасной войне «за Западными горами» [т.е. за Эред–Луином] дошли и до них; однако в их памяти не сохранилось внятных преданий о той войне, и они полагали, будто все люди, жившие за горами, погибли или утонули во время великого буйства огня и нахлынувших морей. Однако, поскольку все еще говорилось промеж них, что те люди в незапамятные времена приходились им родней, они послали вестников к Гиль–галаду, дабы испросить у него позволения встретиться с мореходами, «возвратившимися из могилы в глубинах Моря». Вот так случилось, что сошлись они на Башенных холмах; и на ту встречу с нуменорцами явились лишь двенадцать людей Эриадора, высоких духом и храбрых, ибо большая часть их народа опасалась, что пришельцы — опасные духи мертвых. Но едва двенадцать взглянули на мореходов, страх оставил их, хотя некоторое время они стояли молча, исполнясь благоговения: ибо хотя и сами они почитались могучими в своем народе, мореходы статью и облачением походили более на эльфийских владык, нежели на смертных людей. Однако не усомнились они в древнем родстве; также и мореходы взирали на людей Средиземья с радостным изумлением, ибо думали в Нуменоре, что оставшиеся в Средиземье происходят от злых людей, которых в последние дни войны Моргот призвал с востока. Но ныне видели нуменорцы лица, Тенью не отмеченные, и людей, которых, отправься они в Нуменор, никто не принял бы за чужаков, если закрыть глаза на одежду их и оружие. И тогда, нежданно прервав молчание, и нуменорцы, и люди Эриадора приветствовали друг друга на своих собственных наречиях, словно обращаясь к друзьям и родичам после долгой разлуки. Сперва были они разочарованы, ибо ни одна из сторон не могла понять другую; но, сдружившись, они обнаружили, что в языках их немало общих слов, по–прежнему легко узнаваемых, а о значении иных можно догадаться, если вслушиваться со вниманием, и удавалось им беседовать, хотя и с запинками, на обыденные темы». В том же эссе объясняется, что эти люди жили возле Сумеречного озера, на Северных холмах и Непогодных холмах, а также в землях между ними, вплоть до Брендивайна, к западу от которого они часто странствовали, хотя и не селились там. Эти люди относились к эльфам дружелюбно, хотя и побаивались их; и страшились они моря и не соглашались даже взглянуть на него. Скорее всего, по происхождению они вели свой род от тех же корней, что и народы Беора и Хадора, только в Первую эпоху их предки остались за Синими горами и до Белерианда не дошли.

49
{"b":"111733","o":1}