ЛитМир - Электронная Библиотека

– И тех, кто в них живет, – сказала Эреш. – Крики слышны оттуда же…

– Стражи не могут так поступить! – воскликнул Краск.

– Совсем озверели. – Баллас вгляделся в сумерки. – Но нам оно на руку.

Эреш отпила виски.

– Это почему же? – холодно спросила она.

– Дисциплина падает. Возможно, стражи еще держат себя в руках. Но ополченцы? – Он покачал головой. – У горожан нет чувства долга. Их обуяла жажда убийства. Она ослепляет людей, и те не могут нормально мыслить. Мы прорвемся.

– Да ты оптимист. – Краск улыбнулся, и Баллас решил, что ответ не был сарказмом.

– Ничего виски, а? – пробормотал он.

Краск кивнул. Баллас передал бутылку Эреш. Та опорожнила ее до последней капли. Тут в дальнем конце аллеи раздался стук копыт и топот сапог.

– Сквозь них! – прошептал Баллас. – И в ночь. Появился первый всадник – на вороном жеребце с белой звездой на лбу. Баллас выхватил из рук Эреш бутылку и запустил в коня. Она попала точно в звезду; жеребец взвизгнул, встал на дыбы и, сбросив седока, галопом помчался по аллее. Стражи загомонили.

– Вперед! – рявкнул Баллас.

Они рванули вперед: Баллас первый, Краск и Эреш – за ним. Дюжина людей – стражей и ополченцев – преграждала Дорогу. Баллас направил свою кобылу прямо на них. Кто-то упал, кому-то удалось отскочить. Стражи закричали. Приникнув к шее лошади, Баллас прорывался вперед. Копыта давили упавших, ломая кости и корежа тела. Но вдруг лошадь запаниковала. Взбрыкнув, она выкинула Балласа из седла. Он рухнул на землю, и кобыла унеслась прочь, слегка задев его копытом. Выругавшись, Баллас вскочил на ноги, и тут же на него набросились два стража. Он врезал одному кулаком в лицо, разбив ему губы и выбив несколько передних зубов. Второй страж выхватил кинжал, но Баллас двинул его в пах и, когда тот согнулся, резко ударил ребром ладони в основание черепа.

На Балласа несся всадник. Перед глазами мелькнул голубой треугольник Скаррендестина, вышитый на рубашке. Сверкнул меч. Баллас шатнулся назад, и кончик клинка прочертил кровавую полосу на его груди. Баллас охнул; страж развернул коня и снова помчался к нему. Он ударил, но на сей раз Баллас успел поднырнул под меч. Схватив стража за запястье, Баллас сдернул его с седла и резким ударом сломал ему шею. Подобрав меч убитого, он изготовился к бою.

На Балласа налетели страж и ополченец. Он отвел меч стража и рубанул его своим клинком по руке. Это был свирепый, сокрушительный удар. Отрубленная кисть упала на землю, похожая на бледного краба. Страж дико заорал и рухнул на колени; Баллас пнул его в лицо, опрокидывая на спину. Ополченец заколебался. Баллас не дал ему времени на раздумья. Его клинок ударил горожанина в шею. Полуотрубленная голова свесилась набок, из артерии ударил фонтан крови…

Откуда-то послышался крик Эреш:

– Берегись! Сзади!

Развернувшись вокруг своей оси, Баллас вскинул меч – как раз вовремя, чтобы отбить клинок стража. Левой рукой он ударил противника в нос. Страж отшатнулся, откинув голову назад, и меч Балласа взрезал ему горло.

Раздался еще один крик. На сей раз это был голос Краска.

– Нет!

Среди шума боя, среди скрежета, воплей и стонов раненых, ржания лошадей этот звук заставил Балласа замереть на месте и оглянуться. Побелевший Краск в ужасе смотрел в сторону аллеи. Баллас проследил за его взглядом.

Эреш лежала на земле. Трое ополченцев стащили ее с лошади и принялись избивать. Лицо и одежда ее были в крови. Девушка скорчилась, сжалась в комок на земле. Баллас в два прыжка преодолел расстояние, отделяющее его от Эреш. Меч свистнул в воздухе. Баллас ударил ближайшего ополченца в поясницу. Двое остальных развернулись к нему. Одного Баллас двинул плечом, сбив с ног. Тот упал, врезавшись головой в ствол дерева. Второй – широкоплечий крепыш – стукнул Балласа кулаком в челюсть и выхватил кинжал. Баллас блокировал удар, схватил ополченца за рубаху, и оба покатились по земле. Оказавшись сверху, Баллас уперся коленом в грудь противника и дважды крепко двинул его в лицо. В следующий миг живот пронзила острая боль. Баллас охнул и вновь ударил ополченца. Потом он бил его еще и еще. В грудь, в горло, в лицо, покуда противник не испустил дух.

Баллас поднялся на нетвердые ноги и огляделся. В аллее не осталось ни стражей, ни ополченцев. Некоторые бежали. Большинство были мертвы.

– Моя дочь! – воскликнул Краск, неожиданно проворно спрыгивая с лошади.

Он подбежал к Эреш. Девушка была в крови. Однако к тому времени, как Баллас и Краск приблизились, она приподнялась и села.

– О Пилигримы! Бедная моя девочка! – причитал Краск.

– Это просто кровь, – сказала Эреш. Губы ее были разбиты, а нос, кажется, сломан. – Голова немного кружится. Ничего страшного.

– Скорее на лошадей! И подальше от этого места! – сказал Краск, переводя взгляд на Балласа.

Тот чувствовал себя странно. Его охватила слабость. Не чета приятной расслабленности, сопровождающей опьянение. Это было мерзкое ощущение беспомощности; за ним ожидала тьма. Баллас коснулся груди – она была залита кровью. Он нащупал длинный глубокий порез, оставленный клинком стража.

– Не волнуйся, – сказал Краск. – Мы найдем тебе лекаря. Такая рана для человека вроде тебя – царапина. Ерунда.

Баллас не ответил. Рука опустилась ниже. Пальцы коснулись рукояти кинжала, торчащего из живота. Ноги подогнулись, и Баллас тяжело осел на землю. Краск подскочил к нему.

– Не вздумай умирать! Слышишь? Ты нам нужен. Эреш и мне… Будь сильным. Ты меня слышишь? Мы найдем тебе лекаря. Мы…

Краск осекся. Вдалеке послышались крики. К ним спешил новый отряд стражи. Люди, сбежавшие с поля боя, вызвали подмогу.

– Вставай! – выдохнул Краск, схватив Балласа за отвороты рубахи. – Проклятие! Поднимайся же!

Сознание ускользало. Звуки сделались нечеткими, перед глазами все плыло. Стиснув запястья Краска, Баллас оторвал от себя руки старика.

– Принеси мне меч, – сказал он едва слышно.

Краск кинулся к ближайшему поверженному стражу, схватил меч и протянул его Балласу. Тот крепко стиснул рукоять, но ощущение было странным: он не чувствовал меча. Баллас сжимал руку что было сил, но казалось, что ладонь его пуста… Постанывая, Баллас попытался встать. Стоило приподняться, как колени вновь подогнулись. Он привалился к дереву и тяжело сполз на землю.

Послышался стук колес. Затем раздался голос – неожиданно чистый и отчетливый:

– Сюда!

Баллас медленно повернул голову. В аллее остановилась повозка. На козлах сидел старик – лысый и сгорбленный, точно гриф.

– Сюда, – повторил он, – иначе вам конец. А это не понравится Элзефару.

– Элзефар? – переспросил Баллас.

– Потом, потом, – засуетился Краск. – После разберемся. Сейчас надо действовать. – Он подставил Балласу плечо, поднимая его на ноги. – Давай же, постарайся. Сделай одно усилие.

С помощью Краска Баллас наконец встал и, тяжело навалившись на старика, побрел к повозке.

– Он ранен, – сказал Краск старику на козлах.

Тот невозмутимо пожал плечами.

– Потом разберемся.

Баллас взгромоздился на повозку и повалился на дно. Он смутно слышал, как Краск взгромоздился рядом с ним. Повозка тронулась. Старик что-то проговорил, но Баллас не разобрал слов. Слух покидал его.

Навалилась ржавая влажная тьма. Баллас ощутил запах мокрой кожи и смолы. Потом – ничего…

Глава четырнадцатая

В пути Пилигримов охватили сомнения, и с опаской глядели они на своего бледного спутника, именуемого Асвириусом. Пилигримы распознали в нем темный огонь, ибо не исцелял он больных, не жалел убогих и не снисходил к слабым…

Баллас вынырнул из черного колодца небытия, застонал и открыл глаза. Он лежал на кровати в холодной комнате со стенами из темного кирпича. Несколько свечей горели в нишах, а в одной из них лежал человеческий череп. От лба к макушке тянулась длинная черная трещина. Пустые глазницы бездумно взирали на Балласа.

51
{"b":"11192","o":1}