ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Ты хочешь сказать, что из-за этой вечности я утратил право посмотреть на свою первую дочь?

— Зачем это нужно? — тихо промолвила я и равнодушно пожала плечами. — Для чего ворошить прошлое? Что ты можешь мне сказать?

Глаза моего отца увлажнились и заблестели.

— Боже мой, Линдси, ты стала такой красивой, — прошептал он, грустно улыбаясь.

Сейчас его лицо стало таким же мягким и милым, каким я его помнила в те далекие детские годы. Отец всегда казался мне очень добрым и беззащитным. Но я решительно тряхнула головой, словно сбрасывая с себя это наваждение.

— Ты не ответил на мой вопрос, отец.

— Послушай, Линдси, — произнес он и судорожно сглотнул, — я понимаю, что моя слежка за тобой не делает мне чести и еще больше разозлила тебя. Но неужели я не могу рассчитывать на чашку кофе в твоем доме и на несколько минут разговора?

Я с удивлением уставилась на человека, оставившего семью, когда мне было тринадцать лет, ни разу не навестившего больную жену, которого я считала подлецом и трусом. Я не видела его с тех самых пор, когда приносила присягу как офицер полиции, а он сидел в последнем ряду и молча наблюдал за мной. И вот теперь он сидит на земле, жалкий и постаревший, а я никак не могу решить, что с ним делать — помочь ему подняться и крепко обнять или послать ко всем чертям и отправиться домой?

— Ладно! — бросила я, протягивая отцу руку. Когда он встал, я стряхнула с его брюк прилипший гравий. — Ты уговорил меня. Я угощу тебя чашкой кофе, но только одной. Не рассчитывай, что я намерена болтать с тобой до утра.

Глава 52

Я приготовила ему чашку кофе, а себе налила немного чаю. После этого я показала отцу свой дом и познакомила с Мартой, которая, к моему неудовольствию, сразу же прониклась к нему уважением, стала бегать вокруг него, радостно виляя хвостом, а потом улеглась у его ног и умиротворенно затихла.

Отец устроился на моем белом диване, я принесла ему чистое влажное полотенце, чтобы он вытер грязь на щеке и следы крови от небольшой царапины на лбу.

— Прости, что посадила тебе синяк, — сказала я, потягивая чай.

— Ничего страшного, — усмехнулся он и пожал плечами, — я заслужил гораздо худшего обращения.

— Да уж, это точно.

Некоторое время мы сидели молча, смотрели друг на друга и не знали, с чего начать нашу беседу.

— Ну что ж, — первой нарушила я тишину, — раз уж ты пришел ко мне, то, может быть, расскажешь, как прожил эти годы и чем занимаешься сейчас?

Отец выпил кофе, поставил чашку на стол и тяжело вздохнул.

— Да, конечно.

Он поведал мне о своей жизни, которая показалась мне чередой сплошных неудач и поражений. После ухода из семьи отец работал заместителем начальника полиции в районе Редондо-Бич, потом бросил службу и стал заниматься частной охранной деятельностью. Охранял всяких знаменитостей, включая Кевина Костнера и Вупи Голдберг.

— Я сопровождал их даже на вручение премии Оскара, — сказал он улыбаясь. — Женился во второй раз, но брак оказался недолговечным, и через пару лет мы расстались.

Он немного подумал и тяжело вздохнул.

— Вскоре я сообразил, что не гожусь для этой работы. С тех пор перебиваюсь случайными заказами.

Отец рассказал, что по-прежнему занимается частной охраной, но уже нет ни знаменитостей, ни высоких гонораров, ни интересной работы.

— Все еще играешь? — поинтересовалась я.

— Только в воображении, — грустно заметил он. — Пришлось бросить азартные игры, когда стал получать мало денег.

— По-прежнему болеешь за свою любимую команду? Когда я была еще ребенком, отец часто брал меня с собой в любимый бар «Алиби», где вместе с друзьями пристально следил за очередным матчем команды «Гиганты». Мне нравилось бывать с ним в этом баре и наблюдать за игрой.

Он сокрушенно покачал головой:

— Нет, я разочаровался в них, когда они продали на сторону Билла Кларка. Сейчас я болею за «Смельчаков». Откровенно говоря, я мало интересуюсь спортом. В свободное время предпочитаю гулять в старом парке. — Отец умолк и долго смотрел на меня.

Я поняла, что настал мой черед. Но как рассказать ему о своей жизни за последние двадцать два года? Ведь в ней нет практически ничего такого, что имело бы к нему хоть какое-то отношение. Я сообщила, что закончила полицейскую академию, потом работала в полиции, распутала несколько важных дел.

Он нетерпеливо взмахнул рукой.

— Да, я знаю! — прервал он меня. — Тебя часто показывали по телевизору.

— Да, дела были громкие, — согласилась я. — Именно после этого мне присвоили звание лейтенанта и предложили руководство отделом.

Отец наклонился и похлопал меня по колену.

— Я хотел встретиться с тобой, Линдси, очень хотел. Думал об этом тысячу раз, но не решался. Я горжусь тобой. Расследование убийств — это вершина полицейской службы и сыскной деятельности. Когда я вижу тебя в новостях... мне так приятно. Ты такая сильная, уверенная в себе, красивая. Жаль, не могу сказать, что я воспитал в тебе эти качества.

— Можешь, — промолвила я. — Ты научил меня полагаться только на себя и никогда не зависеть от посторонней помощи.

Я встала, налила отцу еще кофе, а затем села напротив и посмотрела ему в глаза.

— Послушай, папа, сожалею, что у тебя в жизни одни неприятности, но ты сам виноват. Впрочем, сейчас это уже не имеет значения. Лучше скажи, почему ты пришел ко мне?

— Я позвонил Кэт и спросил, захочешь ли ты видеть меня. Она предположила, что ты будешь не в восторге от нашей встречи. А еще она сообщила, что ты серьезно больна.

Я решила, что нет смысла скрывать от него такие подробности.

— Да, я действительно серьезно болела, но сейчас все нормально. Надеюсь, и в дальнейшем все будет именно так. — Я умолкла, почувствовав, что на сердце стало очень тоскливо. Разговор с отцом вдруг потерял всякий смысл, и я ощутила неловкость. — Итак, как долго ты следил за мной?

— Со вчерашнего дня, — тихо ответил он, опустив голову. — Я три часа сидел в машине перед зданием полицейского департамента и ждал удобного случая, чтобы подойти к тебе. Но потом я подумал, что ты не захочешь видеть меня, и не решился на этот шаг.

— Я до сих пор не знаю, папа, хочу ли этого. — Я пыталась подобрать нужные слова, чтобы выразить свои чувства, но поняла, что это бесполезно. Таких слов не существует. На глаза навернулись слезы. — Ты никогда не приходил ко мне, даже не пытался этого сделать, просто бросил нас и сбежал. И сейчас я не могу в одночасье изменить свое мнение о тебе, которое складывалось годами.

— А я и не требую этого, Линдси, — сдавленно проронил он. — Я стал старым и слабым, сознаю, что сделал в жизни массу ошибок. И сейчас я просто пытаюсь исправить хотя бы некоторые из них, вот и все.

Я смотрела на него и покачивала головой то ли от недоверия, то ли от умиления.

— Есть вещи, которые уже невозможно исправить. Ты слышал, что случилось с Мерсером?

— Конечно, — выдохнул отец.

Я ждала, что он скажет что-нибудь важное, но он лишь пожал плечами.

— Я видел тебя по телевизору, ты была великолепна, Линдси.

— Папа, пожалуйста, не надо, — взмолилась я, не переставая размышлять о смерти шефа и о расследовании предыдущих убийств. У меня столько проблем, а тут еще и отец ко всему прочему... — Ситуация складывается таким образом, что я не уверена, справлюсь ли с этим делом.

— Я тоже не знаю, — откровенно признался он и пожал мне руку. — Но уверен, мы можем попробовать вместе, как ты думаешь?

Глава 53

На следующее утро в девять часов Моррис Рудди, агент ФБР, сидел у меня в кабинете и составлял план действий, черкая что-то в своей записной книжке.

— Итак, лейтенант, когда вы впервые обнаружили этот символ и почему приписали его белым расистам?

В моей голове все еще стоял шум от прошлого вечера и продолжительного разговора с отцом. Я не выспалась, и сейчас мне меньше всего хотелось отвечать на идиотские вопросы агентов ФБР.

29
{"b":"11177","o":1}