ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Это что же, я имею шанс появиться на обложке глянцевого журнала с вами под ручку?

– Вряд ли, и именно это придает вечеринке очарования. Интрига. Непонятка. Вы разочарованы?

– Вовсе нет. Серьезно. Я просто шучу. На самом деле я буду счастлива быть сегодня такой, какой вы захотите меня увидеть.

С этими словами она машинально коснулась его руки – и оцепенела. Не надо было этого делать, не надо. И уж если сделала, то поскорее отнять руку. А теперь было поздно, чертовски поздно, и все ее тело пронизывали токи, а на скулах все ярче разгорался румянец…

– Интересная мысль…

Он неожиданно оказался очень близко, и Лили утонула в этих темных глазах. Голос Брюса стал вкрадчивым.

– Такой, как захочу? Опасное обещание. Интригующее. И чертовски соблазнительное.

Поцелуй был коротким и обжигающим, а когда она была же на краю гибели от восторга и ужаса, Брюс Кармайкл сидел ровно, улыбался без всякого подтекста, да еще и скорчил смешную рожицу, выражающую раскаяние.

– Простите, увлекся. Нельзя пользоваться даже столь сомнительным преимуществом.

– Да нет, пожалуйста…

Что ты несешь, Лили Смит! Твой дурацкий язык отрежут и отдадут собакам!

Брюс рассмеялся.

– Что ж, вот и еще одна сторона вашей натуры.

– Да. Я знаю. Полная неспособность держать рот на замке и гениальная способность ляпнуть что-нибудь… эдакое.

– Слушайте, а вам не кажется, что мы оба как-то неприлично нервничаем перед этой дурацкой вечеринкой?

– Ну… я понятно, а вот вы…

Она не договорила и пригорюнилась. Что бы ни говорил Брюс Кармайкл, сегодня, как и всегда, он работает. А одно из непременных условий его работы – это умение соблазнить любую женщину. Сказать, что она прекрасна. Что затмит абсолютно всех. Что он впервые в жизни взволнован. И все это совершенно искренне, потому что искренность – это тоже часть его имиджа.

На самом деле это не бал, Брюс – не Прекрасный Принц, а она уж точно не Золушка.

– Лили?

– Да?

– Неважно, почему мы нервничаем. Это не имеет никакого значения. Давайте получать удовольствие от жизни. И я действительно рад, что вы едете со мной.

Больше она на это не купится, хотя это чертовски трудно, потому что обаяния у парня море. Надо просто почаще повторять в мыслях: Кентукки, Слипи-таун, девушка, ухаживающая за домашними растениями. И все пройдет просто отлично.

– Спасибо, Брюс. Я тоже очень рада.

Человеку дано знать точно очень немногие вещи. Лили Смит, например, умела допускать вероятность практически всего – кроме одного. Она никогда и ни при каких обстоятельствах не будет вместе с Брюсом Кармайклом.

4

Сходство с сюжетом Золушки только усилилось, когда лимузин величаво въехал в высоченные кованые ворота. Еще бы пару стражников с алебардами – но этот механизм подчинялся пошлой электронике. Далее дорога пролегала сквозь красивый и ухоженный парк. Идеальные газоны, геометрически правильные кусты и деревья, выгодно размещенные цветовые пятна клумб. Не слишком оригинально, но дорого и элегантно.

Садовников здесь наверняка целый батальон, а уж сколько это все может стоить, лучше и не думать.

Над ее плечом раздался голос Брюса, и Лили не подпрыгнула от неожиданности только могучим усилием воли.

– Нравится?

– Не то слово.

– Вы здесь никогда не бывали раньше?

– Нет, конечно.

– Дом принадлежит Дюпонам. В нем двадцать две спальни, не считая гостевого домика. Шеймас и ему подобные снимают дом для больших приемов и пафосных тусовок. О чем вы думаете?

Она думает о том, что между ними сейчас не больше десяти сантиметров, о том, что она ощущает жар его тела, а также о том, что ей сейчас тоже предстоит работа. Не упасть в грязь лицом. Произвести впечатление. Шеймас будет наблюдать за ней. А еще здесь будет Джереми. И Белокурая Дрянь.

– Я думаю о Ширли Бэнкс.

Брюс и глазом не моргнул. Кивнул и спокойно заметил:

– Приятная женщина.

– И есть только один путь справиться с этим…

– …Не обращать на нее внимания. Она сама по себе, мы сами по себе.

Лили хихикнула, прекрасно зная, что напоминает при этом смешливую школьницу. Вот так запросто – не обращать внимания на Ширли Бэнкс! Между тем Брюс серьезно продолжал:

– Должен заметить, у вас трудное положение.

– Ох! Почему?

– Потому что вы слишком хорошо выглядите. На вас уставятся все мужики, а уж дамы и вовсе не спустят глаз. И Ширли будет в первых рядах. Она вбухивает в свою внешность столько денег, что просто не может себе позволить не обратить на вас внимания.

– Даже и не знаю, комплимент ли это или повод сбежать с бала.

В этот момент дорога резко свернула за поросший лилиями холм – и перед ними открылся Дворец.

Только последний нахал – либо отчаянный выпендрежник – мог назвать это сверкающее чудо «Деревянным башмаком».

Лили никогда в жизни не видела таких домов. Домом ли это называть? Особняк – да, дворец – сколько угодно…

Кентукки, Слипи-таун, цветочница Лили. Не забывай!

– Если мы случайно разминемся внутри, не паникуйте. Максимум через пару-тройку дней я вас обязательно найду.

– Ох, вряд ли. Господи, куда меня несет! Там такие люди…

Голос Брюса неожиданно стал язвительным и резким.

– Шеймас Тидл страдает несварением желудка, ест только морепродукты, и у него всегда воняет изо рта. Его жена Хлоя – клептоманка, однажды на приеме едва не стырившая сумочку у принцессы Дианы. Не говоря уж об их младшем сыне Бобби, которого выперли из всех частных школ Восточного побережья и из трех закрытых школ Англии – за хроническое неуспевание по всем без исключения предметам. Нужно упомянуть и дочурку Келли, которая уже в шестнадцать лет стала законченной наркоманкой и алкоголичкой, а также самого старшего из детей, Дика, который играет на автоматах и спустил уже три четверти еще не унаследованного им состояния. Небожители, одним словом.

– То есть лучше бедные, но честные?

– Вовсе нет. Это я к тому, что подонки и придурки встречаются абсолютно в любых социальных слоях.

– А вы? Какие пороки есть у вас?

– О, их масса. Я обожаю белые носки, ненавижу галстуки, не умею играть на фортепьяно и уже десять лет занимаюсь делом, которое искренне не перевариваю. Мы приехали. Не вздрагивайте. Выходите по-королевски. Сейчас они тут все поумирают от восторга!

Джои распахнул дверцу лимузина и ободряюще пожал заледеневшие пальцы Лили, помогая ей выйти из машины. Еще через секунду рука Брюса властно и небрежно обвилась вокруг ее талии, а потом откуда-то из сумерек донеслись возгласы:

– Брюс, мы здесь!

– Сейчас вылетит птичка!

– А как зовут птичку рядом с тобой?

– Улыбочку!

Брюс, для которого это все было абсолютно привычно, не обращал на вопли никакого внимания, и Лили попыталась подстроиться, но в этот момент над самым ее плечом кто-то гаркнул:

– Эй, детка!

Она машинально обернулась, вспышка ослепила ее, Лили ойкнула и споткнулась. Не поддержи ее Брюс, таблоиды могли бы заполучить шикарную фотку: неизвестная подружка Брюса Кармайкла кувырком летит с лестницы.

– Ты в порядке?

Черные точки плавали у нее перед глазами, но Лили кивнула.

– Какая интересная у людей жизнь… Прямо сафари.

– Кто бы ни был этот идиот, он здесь в последний раз. Мне жаль, что он тебя напугал.

– Все нормально. Просто неожиданно.

– Пошли в бар. Еще немного мартини – и ты войдешь в колею.

– Хорошо бы.

– Тогда стой здесь.

С этими словами Брюс стремительно исчез, а она осталась стоять при входе на широкую каменную террасу, окаймляющую весь дом по периметру. Здесь все было увито цветами и флагами, где-то гремела музыка, причем с одной стороны – джаз, с другой – веселенькое диско, так что вместе получалась дикая какофония.

Лили в легкой панике посмотрела вслед Брюсу. Он легко и уверенно лавировал между неестественно стройных женщин и подозрительно холеных мужчин, улыбался, целовал на ходу в щечку, выражал восхищение, кивал, жал руки – он был своим в этом мире гламура и двуличия, желанным гостем, равным среди равных.

7
{"b":"111802","o":1}