ЛитМир - Электронная Библиотека

Хетер ответила со вздохом:

— Я понимаю, что многим обязана Моргану, Ангус, но не следует его слишком нахваливать. Боже! Послушать тебя, так он самая подходящая кандидатура для зачисления в святые.

— Это наименьшее из того, чего он заслуживает, — заявил Ангус.

В ответ Хетер лишь закатила глаза, удержавшись от реплики, которая вертелась у неё на языке.

Произнося свою обличительную речь, Ангус страшно ругался, обзывая напавших на неё бандитов всеми приходящими ему на ум ужасными словами, а также прозвищами, которые, как подозревала Хетер, он придумал сам. Он напомнил ей, что могло произойти, если бы Морган не подоспел вовремя:

— Тебе крупно повезло, что тебя не изуродовали, а то лежала бы ты сейчас наверху и доктор осматривал бы твоё изломанное и кровоточащее тело, а твой старый папа молился бы о твоём выздоровлении и надеялся, что ему не придётся посылать твоей маме телеграмму с плохими известиями. И твоё будущее было бы опорочено и разрушено. Или, ещё хуже, ты могла бы уже лежать в гробу, а мы готовили бы тебе памятник на кладбище.

— Я знаю, — согласилась она со слезами. — Я понимаю, как близка была от настоящего несчастья. Это приводит меня в ужас каждый раз, когда я думаю об этом!

Ангус, почувствовав себя настоящим чудовищем за то, что заставил её страдать заново, неуклюже извинился:

— Ох! Нет оправданий отцу, пробуждающему в ребёнке такие тяжёлые воспоминания, когда рана ещё свежа в его душе. Меня мало выпороть. Я очень сожалею, девочка, что был так жесток с тобой. Сможешь ли ты меня простить?

Она выдавила улыбку на лице:

— Конечно. Но только в том случае, если ты пообещаешь мне не возводить Моргану памятник. Может, он и совершил храбрый поступок, но, на мой взгляд, он и без того слишком высокого мнения о своей особе.

И Ангус, и Хетер чувствовали себя неловко во время этого разговора, и должно было, вероятно, пройти какое-то время, чтобы они свыклись с произошедшим. Тем не менее странным образом этот разговор сблизил их. Впервые в жизни Хетер почувствовала, что значит иметь отца, который беспокоится о ней, ругает, когда она этого заслуживает, и, вполне возможно, даже любит её.

«Он любит меня, — думала она, охваченная нежностью. — Это невероятно, но мне кажется, что мой отец действительно любит меня, несмотря на такую долгую разлуку. Даже когда он бывает груб со мной или ругает меня, я испытываю чудесное, тёплое чувство от сознания того, что он обеспокоен моим будущим, моими чувствами… он заботится обо мне как о дочери. Я сильно подозреваю, что под этой напускной грубостью скрывается нежное, любящее сердце мужчины, которого мне хотелось бы узнать как можно лучше».

Что касается Ангуса, он впервые почувствовал себя настоящим отцом — суетился, беспокоился и читал своей дочери нотации. Он узнал, что значит неметь от страха при мысль о том, что может что-то произойти, и благодарить Бога за то, что этого не случилось. К тому же он впервые находился в столь щекотливом положении и сильно сомневался в себе. Он просто не представлял, как в такой ситуации вести себя с Хетер. На происшествия такого рода у мужчин был несколько иной взгляд, чем у женщин, и внезапно он почувствовал себя неуверенно идущим по зыбучему песку.

«С этим должна была бы разбираться её мать, — печально думал он. — Находиться рядом с ней, чтобы успокоить её, по-женски сострадая и понимая, задать все необходимые в таких случаях вопросы и дать правильные ответы и советы. Не пристало мужчине обсуждать со своей дочерью такие сугубо личные дела».

Его работники тоже оказались меж двух огней, предпочитая игнорировать все случившееся, но в то же время не зная, как это сделать.

Из всех мужчин только Морган, по-видимому, не беспокоился о том, как вести себя с ней после этого происшествия. Когда она подошла к стойке бара, он посмотрел ей в глаза и сказал:

— Ну вот и пришло время заняться собой, Бостон. Я ведь сказал несколько дней назад, что тебе надо наложить немного краски на лицо. Теперь ты выглядишь значительно лучше. Если ты слегка подкрасишь веки и ресницы, то просто засияешь.

— Я говорила ей то же самое, но она не слушает меня, — важно заявила Кружевная. — Заставить её посидеть спокойно, чтобы нанести пудру и краску, всё равно что другому вырывать зубы.

— Даже это чересчур для меня, — призналась Хетер, с трудом произнося слова, так как у неё болели израненные губы. — К тому же я не уверена в том, что хочу сейчас выглядеть слишком привлекательной. Я всегда нравилась мужчинам, и это, может быть, в первую очередь послужило причиной того, что случилось со мной. Я буду пользоваться краской для лица, только чтобы не быть похожей на урода, пока не пройдут синяки.

Морган закатил глаза, а затем громко произнёс, обращаясь к Гасу:

— Только что благодаря Хетер семья Блэйров лишилась всех своих запасов самомнения.

— Ох, поверь мне, — ответил Гас со страдальческим стоном, — бабушка была вдвое хуже.

— Сейчас должен подойти шериф, — сказал Морган, меняя тему. — Хетер, он хочет, чтобы ты описала мужчин, которые напали на тебя.

Она нахмурилась:

— Зачем? Ты тоже был там. Я думала, ты уже сделал это.

— Я довольно подробно описал бандита, которого, по твоим словам, зовут Вилли. Высокого мужчину с разбитым запястьем. Но мне не удалось как следует разглядеть другого. Ты рассмотрела его получше.

Хетер отрицательно покачала головой и нервно затараторила:

— Было очень темно. Всё случилось так быстро. Я была слишком испугана, чтобы их рассматривать.

— Ты, вероятно, помнишь больше, чем тебе кажется, — настаивал он. — Голоса, характерные запахи, шейный платок, родинки — мельчайшие детали могут помочь в поисках хотя бы одного или даже их обоих.

— Да, — согласился Гас. — И я хочу, чтобы этих двух негодяев поймали и вздёрнули за то, что они попытались сотворить с тобой. Кроме того, с этого момента ты не сделаешь из этого помещения ни шагу без меня или Моргана. Ты уяснила это себе, девочка? Ни шагу. Я не стал писать твоей матери о том, что приключилось, отчасти потому, что она возложила бы всю вину на меня, и, вероятно, это так и есть.

— Ерунда. Нет никакой необходимости в таких строгих мерах, — заметила Хетер. — Я просто буду осторожна: выходить только в светлое время суток и говорить тебе, куда иду…

— Нет, девочка, — перебил её Ангус, качая головой. — Ты вообще не будешь болтаться одна.

Хетер упрямо вздёрнула подбородок, но этот жест вызвал у неё боль. Скривившись, она приняла сердитый вид.

— Я не нуждаюсь в охране, отец.

Ангус заморгал глазами в растерянности оттого, что она впервые назвала его «отцом», и не смог ничего вымолвить. За него ответил Морган:

— С того дня, как я встретился с тобой, принцесса, я придерживаюсь мнения, что тебе нужен кто-то рядом. Ты абсолютно неуклюжа, глупа и представляешь опасность для себя и окружающих даже в тех случаях, когда этого не желаешь. Не то чтобы я был в восторге от такой работы — надеюсь, ты это понимаешь, — но я буду выполнять её из уважения к твоему отцу.

— Я предпочитаю находиться в обществе раненого медведя, — парировала она, забывая в эту минуту, что обязана ему жизнью. — Возможно, он будет более дружелюбен, и уж наверняка его манеры будут лучше!

Он одарил её дразнящей улыбкой:

— Очень жаль, леди, но все медведи отказались от этого места, так что, похоже, нам не отделаться друг от друга.

— Как это мило! — насмешливо произнесла она. — Смогу ли я хоть время от времени избавляться от твоего общества или ты намерен сопровождать меня даже в уборную?

Улыбка на его лице стала шире, приобрела заметно злорадный оттенок, и он озорно подмигнул ей:

— Это доставит мне неописуемое удовольствие, ваше всемогущество!

Следующие несколько дней не были отмечены никакими происшествиями, что в значительной степени всех успокоило. Кроме Хетер, которая тяготилась своим новым положением, стараясь избавиться от постоянного присутствия Моргана и его обычно неприязненного отношения к ней, проявившегося у него сразу после того, что все теперь предпочитали вежливо назвать «инцидентом». Морган тоже переживал не лучшие свои дни, так как теперь они с Хетер соперничали во взаимном стремлении портить друг другу настроение.

26
{"b":"112","o":1}