ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– А ЧЕМ ВЫ ЗАНИМАЕТЕСЬ, ЛИЛИ?

Лили закоченела от этого вопроса, но Брюс был невозмутим и доброжелателен.

– Лили занимается комнатными растениями. Она крупный спец по декоративным цветам и лианам, сейчас планирует расширять свой бизнес. Шеймас очень хвалил ее бизнес-план.

На хорошеньком личике брюнетки Клер появилось нечто, напоминающее смесь уважения и восхищения.

– Здорово! То есть вы сами разбираетесь, как делать деньги, да еще и знаете кучу всего о цветах? А я бестолковая. Деньги умею только тратить, да и то – никогда не знаю, сколько именно потратила. Их просто списывают с карточки, а спросите меня, сколько стоит, например, паршивое кольцо от Тиффани – не скажу. Но цветы – цветы моя слабость. Я обожаю орхидеи.

Брюс подмигнул Лили.

– Наша Клер заняла второе место на выставке королевских орхидей. Ее обскакала только противная Вандербильтиха, но знатоки утверждают, что победа за Клер!

Клер горделиво приосанилась, но тут же по– девчачьи прыснула.

– На самом деле вся слава принадлежит моему садовнику, но его имени никто не знает. Я сама не разбираюсь даже в том, каким концом тыкать эти цветы в землю.

Она подумала и добавила, глубокомысленно сморщив носик:

– Собственно, для этого и нужны садовники, ведь так? Возиться в земле, в навозе этом вонючем… Брр, меня бы сразу вырвало.

Лили молчала. Все верно, все правильно. Каждому свое. Надо знать свое место, и тогда мир будет вращаться. Садовнику – навоз, красотке Клер – бриллианты, Брюсу – внимание всех женщин мира, Джереми ван Дайку – Ширли Бэнкс.

Почувствовав скованность девушки, Брюс обнял ее за талию, прижал к себе покрепче и помахал девицам рукой.

– Пока, красотки. Постарайтесь не разбить слишком много сердец.

– Пока, Брюс! Пока, Лили!

В машине Брюс немедленно притянул ее к себе и с тревогой заглянул в глаза.

– Что-то не так?

– Все так. Даже лучше. Просто устала.

– Только не засыпай. Я еще должен наговорить тебе комплиментов.

Она умиротворенно улыбнулась и прижалась к его груди, закрыв глаза. Ничего особенного она не хотела. Просто вот так прижаться к нему и провести оставшиеся два с половиной часа счастья, запоминая его запах, его низкий, рокочущий голос, его надежные крепкие руки… Завтра будет завтра, а сейчас ей можно передохнуть…

– Ты была на высоте, Лили Смит. Ты действительно победила всех. Шеймаса. Джереми ван Дайка. Меня. Ты запомнилась, ты выделилась из всей этой массы, показала характер.

– Спасибо…

– Нет, спасибо тебе. Потому что я к тому же еще и получил море удовольствия вместе с прекраснейшей женщиной. Ты по обыкновению не поверишь, но у меня никогда не было такой пленительной, яркой и чувственной ночи.

– Спасибо…

– И хотя ты расфырчишься, как кошка, но я все же скажу: ты можешь рассчитывать на мою помощь и обращаться ко мне, не стесняясь. Лили Смит, ты особенная женщина. Необыкновенная. Заслуживающая счастья…

– Спсб…

– Лили Смит! Ты спишь, что ли?

– Нет, что ты. Просто слушаю тебя и наслаждаюсь покоем.

Он еще что-то говорил, нежное, успокаивающее, в высшей степени приятное, и лимузин скользил бесшумно по песчаной аллее, а Лили уже была очень далеко отсюда.

В своем мире. Там, где ни у кого нет садовников. В мире, где делятся последним и зарабатывают себе на жизнь, не гнушаясь никакой работой. Где живут в квартирах стоимостью в один бриллиант из серьги Ширли Бэнкс. Где смеются и плачут искренне, где ссорятся и мирятся, но никогда не строят козни исподтишка, где…

Где все по-настоящему, где ей очень нравится практически все, кроме одного. В этом мире Брюса Кармайкла нет, не будет и быть не может.

Надо списаться с Силли и Милли. Они наверняка обругают ее последними словами и посоветуют кучу всякой ерунды, которую сами никогда не сделали бы, но зато в чате можно выговориться так, как не выговоришься и на исповеди, а потом, все сегодняшние впечатления невозможно носить в себе. Сэнди же О’Хара живет по режиму, и потому до часу дня недоступна – спит. Спит. А Лили Смит не спит… Не спала всю ночь… Сутки прочь… Знаю, как тебе помочь… Синдерелла, не потеряй туфельку…

– Лили, ты спишь?

– Нет, что ты.

– Это хорошо. Потому что у меня к тебе дело.

10

Всего одного поцелуя оказалось достаточно, чтобы спать ей расхотелось. Вот вам и Спящая Красавица.

Лили все сильнее выгибалась в сильных руках, одновременно прижимаясь к Брюсу теснее, теснее, еще теснее, в итоге им обоим стало больно, но разомкнуть объятия казалось немыслимым. Два с половиной часа пути она попросту не заметила, а Брюс – Брюс не только заметил, но и становился мрачнее с каждой минутой. Во-первых, собственное возбуждение, не находящее выхода, оказалось штукой болезненной. Во-вторых… закончить сказку бывает гораздо труднее, чем ее придумать и хорошо рассказать.

Когда лимузин притормозил возле дома, Лили с некоторым недоверием уставилась в окно, а затем повернулась к Брюсу.

– Это который же час?

– Половина пятого.

– Ого! То-то я смотрю, народу никого… Ты сейчас спать поедешь?

– Да, только ненадолго. У меня интервью для «Джи Кью», в десять.

– А ты перенеси.

– Нельзя, потом тоже интервью, для «Воуг».

– Противные толстые журналы, ненавижу их, прямо замучили…

Она довольно точно скопировала интонации девушек с вечеринки, и Брюс засмеялся.

Потом они вылезли из машины, и Брюс повел ее к дому, испытывая странную тоску. Джои высунулся из окошка и помахал Лили рукой, она ответила приветственным взмахом.

Было тихо, так тихо, как бывает в большом городе очень недолгое время, аккурат перед рассветом. В паре кварталов орала сигнализация на чьей-то машине, глубоко под землей пробухало первое метро. Лениво пересекла им дорогу ободранная, но довольная кошка, на карнизе неуверенно курлыкнули просыпающиеся голуби, а воробьи ответили им абсолютно проснувшимся чириканьем.

Новый день наваливался на Большое Яблоко, и не было в этом новом дне ни сказки, ни романтики, но были свежесть и новизна, однако Брюс не радовался этому. В новом дне не будет места Лили Смит, удивительной девушке, ухаживающей за растениями богатых бездельников.

И ему захотелось сделать на прощание что-то веселое и неожиданное, поэтому он подхватил ахнувшую Лили на руки и понес ее по лестнице наверх, а она зажимала себе рот руками и шипела, чтобы он немедленно поставил ее на место.

Кислород практически закончился, и перед глазами поплыли зеленые круги, когда они оказались перед дверью квартиры Лили, и Брюс осторожно опустил ее на землю. Вот теперь точно все. И самое паскудное, что он профессионал и отлично знает: нельзя никаких последних поцелуев, нельзя напроситься на кофе, нельзя в последний раз трахнуть ее прямо на лестничной клетке… Ничего этого нельзя, это дурной тон и полное безобразие. Сказка кончилась, и надо просто сказать…

– Ну… спокойной ночи, Лили?

– Вернее, с добрым утром.

– Да. Постарайся отдохнуть. А насчет Шеймаса – звони, если что.

– Нет, но все равно спасибо.

– Лили?

– Что, Брюс?

– У тебя все будет хорошо.

– Конечно. Я буду очень стараться.

– Пока.

И пошел вниз, не оборачиваясь, а она, тоже не оборачиваясь, вошла в квартиру, разделась догола и полезла в душ.

Час спустя расслабленная и странно спокойная Лили Смит сидела с ногами в старом кресле и терпеливо ждала, когда на экране монитора появятся знакомые логотипы двух ее виртуальных подружек. Силли и Милли были ненастоящие их имена. На самом деле одной было сорок пять, она была замужем и имела троих детей, а работала в университете Мичигана; вторая была ровесницей Лили, студенткой Калифорнийского университета и по совместительству консультантом в одной частной галерее. Силли, Милли и Лили – отличное трио для чата, потому они так и назвались. Характерно было то, что от Силли – сорок три года, профессорская степень – Лили обычно получала самые правильные и самые хулиганские советы, в то время, как юная Милли больше всего напоминала своими нравоучениями добрую, но старомодную тетушку из английской литературы. Это несоответствие ужасно веселило Лили, а иногда и раздражало, но сегодня утром она не собиралась спрашивать совета, сегодня ей требовались только слушатели.

18
{"b":"111802","o":1}