ЛитМир - Электронная Библиотека

Но теперь пора ожиданий и голода кончилась. Он вбирал губами ее кожу, покрывал ее тело легкими укусами, туг же слизывая их следы.

Рина изо всех сил вцепилась ему в волосы. И как это, смутно пронеслось у нее в голове, ему удалось так быстро зажечь ее. Но тут же все мысли растворились в головокружительном вихре желания.

Пока его губы, зубы и язык занимались соблазнительно отвердевшими сосками, руки продолжали свое путешествие: костяшки пальцев вдавливались в мягкий, податливый живот, ладони поглаживали бедра, впитывая сладость этого роскошного тела. Ничто, с восторгом подумал Кил, не может так возбудить мужчину, как откровенное, безоглядное желание любимой женщины. Она не просто красива. Она вся — движение. Порыв. Текучее совершенство. Есть нечто экзотическое в изгибе и содроганиях ее тела, когда любое движение лишь разжигает и без того бьющее через край желание.

А ее запах, а вкус кожи… они навсегда останутся с ним. Это терпкий аромат, это вкус, это свет неба и солнца, но только есть еще во всем этом и нечто соблазнительно-женское. Благодарный уже за то, что такая женщина существует на свете. Кил на мгновение положил голову в ложбинку между двумя холмами, скосив глаза на собственные пальцы, ласкающие нежную кожу на внутренней стороне бедер. Заметив, как дрожь пробежала по ее длинным ногам, он счастливо заулыбался.

— Кил… — прошептала Рина и, словно вспомнив внезапно о скромности, согнула ноги в коленях.

— Рина… — хрипло выдохнул он, прижимаясь лицом к пологому скату ее живота, дразняще притрагиваясь кончиком языка к пупку, а потом повернулся и решительно раздвинул коленом ее ноги.

Слабые стоны были подобны мелодии страстного и сладкого желания, под которую Кил, изнемогая, отыскивал прежде неизвестные, потаенные места, раскрывал все новые секреты, которые принадлежали только ей. Это было что-то вроде эротического самобичевания, ибо одно лишь прикосновение к ней доводило Кила до волшебного безумия. Он чувствовал, как стремительно течет по жилам его собственная кровь, как оглушительно колотится сердце — сердце мужчины, жаждущего соединиться с женщиной.

— Ну пожалуйста. Кил, я больше не выдержу…

— Я тоже, — хрипло бормотнул он, и его горячее дыхание, влажное тепло кожи только усилили сжигающее ее, воспламеняющее кровь желание, так что Рина почувствовала себя вулканом, в котором уже волнуется лава и который вот-вот извергнет ее из своего мощного жерла. Осталось только одно — безумный жар. Но даже и при этом она ощущала каждое его прикосновение.

— Ну пожалуйста, Кил! — Она впилась ногтями ему в плечи, потом запустила пальцы в волосы. — О, Кил. Да, ты прав, я использую тебя. Так позволь же мне распорядиться добычей по собственному усмотрению…

Завороженный хрипловатым голосом, в котором так откровенно проступало желание, Кил еще теснее прижался к ней. Он вновь припал к ее губам, испивая их, утоляя дикую жажду. Но теперь она не просто покорно уступала ласкам, более того, задержав дыхание, высвободилась, пробежалась влажным кончиком языка по его лицу, легонько укусила в мочку уха, отыскала ложбину между ключицами. Рина стремительно прижалась к нему и тут же оттолкнула. Теперь партию вела она.

— Моя очередь… — негромко вскрикнула Рина, жадно покрывая поцелуями его грудь. Он с готовностью откликался на ее ласки, ноги их сплелись, а она все не отрывалась, дав волю губам и рукам, от его мускулистой груди.

Перед глазами у Кила вспыхнуло алое пламя. Потрясенный первобытной мощью ее страсти, он на мгновение застыл, отдаваясь ненасытным, чувственным ласкам. С каждой секундой кровь его полыхала все сильнее и сильнее, доводя до полного изнеможения.

— Рина… — Это был даже не голос, а сплошной хрип. Но она и внимания не обратила, и, почувствовав, как на него один за другим накатывают пенные валы, он содрогнулся, а Рина теперь завладела им так же безраздельно, как прежде он ею. На его теле не осталось ни единого места, которого не коснулись бы ее влажные губы. Ласки становились все требовательнее и требовательнее, и вот он уже дошел до черты, за которой перестаешь владеть собой…

— Стоп! — внезапно выдохнул он и, крепко обвив ее руками, прижал к себе. С силой раздвинув ей колени, он всмотрелся в ее лицо и встретил жадный и разгоряченный взгляд, в котором отражалось пламя его собственных глаз. Кил улыбнулся. — Хочешь свести меня с ума, любовь моя? Что ж, тебе это удается. Еще как удается…

И он вошел в нее, наполнив сжигающим жаром и всепоглощающей силой.

— Кил… — простонала она, обвивая руками его шею.

Он подложил ладони под ее гладкие округлые ягодицы, и они слились в едином порыве, едином ритме. Рина негромко вскрикнула и прижалась к его губам. Не она ему — он отдавался ей.

Никогда еще он не принадлежал женщине вот так — целиком. Никогда не растворялся вот так — без остатка, становясь ее частью, слепо отрываясь от земли и взмывая к небесам, к полыхающим молниям. Да, он полностью, до конца, растворился в ней. Страсть его все не остывала. В каком-то первобытном, сугубо мужском порыве он жаждал оставить на ней свою мету, след в душе, след в памяти. Никогда отныне она даже не подумает о другом мужчине. Никогда. Никогда.

Его неутолимая страсть заставляла ее вновь и вновь окунаться в волны чувственного наслаждения, приближаясь к кульминационной точке. Не семя свое, но сердце, но душу отдавал он, содрогаясь в конвульсиях. А когда он изошел, то запутался пальцами в ее волосах и откуда-то из глубин вырвался звук, в котором прозвучали и немыслимый восторг, и немыслимая боль:

— Рина?

Она прижалась лицом к его плечу, словно смущенная откровенностью своего утоленного наконец желания. Она не говорила ни слова, просто лежала, свернувшись рядом с ним калачиком, а он был счастлив, что по-прежнему нужен ей. Теперь она ищет отдохновения, надежного убежища, в котором можно укрыться после безумия пережитого.

Кил немного отодвинулся, прижал Рину к себе и, ласково поглаживая ее обнаженное плечо, нежно улыбнулся.

Удивительно, как быстро она уснула. Наслаждаясь ее близостью. Кил закрыл глаза. Она полностью доверилась ему, его бездонной любви. О моя Дама Червей, подумал он, я — твой Туз. Обещаю, когда игра закончится, я все равно останусь рядом, буду вечно любить тебя.

Долго еще лежал он так без сна, всем телом и душой переживая чудо той близости, что теперь связывала их. Но в какой-то момент на смену чудесному опьянению пришло смутное беспокойство. Какой-то холодок пробежал по спине, и Кил теснее прижал к себе Рину, словно одно это инстинктивное движение могло уберечь ее от опасности.

С чумой еще не покончено! — сердито напомнил он себе. И Рина не болтает попусту, не просто предается фантазиям. Кил слишком хорошо понимал: она действительно услышала что-то важное. Он ясно отдавал себе отчет в том, что с того самого момента, как он поднялся на борт яхты, что-то…

Перестань психовать! — грозно, но беззвучно скомандовал он. Легко сказать. Ведь действительно что-то происходит. Что-то здесь не так, в этом он уверен. Дело не просто в чуме. Тривитт… и Джоан…

У него невольно сжались кулаки. Что же такое постоянно преследует его? Почему он никак не может освободиться от неприятного, хотя и неясного предчувствия?

Почему? Почему он так уверен, что Тривитт… Так что же доктор Тривитт? О чем он пререкался с Джоан?

Кил заставил себя глубоко вздохнуть. Ждать… ждать и наблюдать. Это все, что ему остается. И быть готовым.

К чему — неизвестно. Но на сей раз он одержит верх — в этом Кил не сомневался. Да он голыми руками разорвет на части кого угодно, лишь бы сохранить тот уголок рая, который достался ему в дар.

Ну, давай, мрачно подумал он. Давай, чего же ты медлишь? Я готов сразиться. Так начинай же…

Пустое. Разве можно бросить вызов невидимому противнику?

Глава 14

— Нет, ты все-таки должна выйти за меня, — безапелляционно бросил Кил, не сводя глаз с прозрачно-голубого неба. — Мне на самом деле нужна хозяйка, а вот Доналду после окончания этого круиза она вряд ли понадобится.

53
{"b":"11206","o":1}