ЛитМир - Электронная Библиотека

– Не понимаю…

– Она считает тебя честным, порядочным, хорошим человеком?

– Да, да, – сказал Краск, уже несколько раздраженно.

– Хотя ты и не таков? Даже несмотря на то, что ты предатель? Несмотря на то, что ты, спасая собственную шкуру, сдал Церкви товарищей? Тех, кто тебе помогал?

Краск вздрогнул. Кровь отлила от его лица. Лоб покрылся испариной, на виске забилась жилка. Он поспешно отвел глаза.

– Вчера, – прошипел Баллас, – когда я лежал вот на этой самой кровати, ты рассказал мне сказку. Лгал, будто избежал казни, потому что твои запретные документы были поддельными.

– Именно так.

– Ах ты дерьмо собачье, – ровно сказал Баллас. – Соврешь мне еще раз, Краск, и я перережу тебе горло. – Он поднял нож и приставил кончик лезвия к шее старика. – Церковникам плевать, поддельные тексты или нет. Они не обращают внимания на такие пустяки. Для них важно только то, на чьей ты стороне. За них – или против. – Баллас нервно облизнул губы. – Ты согласился на сделку, так?

– Нет…

– Не ври, – выдохнул Баллас, чуть сильнее вдавив нож в шею Краска. – Чтобы спасти себе жизнь, ты сказал церковникам все, что они желали знать. С кем ты торговал пергаментами. Откуда они у тебя взялись. Кто их покупает. Ты с готовностью ответил на все эти вопросы – потому что боялся Дуба Кары. Лучше просидеть двадцать лет в тюрьме, чем сдохнуть на этом дереве.

– Ты же не знаешь всего…

– Но я прав, да?

Устало вздохнув, Краск закрыл глаза. Баллас убрал нож.

– Знаю, как больно будет дочери, если она вдруг догадается, что ее отец – трус. Сын может это понять. Если он хоть раз боялся за себя – он знает, что делает с человеком страх. Как заставляет даже записного храбреца наложить в штаны, как вынуждает отринуть гордость, достоинство, потерять человеческий облик. Сын – может. Но девушка? Женщина? Они глупые твари. Они полагают, что мужчина не имеет права бояться. Или, если уж испугался, должен совладать с собой. Мужчина может лгать, бахвалиться, воровать, он может пытать, убивать, насиловать – и женщина его простит. Но если он проявит себя трусом… – Баллас покачал головой. – Она возненавидит его на всю жизнь. Особенно если этот трус – ее отец. Отец в отличие от мужа обязан быть идеальным. Для дочери он бог. И каково ей будет, если в один прекрасный день она поймет, что бог этот – не более чем фальшивый идол?..

– Эреш тебе не поверит, – сказал Краск, тяжело дыша. – Никогда. Да и с чего бы? Ты чужак, ты преступник. Все, что бы ты ни сказал, она сочтет ложью.

– Сперва – возможно, – кивнул Баллас. – Потом ее обуяет любопытство, она начнет сомневаться. Помни, Краск: так или иначе вам придется покинуть свое болото. Возможно, твоя дочка сейчас мало знает о методах Церкви. Но очень скоро она во всем разберется и поймет, что эти люди не знают жалости. Что они редко оставляют врагов в живых. Если, конечно, эти враги не поменяли в корне свои взгляды. Если не стали друзьями. Доносчиками…

Краск замолчал. Вытерев дрожащей рукой испарину со лба, он спросил:

– Ты ей скажешь?

– Нет, если мы договоримся.

– Что тебе надо?

– Что находится за горами?

– Не знаю. Правда, клянусь тебе. Мнения расходятся. Одни рассказывают о языческой стране, другие говорят, там нет ничего, кроме дикого леса.

– А карты? Они существуют? Им можно верить?

– И опять же я не знаю…

– Ты начинаешь меня утомлять, Краск, – угрожающе сказал Баллас.

– …Но есть человек, который знать может. Хотя не поручусь наверняка. – Краск опустил глаза. – Многие из запрещенных текстов имели копии. Их делал переписчик по имени Джонас Элзефар. Он был знаменит в определенных кругах – мог воспроизвести во всех деталях самую сложную карту или узор, и очень быстро. Конечно же, он копировал карты Гарсбракского хребта… Элзефар мог бы помочь тебе, если он еще жив. Я никогда не встречался с ним, но знаю, что он не намного моложе меня и никогда не отличался крепким здоровьем.

– Где его искать?

– В Грантавене, – отозвался старик. – Это город в восьми милях от…

– Я знаю, где Грантавен, – перебил Баллас. – Собирайте вещи. Возьмите только то, что понадобится в путешествии.

– В путешествии?

– Вы с дочерью поедете со мной.

– Зачем?

– Представите меня переписчику, – сказал Баллас. – Хочу иметь гарантии, что он поверит мне и выполнит мою просьбу.

– Ты меня не слушал? Мы никогда не встречались. Он понятия не имеет о моем существовании!

– Вы делали одно дело, – пожал плечами Баллас. – Это что-нибудь да значит.

Оставив Краска и его дочь собираться в дорогу, Баллас вышел наружу и сел на крыльцо. Он разглядывал болото, наблюдал, как из глубины поднимаются пузырьки и лопаются на поверхности, оставляя по себе облачка пара… И прислушивался к голосам в доме. Люджен Краск и Эреш обсуждали грядущее путешествие.

– Мы должны последовать его совету, – говорил Краск. – Да, он производит отвратительное впечатление, но в его словах есть смысл. Скоро за нами придут – и что тогда делать? Драться? Нам с тобой это не по плечу, девочка. Ты убила стража, верно, – но лишь потому, что он не ожидал нападения. А теперь они будут настороже. Вот и выходит, что для нас безопаснее находиться рядом с этим Балласом. Понимаешь?

– И что, папа, мы собираемся остаться с ним навеки? Наймем его в качестве личного телохранителя?

– Разумеется, нет, – устало сказал Краск. – Есть место, где мы можем спрятаться. Твой дядя, мой брат, нам поможет. Он живет в отдаленном районе Друина и приютит нас. Когда мы заметем следы и страсти немного улягутся, мы распрощаемся с нашим «защитником»…

– Если нам представится такая возможность, – хмыкнула Эреш. – Мертвецам убежище ни к чему…

– О чем это ты?

– А кто поручится, что Баллас не убьет нас, едва мы приведем его к цели? Ему нужен Элзефар – а не мы.

– Зачем ему нас убивать?

– А зачем ему лишние свидетели? Нет, папа, я полагаю…

– А я полагаю, – перебил Краск, – что у нас просто-напросто нет выбора. Он убьет нас, говоришь ты? А что, по-твоему, он сделает, если мы откажемся ему помогать? Вот то-то и оно… – Краск тяжко вздохнул. – И потом, – прибавил он, помолчав, – я все же не думаю, что он нас убьет. У него есть некоторое представление о чести…

– У него?! О чести?! – Эреш фыркнула.

– Да, звучит невероятно, я понимаю, – сказал Краск. – Но когда я был контрабандистом, я сам очень многое о ней узнал. И разбираюсь в людях. Он действительно обладает честью – в какой-то мере.

Баллас широко ухмыльнулся.

– Поставил все с ног на голову, Краск, – пробормотал он себе под нос. – У тебя нет никакой чести: ты это в полной мере признал и вряд ли способен разглядеть ее в других. Во мне…

Он сплюнул в воду. Дверь домика открылась. Люджен Краск и Эреш вышли наружу. На плечи их были накинуты теплые плащи. За спиной Краска висел походный мешок.

– Мы готовы, – сказал старик, неуверенно глянув на Балласа.

– Прекрасно, – отозвался он и поднялся на ноги.

Глава одиннадцатая

В сотне миль от Скаррендестина встретились четверо истинных Пилигримов. И поняли они, что служили одной цели и судьбы их сплетены, а пути пройдены до конца. И возрадовались они…

Выбравшись из болота на вересковье, маленький отряд направился на север.

Ближе к полудню погода испортилась. Солнце исчезло за слоем облаков. С востока задул ледяной ветер. Тяжелое свинцовое небо висело над головами, грозя в любой момент разразиться дождем или мокрым снегом.

Краск гнулся под порывами ветра и все глубже натягивал капюшон. А вот Балласу ветер нравился. Пусть он бил в лицо, едва не срывая кожу, пусть забирался под плащ, пронизывая холодом до костей, – но этот же ветер освежал его, выдувая из головы остатки снотворной мути. Баллас чувствовал себя несравненно лучше. Глаза уже не болели от света, тошнота прошла. Он дрожал – но от холода, а не от лихорадки.

38
{"b":"11192","o":1}