ЛитМир - Электронная Библиотека

Однако от ярких мучительных воспоминаний у Типы сжалось сердце. Воображение рисовало его с беспощадной отчетливостью. Девушка видела его пылающий взгляд, длинные смуглые пальцы, скользящие по ее белой коже.

Но видение исчезало, и Тиле снова казалось, что минула вечность… А ведь еще и двух месяцев не прошло.

Девушка с болью и горечью спрашивала себя, как мог Джеймс так безжалостно изгнать ее из своей жизни. Ведь неистовая страсть охватила их обоих… Однако он, увы, не разделял ее глубокого чувства. Джеймс скорбел о жене, Тила знала это. Для него война стояла на первом месте: так утверждал его брат. Джеймс растворился в джунглях. Может, у него уже другая жена, а то и две жены, как принято у семинолов. Особенно во время войны, когда мало молодых мужчин.

Она металась, терзаясь ревностью и злясь на себя за это. Девушка тщетно пыталась изгнать Джеймса из своих мыслей. Она так устала думать о нем, тревожиться за него! Наконец усталость взяла свое, и Тила задремала.

Ей приснилось, будто она бежит продираясь сквозь кусты и сосновый подлесок, пробираясь через болота, поднимаясь на холмы. Белые цапли с криком взлетали в небо, хлопая белыми крыльями. Тилу преследовали. Она слышала стук копыт. В руках у девушки было что-то тяжелое, и она бежала с огромным трудом. Болото засасывало ее, угрожая и вовсе поглотить. Осока царапала ноги. Тила слышала свое прерывистое, хриплое дыхание. О Боже! Как трудно бежать! Между тем преследователи настигали девушку. Они вот-вот убьют ее, сразив ножом или пулей.

Тида никак не могла понять, что же такое тяжелое она несет, что так тянет ее вниз и почему она так дорожит этим грузом?

О Боже! Она обхватила руками свой живот. В ее чреве ребенок, который скоро должен появиться на свет! Она бежала с ним, бежала, чтобы спасти его и свою жизнь. Бежала, потому что за ней гнались. А она знала: они не пощадят жизнь женщины и ребенка.

Хватая воздух ртом, девушка обернулась. Она видела их. Знойное марево висело над землей, искажая очертания, но Тила различала приближавшихся к ней всадников. Они хотят загнать ее. Переведя дыхание, Тила снова побежала. Рыдая, крича…

Вздрогнув, Тила проснулась и села на постели.

Щеки горели, лоб покрылся испариной. Сердце неистово колотилось.

Слава Богу, она в безопасности. В полной безопасности. Ничто в комнате не изменилось. Тила дремала совсем недолго, но сон казался ужасающе реальным. Все подробности сна вновь промелькнули перед ее мысленным взором, и Тила затрепетала.

Но ни во сне, ни наяву она не видела тех, кто гнался за ней, жаждал ее смерти.

Семинолы…

… или солдаты.

Глава 16

Из небольшого отряда индейцев апачуа осталось не больше сорока человек. Они добрались до высокого холма на маленьком полуострове с восточной стороны озера. Лишь одна тропа вела в лагерь.

Именно там Джеймс, ехавший от форта Деливеренс с Диким Котом, встретил перепуганного, едва говорившего индейского мальчика.

— Солдаты за деревьями. Близко… совсем близко. Плохие солдаты. Они едут с тем, кто убивает. Их очень много. Нам не одолеть их. Десять воинов, наверное, смогут сражаться. Еще десять — старики. Двое уже умирают. Плач младенцев сразу приведет их к нам. Мы все умрем.

— Нам придется вступить в бой, — сказал Дикий Кот. Джеймс покачал головой:

— Вдвоем нам не перебить роту солдат. Мы должны подобраться поближе и оценить ситуацию. Мальчик, прыгай сюда. — Он нагнулся, схватил мальчика за руку и посадил его перед собой. — Покажи, как подобраться поближе.

Ребенок говорил правду. Солдаты шли по тропе, пролегавшей поблизости от лагеря индейцев апачуа. Мужчины, немного проехав вперед, остановились и прислушались.

— Плачет младенец второй жены вождя, — пояснил мальчик. — Они заставят ее придушить младенца, иначе все погибнут.

— Возможно, — сказал Джеймс.

Они зашли в тыл солдатам. Когда солдаты останавливались, Джеймс и Дикий Кот замирали, перекидываясь словами лишь тогда, когда белые снова трогались в путь.

— А возможно, и нет. — Джеймс спрыгнул с коня, оставив мальчика в седле. — Я переплыву озеро и постараюсь перевезти всех, кого удастся, в рощицу. Оттуда они побегут в чащу. После этого я вернусь сюда, и мы постараемся отвлечь солдат. Тогда они долго еще не встретят ни одной группы индейцев в лесу.

Дикий Кот спешился.

— Я пойду с тобой. Парень молод, но сообразителен. Он последит за солдатами до нашего возвращения.

— Дикий Кот, нам грозит смерть, если солдаты двинутся раньше…

— Мы вместе переправим людей гораздо быстрее.

Джеймс не стал возражать.

Он и Дикий Кот доплыли до полуострова и тотчас поговорили со старым вождем. Прежде всего они решили перевезти на поспешно сооруженном плоту молодую жену вождя и ее полуголодного плачущего младенца.

Джеймс поплыл назад, к лесистой долине, таща за собой плот и умоляя женщину унять плачущего ребенка.

Когда они добрались до берега, слезы катились по красивому лицу молодой индианки. Ребенок молчал, а она не сводила глаз с Джеймса. Джеймс похолодел. Неужели она задушила ребенка?

Женщина покачала головой:

— Он спит. Моя малышка спит. Джеймс с облегчением вздохнул:

— Быстро уноси ее подальше в лес и жди. Если нам удастся увести солдат, ты сможешь спокойно вернуться домой.

Кивнув, она направилась в лес. Джеймс поплыл назад. Дикий Кот позвал на помощь пятерых молодых парней. Они перевезли старого вождя, его первую жену и еще двух престарелых воинов. После четвертого рейса на плотах большая часть жителей деревни была уже на другом берегу. Индейцы, умевшие незаметно исчезать, словно растворились в лесу.

Однако, желая убедиться, что в деревне никого не забыли, Джеймс вернулся туда. Внезапно услышав шум в кустах, он стремительно укрылся за одной из хижин, потом начал передвигаться, прячась за другими. Молодой солдат все ближе и ближе подходил к хижинам.

У Джеймса сжалось сердце. Если оставить солдата в живых, тот поднимет тревогу, и лагерь обнаружат. Куда вернутся апачуа? Что будут есть? Да, их не убьют в собственных домах, но они скорее всего умрут от голода с наступлением зимы.

Сердце его ожесточилось. Стиснув зубы, Джеймс осторожно обошел хижину. Тенистые деревья укрывали его. Рота солдат остановилась неподалеку отсюда.

Джеймс увидел перед собой молодого солдата.

Этот веснушчатый парень с широко раскрытыми испуганными глазами и прыщами на подбородке, наверное, еще даже не брился.

Солдату явно хотелось вернуться к своим, выжить, но ему велели быть смелым и не бояться смерти. Двигаясь вперед, он оказался спиной к Джеймсу. Проклиная себя, Джеймс бесшумно устремился за ним. Он вытащил из-за пояса нож. Нельзя же выстрелить в солдата, когда враг рядом.

Джеймс уже занес руку для удара, но тут солдат обернулся. Он не закричал, а уставился на Джеймса, на нож, занесенный над ним, и перекрестился.

— Святый Боже! — выдохнул солдат и закрыл глаза, Поколебавшись мгновение, Джеймс опустил нож и ударил парня кулаком с такой силой, что тот рухнул на землю. Перекинув его через плечо, Джеймс стал тихо пробираться сквозь кусты.

Он приблизился к солдатам, обошел их и понес свою ношу подальше от тропы, ведущей к деревне. Только убедившись, что тропа далеко, Джеймс опустил парня на землю. Солдат зашевелился, открыл глаза и, с тревогой посмотрев на Джеймса, тихо застонал и попытался отодвинуться.

— Я не хочу убивать тебя.

— Не хотите?

Джеймс покачал головой.

— Но я снова сильно ударю тебя. Не беспокойся. До наступления темноты твои найдут тебя. Молодой солдат энергично закивал:

— Да благословит вас Господь! О, но вы ведь не верите в Бога, да? Может, я уже умер? Ведь я говорю по-английски с голубоглазым индейцем! Там, на небесах, у вас наверняка есть какой-то Бог, и он благословит вас. Моя мама будет вечно молиться за вас, клянусь!

— Сколько тебе лет, парень? — спросил Джеймс.

— В следующем месяце будет семнадцать.

48
{"b":"11212","o":1}