ЛитМир - Электронная Библиотека

— Я помню. Но сейчас все больше и больше белых солдат собирается в форту. Они ищут меня и Оцеолу. Я сам найду их. Я выслежу Уоррена и сниму с него скальп. Я убью каждого, кто выйдет из форта.

С этими словами он склонил голову в почтительном поклоне и вскоре исчез в сосновом бору.

Оцеола вновь повернулся к огню и закрыл глаза. Он сражался, да, сражался! Отчаянно, ожесточенно, с трезвым расчетом и яростным порывом. И снова будет сражаться…

Но сегодня… Ему было холодно, очень холодно.

Далеко от костра, у старого, поросшего мхом дуба, спал Рили Маршалл, старый негр, бежавший во Флориду. Рили служил воинам, и они защищали его. В хорошие времена он тоже работал на своих индейских хозяев, но ему выделили и собственный клочок земли. Рили мог в любой момент присоединиться к бандам негров и индейцев, но когда началась война, он был уже стар и остался с воинами Оцеолы.

Оцеола разбудил его:

— Попроси Бегущего Медведя прийти ко мне.

— Бегущий Медведь ушел изучать новый форт.

— Сегодня он здесь. Привез оленя, чтобы накормить людей.

Рили отправился выполнять приказание, и через несколько минут Джеймс Маккензи, бесшумно вынырнув из тьмы, приблизился к Оцеоле.

Зная бескомпромиссность Оцеолы, и белые, и семинолы удивлялись его дружбе с полукровкой. Но в Джеймсе было многое, что Оцеола искал и редко находил в других мужчинах. В случае нападения Джеймс бился бы за них насмерть. Он сообщал точную информацию, твердо держал слово, никогда не обманывал доверия. Джеймс не отвернется от своего народа и не станет убивать всех без разбора. Он не станет нападать на поселения, фермы и плантации белых — даже на солдат, но раздобудет пропитание для изголодавшихся отчаявшихся людей. Джеймс поделится всем, что имеет, до последней крошки. Он не солжет, не перестанет защищать своего брата и других близких ему людей. Джеймс будет до конца сражаться за свои убеждения или за то, что ему принадлежит.

И похоже, белая женщина в форту принадлежит ему.

— Ты звал меня, Оцеола? — Джеймс стоял в трех футах от вождя, освещенный пламенем костра. Оцеола никогда не сомневался в том, что выглядит достойно — и как воин, и как вождь. Но Джеймс был более шести футов ростом, широкоплеч и очень силен. Брюки, такие, как у белых, облегали его стройные ноги. Простую рубаху украшал рисунок. На цепочке висел серебряный полумесяц. Свои черные волосы он стянул красной повязкой. Джеймс явно осунулся; глаза его полыхали голубым огнем.

— Ты накормил сегодня много ртов своим оленем. Таких все труднее и труднее убить в лесу, — сказал Оцеола.

Бегущий Медведь приподнял бровь, и усмешка тронула его губы.

— Оцеола и сам прекрасный охотник. Вряд ли он позвал меня сюда, чтобы похвалить за оленя.

— Говорят, дочь майора Уоррена находится в форту Деливереис.

Лицо Джеймса осталось непроницаемым.

— Да, она там.

Теперь усмехнулся Оцеола:

— Мой дорогой друг, неужели ты не понимаешь, что слухи распространяются в лесу от отряда к отряду, словно по ветру. Никто не скажет точно, похитил ли ты эту женщину, или она сама пыталась найти убежище в твоей заброшенной хижине; Но то, что вы были вместе, — факт. Поэтому я и позвал тебя. Ты видел ее? Она в форту?

— Да, я сам видел ее. Я скрывался в лесу с Диким Котом и наблюдал за солдатами и жизнью форта.

— Люди не лгут, утверждая, что я убиваю не всех мужчин и женщин. Во время первой битвы при Уитлакоочи я приказал не убивать молодого солдата по имени Грэхем. Воины не тронут дом твоего брата. Я велел доставить сюда дочь Уоррена, если ее захватят. Но пойми: у многих воинов кипит кровь. Они потеряли свои семьи. Они видели детей, лежавших в лужах крови.

— Я это знаю.

— Ну тогда запомни; тебе надо следить за Выдрой. Он нападет на любого солдата, покинувшего форт Деливеренс.

— Меня предупреждали насчет Выдры, — ответил Бегущий Медведь. — Но пожалуй, я сам поговорю с ним. Сейчас.

Бегущий Медведь растворился в лесу. Глядя ему вслед, Оцеола размышлял, не совершил ли ошибку. Сейчас они не могут позволить себе сражаться друг с другом.

Но если не стремиться жить так, как у них принято, — с честью и достоинством, зачем столь упорно сражаться?

Джеймс знал, где найти Выдру. Военный вождь индейцев микасуки только что вернулся в свое временное укрытие и лежал на подстилке.

Семинолы не выставляли на ночь охрану. Джеймс много раз говорил вождям, что сон белых солдат стерегут часовые, поэтому и в ночное время их трудно застать врасплох. Но привычки редко меняются. Джеймс прыгнул на возвышение, где Выдра после страшной смерти своей жены спал один.

Выдра вскочил — пораженный, озлобленный, готовый кинуться в бой. Но, узнав Джеймса, успокоился.

— Маккензи, — с отвращением произнес он имя, которым Джеймса называли белые.

— Мне сказали, будто ты хочешь убить всех солдат в форту.

— Я хочу убить всех белых, — отрезал Выдра.

— Там есть женщина. Моя женщина.

— Ни один белый мужчина не подумал о моей женщине.

— Но я прошу тебя, как вождя твоего народа, отнестись с уважением ко мне…

— К полукровке?

— Как вождю моего народа. Кровь моей матери дала мне право занять это положение.

Выдра встал перед Джеймсом. Он был ниже ростом, но это дела не меняло. Выдра с горечью и злобой смотрел на него.

— Ты вырос и принял черный напиток; ты усвоил обычаи наших воинов, научился охотиться и сражаться в набедренной повязке, метко посылать стрелу в цель, ловко уклоняться от мушкетов белых людей. Люди слушаются тебя и идут за тобой. У тебя большая власть и большая сила. Ты мог бы вести людей к великим победам, мог бы уничтожать белых. Но ты воюешь вместе с нами только тогда, когда мушкет нацелен в твое сердце. Зачем же ты приходишь ко мне и просишь за белую женщину?

— Она моя, и я не хочу, чтобы ее убили.

— Если она твоя, забери ее из форта.

Джеймс ничем не выказал то, что творилось в его душе. Господи! Казалось, мука и безысходность пожирают его изнутри. Он заявил, что Типа принадлежит ему, но ведь это не так! Белая женщина, она принадлежит миру белых людей. Он не имеет права претендовать на нее, пока она с Майклом Уорреном.

— Прошу тебя, не причиняй ей вреда.

Выдра внезапно вытащил нож из чехла у лодыжки и бросил его так, что кончик вонзился в грубо сколоченные бревна у их ног.

— Сразись со мной, Бегущий Медведь. Сразись за нее. Реши ее судьбу.

— Сразиться с тобой? Но я не хочу твоей смерти…

— Я тоже не желаю твоей смерти. Но я охотно посмотрел бы, как ты будешь сражаться за то, что ты любишь, за то, что тебе дорого. За жизнь.

Не успел Джеймс ответить, как Выдра нагнулся за ножом. Джеймс отпрыгнул назад, понимая, что воин сегодня настроен если не на смертельный, то на кровавый бой.

Выдра бросился на него, но Джеймс перехватил руку, сжимающую нож. Однако от натиска Выдры оба упали на деревянный настил, потом скатились на землю, сцепились в яростной схватке.

Выдра навалился на Джеймса, пытаясь завладеть ножом и пронзить им соперника. Джеймс, ощутив острие ножа у своего горла, собрался с силами и сбросил с себя воина.

Выдра упал на землю футах в трех от него. Джеймс вскочил на ноги. Выдра тоже поднялся, и они начали кружить друг возле друга. Джеймс позволил Выдре броситься на него и на этот раз, легко упав, заставил Выдру перекатиться через себя. Тот попытался нанести удар ножом, но Джеймс приготовился к этому. Он изогнулся, сильно ударил противника по руке, выбил нож и прижал ребро ладони к горлу воина. Задыхаясь, Выдра с ненавистью смотрел на него.

— Заканчивай. Убей меня! Джеймс покачал головой:

— Я не стремлюсь к этому. Только отдай мне белую женщину, если захватишь ее.

Выдра молчал, а Джеймс вдруг расслышал тихое дыхание и чьи-то шаги. Он поднял голову. Их окружили воины Выдры. Они не собирались вмешиваться в бой, но наблюдали и ждали.

Выдра тоже заметил их. Джеймс ослабил хватку, и воин наконец заговорил:

50
{"b":"11212","o":1}