ЛитМир - Электронная Библиотека

Поэтому он так неистово желал держать ее в объятиях всю эту ночь.

Тила проснулась от тихого стука в дверь и открыла глаза. Джеймс, опираясь на локоть, смотрел на нее. Она подумала, что он, вероятно, уже давно не спит. Стук повторился, но он не пошевелился. Джеймс ждал. Черная бровь приподнялась — он выжидал, наблюдал, и легкая улыбка играла на его губах.

— О! — воскликнула Тила и села, пытаясь натянуть на себя простыню, но Джеймс прижал ее и улыбнулся еще шире. Когда она осознала, что лежит в постели с голубоглазым дьяволом, сердце ее учащенно забилось. Девушку смущало, что она так заспалась, и вместе с тем было жаль, что ночь уже кончилась. Происшедшее могло ей только присниться, ибо казалось невероятным. Но это был не сон: ей не привиделся Джеймс, его слова, руки. Тила вздрогнула и залилась краской. Девушка со стыдом сознавала, что, хотя Джеймс проявил огромную настойчивость и решительность, да и вообще ни в чем никому не привык уступать, она сама хотела того, что произошло. Возможно, подсознательно, ибо осознанно не могла стремиться к этому. Но с их первой встречи ею овладело искушение дотронуться до него. И, видя сейчас его прекрасное бронзовое тело, стройное и сильное, она испытывала смущение, но не раскаяние. Тила желала Джеймса, однако не представляла себе, что почувствует в его объятиях: о том, что возможны столь интимные отношения, она и не подозревала. В дверь снова постучали.

— Пожалуйста… — в отчаянии прошептала девушка. Что-то промелькнуло в его глазах. Понимание, от которого она растерялась. То, что случилось, не ужасало Тилу, но ей не хотелось, чтобы он догадался об этом. Незамужняя дочь Уоррена с мужчиной! И не просто с мужчиной, с метисом! Одно дело — играть, но совсем иное — быть уличенной.

— Это Дживс с чаем, мисс Уоррен, — раздался тихий отчетливый голос. — Миссис Маккензи собирается на верховую прогулку и просила спросить, не присоединитесь ли вы к ней. Извините, что разбудил вас.

Тила вскочила с постели, потянулась к халату и обнаружила, что он разорван в клочья. Обернувшись, она с возмущением посмотрела на Джеймса. Он все так же улыбался, однако уже встал с постели и натянул бриджи. Бесшумно двигаясь по комнате, Джеймс подошел к шкафу, куда служанка повесила вещи девушки, взял халат и, бросив его ей, удалился на балкон.

Тила намеревалась запереть за ним дверь, но Дживс вновь тихо постучал.

— Мисс Уоррен?

— Да, да…

Она бросилась открывать дворецкому. Увидев тяжелый чайный поднос, Тила покраснела, почувствовав себя виноватой.

— Поставьте вон на тот столик, у окна. Благодарю вас. И передайте миссис Маккензи, что я, конечно, с удовольствием составлю ей компанию.

— Непременно передам, мисс Уоррен. — Внезапно он тихо проговорил:

— Мистер Маккензи.

Поскольку Дживс стоял у двери спиной к ней, Тила посмотрела в коридор, полагая, что он обращается к Джаррету.

Но Джаррета там не было, и Дживс обращался не к нему, а к младшему Маккензи, стоявшему за дверью на балконе.

— Я взял на себя смелость принести две чашки чаю, — добавил Дживс, — и сообщил вашему брату и невестке, что вы не покинули Симаррон прошлой ночью. Не найдя вас утром в вашей комнате, я подумал, что вы решили присоединиться за завтраком к мисс Уоррен. Еще раз прошу прощения, но в доме уже все встали.

Дживс удалился, а изумленная Тила растерянно взирала на закрывшуюся дверь. За спиной послышался шорох, и не успела она повернуться, как вошел Джеймс. Побледнев и задыхаясь, Тила попятилась назад.

— Боже! — еле вымолвила она.

Взяв бутерброд, Джеймс оседлал стул.

— Дживс — воплощенное благоразумие, мисс Уоррен. Не опасайтесь, что он запятнает вашу репутацию.

— Меня не… меня не беспокоит моя репутация.

— Нет? — с укором спросил он. Его глаза смотрели на нее холодно, голос звучал жестко.

— Вы не имеете права осуждать меня!

— Откуда же такой страх, что вас уличат?

— Потому что… просто это не подобает леди.

— Ошибаетесь. Такое происходит, и часто. Девушка тихо застонала и отскочила, когда он плавно и стремительно, как пантера, устремился к ней и схватил за руку.

— Прошу вас, сядьте. — Джеймс подал Тиле стул и усадил ее. — Налить вам чаю?

— Я сама налью.

— Хорошо, тогда мне со сливками и сахаром. Роскошь, разумеется. В повседневной жизни дикарю приходится довольствоваться черным кофе из цикория.

— Перестаньте! — Налив Джеймсу чая. Типа добавила сливки, положила сахар и уже протянула ему чашку, но вдруг замерла и побледнела.

Заметив это, Джеймс повернулся и посмотрел, что так поразило девушку. Ее взгляд был устремлен на простыню, на которой она лишилась невинности.

Он встал, сдернул простыню, свернул ее и положил на свой стул. Потом осторожно приоткрыл дверь и исчез в коридоре. Глядя ему вслед, Тила подумала, что они оба лишились рассудка.

Однако спустя мгновение Джеймс вернулся с чистой простыней, бросил ее на постель, опустился на стул и взял чашку.

— Не считайте, что я взываю к вашему состраданию, но мне приходится чаще всего спать под соснами, так что вы наверняка лучше меня застелите постель. Опустив голову, она кивнула. Какой странный человек, и как быстро меняется у него настроение! Вот опять он холоден, насмехается над ней, может, даже отчасти ненавидит ее. Этим утром Тила держалась как избалованная южанка, жаждущая острых ощущений и не думающая о последствиях, о том, что рано или поздно придется расплачиваться.

— Мне очень жаль, — отрывисто бросил Джеймс, еще больше удивив ее. Его взгляд был суровым. — Мне не следовало приходить в вашу комнату. Нет, я не то хотел сказать. Мне не следовало… овладевать вами.

Она ждала, что с его языка сорвутся какие-то слова, более подобающие ситуации, но он помолчал, потом добавил:

— Если бы я мог повернуть время вспять! Тила вздернула подбородок.

— Если бы я могла повернуть время назад, мистер Маккензи, то ничего бы не изменила, — с вызовом отозвалась она и потупилась.

Джеймс мгновенно вскочил и, опустившись на колено возле стула девушки, потянулся к ее руке.

— Ах, Тила! — Он улыбнулся грустно, но без малейшего укора. — Что скажет на это ваш жених?

— Я не помолвлена.

— Уоррен намерен добиться помолвки.

— У него много разных намерений.

— Джон Харрингтон — хороший человек, настоящий друг. — Внезапно мучительная боль охватила Джеймса, и голос его зазвучал жестко. Да, Харрингтон — хороший человек, друг и к тому же белый, от светлых волос до кончиков пальцев. Именно этого военного избрал Уоррен для своей дочери.

Джеймс чувствовал себя неловко, словно предал друга.

— Мне понравился мистер Харрингтон, — спокойно обронила Тила, но глаза ее сузились от гнева. — Он действительно производит хорошее впечатление. Тут я с вами согласна.

— Вы весело смеялись, танцуя с ним, — заметил Джеймс. Конечно, она не смотрела на Харрингтона так, как тот смотрел на нее…

— А при чем тут это?

— Проклятие, Тила! — Джеймс направился к открытым дверям балкона. — Что, по-вашему, произойдет дальше? Каков наш следующий шаг? Я не Харрингтон. И ведь вы согрешили с недостойным молодым человеком, не с белым! Этого нельзя исправить, заключив законный брак с белым юношей.

Она поднялась и пристально посмотрела на него.

— Я ничего у вас не просила, и мне нужно только одно: чтобы вы оставили меня в покое!

— Значит, вы удовлетворили свое любопытство и теперь хотите, чтобы я поскорее убрался в глубь своих болот?

— Мне безразлично, куда вы отправитесь, но я и в самом деле прошу вас уйти отсюда, поскольку вы оскорбляете меня!

Он направился к ней легко, как пантера. Девушка попятилась, но, увы, поздно. Его руки легли ей на плечи.

— Черт вас возьми! Прекратите эту игру. Страсти слишком сильны, кровь слишком горяча…

Джеймс умолк и, запустив пальцы в волосы Тилы, притянул ее к себе. Она попыталась оттолкнуть его, но ощутила исходящий от него жар, неистовое биение его сердца.

21
{"b":"11212","o":1}