ЛитМир - Электронная Библиотека

То ли дело Эреш – более решительная, более волевая. Однако ее неопытность тоже испытывала терпение Балласа. Девушка готова была сражаться, но не имела должной сноровки. В глубине души Баллас понимал, что несправедлив. Жизнь Эреш прошла на болоте, где самой большой опасностью были угри, – откуда же она могла получить боевые навыки? И тем не менее неумелость девушки вызывала раздражение…

А Элзефар? Баллас так и не сумел раскусить калеку-переписчика. Разумеется, он умен и самовлюблен. Кто может поручиться, что Элзефар действительно откроет Балласу имя проводника, когда очутится в своем безопасном месте? Да, он может назвать какое-нибудь имя, но как проверить его подлинность? Возможно, такого человека и вовсе не существует на свете. И если Баллас вернется в безопасное место, чтобы отомстить Элзефару, калеки там просто не окажется. Что, если все его обещания – не более чем уловка?

Пластинка засохшей крови прилипла к лезвию. Баллас отцепил ее и скинул на пол. Из тени вынырнула ящерка. Она обнюхала кровь и, видимо решив, что предпочитает более свежую пищу, метнулась по стене – к паукам. Некоторым удалось разбежаться. Другие исчезли во рту ящерицы…

– Пауки и ящерицы… – послышался голос Краска. – В сущности, люди не так уж сильно от них отличаются…

Баллас обернулся.

– Сколько стражей нас преследуют? Можешь сказать? – спросил Краск.

– С полдюжины.

– Как ты думаешь, они нашли вторую карту? Или просто гонятся за нами, надеясь на везение.

– Просто гонятся, – буркнул Баллас. – У них не было времени разыскать карту. Не так уж много народу знает о канализации. Возможно, стражи просто не отдают себе отчета, какой тут лабиринт, и не подумали, что им понадобится план.

– Шесть человек, – тихо сказал Краск. – Ты уверен, что мы с ними справимся?

– Бывало и хуже.

Краск зябко повел плечами.

– Я бы отдал что угодно за глоток виски. Выпивка придает мне храбрости. – Он помолчал, потом тяжко вздохнул. – Баллас, скажи честно: кто ты такой?

Баллас нахмурился.

– Что за странный вопрос? Я – человек, за которым охотится Церковь…

– Не только. Я долгое время наблюдал за тобой. Ты вор и убийца – и в обеих этих сферах равно искусен. У тебя есть дар, Баллас. Тут ты превосходишь большинство людей. Ты убиваешь быстро и чисто. А вдобавок ты способен рассуждать. В любой ситуации ты можешь составить план. Да, часто аморальный и опасный, но он работает. Он оказывается лучшим из всего, что можно было сделать. И это…

– Кто я такой, – перебил Баллас, – мое личное дело. – Он удивился внезапному интересу Краска. Или тот полагал, что им не удастся одолеть стражей, и решил напоследок удовлетворить любопытство?

Отповедь Балласа не смутила Краска. Он продолжал:

– Тот старик – в подвале борделя – сказал, что при взгляде на тебя его посетило видение.

– Да ну?

– Он увидел три сосуда, наполненные разным содержимым. Сосуды символизируют прошлое, настоящее и будущее человека. В первом сосуде – твоем прошлом – была пшеница. Это обозначает, что сперва ты жил спокойно и счастливо.

– Вот дерьмо, – пробормотал Баллас.

– Второй сосуд – твое настоящее – был наполнен кровью. Баллас хрипло рассмеялся.

– И почему меня это совершенно не удивляет? А?

– Что означает… – сказал Краск, не обращая внимания на сарказм, – жестокость и хаос.

– Ничего удивительного, – хмыкнул Баллас.

– Кровь принадлежала львице, – продолжал Краск. – Она лежала подле сосуда. Ее горло было перерезано. Это указывает на то, что в твоей жестокости было что-то… э… благородное. Но и что-то трагическое. Видишь ли: львица была беременна.

Баллас пробормотал что-то себе под нос.

– Третий сосуд… – начал Краск.

– Да-да, – перебил Баллас – раздраженно и несколько встревожено. – Что на этот раз? Еще больше крови? Или, может, козье дерьмо?

– Третий сосуд, – сказал Краск, – был пуст. Баллас недоуменно приподнял брови.

– Старик не сумел понять смысла видения. Твоя душа существовала в прошлом и, ясное дело, существует сейчас. Но не в будущем. Такого не может быть, поскольку души бессмертны. Они остаются после смерти человека и отправляются в Лес Элтерин. Душа не может раствориться, Баллас. Она не исчезает из бытия…

– Ба! Ты полагаешь, что следует верить старому идиоту, нажравшемуся корня видений?

– Говорят, что корень видений дает прозрение. Потому-то Церковь и запретила его.

– Церковь его запретила, – сказал Баллас, – потому что он вызывает галлюцинации, в которые не слишком далекие люди могут поверить.

Краск покачал головой.

– Я… я не могу отделаться от мысли, что в этом есть нечто… Такие практики, если б они не приносили плода, быстро исчезли бы…

– Людям нравится наркотик, – сказал Баллас, – потому что позволяет им чувствовать себя мудрыми. Но они глупы. Кровь Пилигримов! Когда надираешься – это по крайней мере честно. Мы знаем, что выпивка просто приносит счастье и забвение. И не ищем никаких тайных знаний. А корень…

– На Востоке калифы нанимают едоков гакрии в качестве советников…

– На Востоке, – в тон ему проговорил Баллас, – вдов сжигают заживо вместе с телами мужей. А еще тамошние жители едят собак – потому что им это нравится, а не потому, что приходится. – Он фыркнул. – Не кивай на Восток, Краск. Там ничего нет, кроме пыли и глупости.

Краск замолчал.

– Ты полагаешь, что все это чушь?

– Да.

– И в прошлом ты никогда не вел себя благородно? Баллас покачал головой. Краск улыбнулся.

– Я не сказал тебе еще одну вещь. В видении старика львица, чья кровь наполняла второй сосуд, была слепой.

– И что?

– Это обозначает невежество. Львица не знала, кто она на самом деле. Она не понимала, что благородна. Так же и ты не знаешь этого о себе.

– Вот дерьмо, – сказал Баллас.

– Когда мы убегали от стражей возле городской стены, ты спас жизнь моей дочери. И тогда мне показалось… я увидел в тебе проблеск… былого. Того, что было в тебе когда-то – пусть даже теперь это не…

Грохот шагов эхом разнесся по туннелю. Краск вздрогнул и замолк на полуслове.

– Подумай лучше о стражах, которые преследуют нас сейчас, – сказал Баллас. – А не о тех, которые давно уже мертвы.

Краск шмыгнул в левый туннель. Баллас плотно закрыл фонарь, и коридор погрузился во тьму. В темноте ему померещились три сосуда. И слепая львица.

– Ты идиот, Краск, – пробормотал он.

Шаги грохотали под сводами коридора. Свет фонаря пронзил темноту. Тени заплясали на стенах. Поднявшись на ноги, Баллас крепко сжал рукоять кинжала. Им овладела апатия. Возможно, она была результатом усталости – как и гнев. Всегда, когда Баллас чувствовал себя уставшим, им овладевало мрачное настроение. Он мельком подумал о Белтирране – и грусть ослабла, а потом улетучилась вовсе. Есть причина оставаться в живых – ведь он должен отыскать землю за горами. Там горечь, гнев и ярость оставят его навсегда… Баллас чуть улыбнулся и приготовился к бою.

Свет фонаря стал ярче, шаги приблизились. Из темноты вынырнула группа стражей. Пятеро, сосчитал Баллас. Во мраке их лица были неразличимы, виднелись лишь синие треугольники Скаррендестина, вышитые на груди, да поблескивали в желтом свете лезвия обнаженных мечей.

Приблизившись к развилке, стражи остановились.

– Куда дальше? – спросил один из них.

Второй понюхал воздух – и тут Баллас кинулся на него и всадил кинжал стражу в живот. Развернувшись, он ударил первого кулаком в лицо, сбив с ног. Третий выхватил меч, но Эреш выскочила из соседнего коридора и пырнула стража кинжалом в бок. Это был неуклюжий, плохо нацеленный удар. Лезвие не вошло в тело и наполовину, но все же нападение возымело эффект. Страж вскрикнул и дернулся, зажимая рану. Краск подскочил с другого бока и ткнул его кулаком в живот. Страж ахнул и упал на колени, меч выскользнул из его руки. Краск подхватил оружие и ударил противника по спине. Тяжелый клинок вывернулся из пальцев старика, лезвие легло плашмя. Страж покачнулся. Баллас выхватил у Краска меч и рубанул стража по шее. Тот без звука свалился на пол.

63
{"b":"11192","o":1}