ЛитМир - Электронная Библиотека

– Вот идет самый привлекательный мужчина во всех колониях, – проворковал за спиной мягкий голос.

Аманда резко обернулась и увидела леди Женевьеву, обмахивающуюся веером и провожающую глазами лорда Камерона.

– Камерон? – скептически хмыкнула она.

Женевьева кивнула с видом знатока.

– Лорд Камерой, – ; произнесла она, словно пробуя это имя на вкус и находя его весьма приятным. Потом снова повернулась к Аманде:. – Сорвиголова, не правда ли? Решительный, мятежный.

Ни перед кем не склонит головы. Все оборачиваются, когда он входит. Ты разве не чувствуешь этого? Напряжение… какой-то жар, дорогая? О, я вся пылаю!

От слов Женевьевы Аманда почувствовала, будто ее спину обдало струей горячей воды, и поежилась, вспомнив свои ощущения от его глаз на своем лице, от его губ, коснувшихся ее кожи. Вздернув подбородок, она отогнала наваждение. Она не хочет даже думать, об этом человеке, у нее одно желание – найти Роберта.

– Лорд Камерон – изменник, и больше никто. Я даже представить себе не могу, зачем отцу понадобилось его приглашать.

– Когда-нибудь он может оказаться бесценным союзником, – ответила Женевьева. – Ему доверяют как радикалы, так и, как ни странно, люди, которых он отвергает сейчас. Твой отец не глуп, крошка. Уверена, он намерен остаться в самых дружеских отношениях с лордом Камероном.

– А ты, Женевьева? Ты тоже хочешь остаться в самых дружеских отношениях с лордом Камероном?

– Ах! – рассмеялась Женевьева. – Маленькая тигрица показывает коготки? Я? Знаешь, мы с ним добрые друзья. Что же до обязательств, на всю жизнь, то я люблю балы и празднества, королевскую роскошь. – словом, изящную сторону жизни. Наш неистовый и; гордый лорд Камерон прокладывает путь в совершенно, другом направлении. Возможно, однажды его повесят, а если нет, то вполне может статься, что он окажется на тюремных нарах. Правда, я танцевала с ним. Чувствовала его руки и теперь иногда думаю: а не лучше ли лежать с ним на нарах в тюрьме, чем с любым другим на шелковых простынях? Но не волнуйся, крошка, в состязании могут участвовать все желающие.

– Не стоит беспокоиться, Женевьева, – приторным голосом ответила Аманда. – Я тебе не соперница. У меня не вызывает ни малейшей заинтересованности изменник королю.

Женевьева изящно взмахнула веером, улыбнувшись кому-то на другом конце зала.

– Полагаю, из-за лорда Тэрритона?

– Полагай что хочешь! – отрезала было Аманда, но у Женевьевы был такой заговорщицкий вид, что стало ясно: сейчас она откроет какую-то тайну, которая кажется ей весьма забавной.

– Я кое-что знаю, Аманда. Могу рассказать, если хочешь.

– Хорошо, Женевьева. Выкладывай, что там у тебя.

– Лорд Тэрритон обручился. Он собирается жениться на герцогине Оуэнфилдской. Она вдова, а поскольку ее незабвенный покойный супруг не оставил наследников, то юный Тэрритон приобретет титул герцога Оуэнфилдского.

– Я тебе не верю! – задохнулась Аманда. Девушка была так потрясена, что забыла о сдержанности.

– Тогда спроси Роберта сама, – невинно предложила Женевьева. – Извини, дорогая Мужчины собираются у кабинета твоего отца, и я совершенно уверена, что они попытаются поджарить Камерона на вертеле. С удовольствием посмотрю, как он будет отбиваться.

Женевьева поспешила к выходу из зала. Извиняясь на ходу, она выскользнула через заднюю дверь. Очевидно, она собиралась пройти по террасе до больших окон и устроиться на одной из скамеек-качалок, откуда, скрытая от глаз мужчин, могла бы слышать весь разговор.

Аманда обвела взглядом зал. Роберта нигде не было видно. Она должна немедленно его найти и переговорить с ним. Женевьева солгала. Роберт любит ее. Пусть она не может дать ему титул, зато у нее богатое приданое. Ничто не препятствует их свадьбе. Они оба виргинцы. Неужели ему захочется жить где-то за океаном?

Но все же слова Женевьевы оставили неприятный осадок в душе, поскольку та не насмешничала и не злорадствовала, а просто сообщила, что ей известно, и упорхнула в погоню за лордом Камероном.

Аманда вздохнула, готовая последовать за ней.

Но сделать это оказалось не так уж и легко. Ее останавливали молодые люди, бесчисленные гости постарше, я, как хозяйка вечера, она обязана была, соблюдая приличия, проявлять к ним внимание. Наконец ей удалось, выскользнуть из зала, как раз когда музыканты заиграли менуэт.

Снаружи Аманда не обнаружила Женевьевы, но, подойдя к открытым окнам, почувствовала, как вдруг забилось сердце, рядом с ее отцом, лордом Камероном и лордом Гастингсом в кабинете стоял Роберт.

– Вы отворачиваетесь от нас. Камерон, совершая подобный поступок, – говорил лорд Гастингс.

Сидевший у отцовского стола Камерон отставил свой бокал с бренди.

Затем встал и, заложив большие пальцы за пояс, взглянул в лицо Гастингсу:

– Лорд Гастингс, позвольте не согласиться с вами. Палата представителей постановила, что день молитвы за братский город может быть проведен. Скажите, сэр, кого мы оскорбили молитвой?

– Вы не обязаны были участвовать! – запальчиво воскликнул Роберт.

Камерон удивленно и насмешливо изогнул темную бровь, обернувшись в сторону Тэрритона.

– Да, не обязан. Я присутствовал там потому, что очень хотел этого. Британцы закрыли порт Бостона…

– Британцы! Мы и есть британцы! – возмутился отец Аманды.

– Нет другой земли, которую бы я с большей любовью назвал родиной, чем Британию, сэр, но боюсь, что я не британец. Я виргинец.

Я подданный его величества, но, как подданный, сохраняю свои права.

Я присутствовал на молитвенном дне…

– Бостон не братский город для нас! Посмотрите только, как они себя ведут! – воскликнул Гастингс.

– Бесспорно, вы имеете полное право считать так, – учтиво ответил Камерон, низко поклонившись, после чего повернулся к хозяину дома: – Лорд Стирлинг, я не, могу извиняться за то, во что верю всем сердцем. Лорд Данмор только что распустил палату представителей, но боюсь, они будут собираться с еще большей регулярностью.

Они уже выбрали своих делегатов на Континентальный конгресс, и хотелось бы верить, что удастся найти мирный путь решения конфликта, иначе…

– Черт побери, Камерон! Вы храбрый солдат, богатый человек, мы все восхищаемся вами. Но вы опять ведете предательские речи! – взревел Стирлинг, громыхнув кулаком по столу.

– Я говорю не как изменник, сэр. Но несомненно, разногласия с метрополией должны быть улажены. Я предложил оставить свое кресло в совете, потому что понимаю, насколько моя позиция раздражает всех вас. Я снова буду настаивать на своей отставке, хотя мне кажется, Что в моих словах есть много разумного. А теперь, джентльмены…

Камерон внезапно замолчал. Аманда поняла, что он заметил, как она наблюдает за ним, подслушивая разговор и разглядывая комнату.

Девушка поспешно нырнула за одну из колонн, но не отвела от него взгляд. Эрик улыбнулся, склонив голову, но она успела уловить улыбку в его глазах. «Он знает, что я разыскиваю Роберта», – подумала она.

Будь проклят этот изменник! Ей все равно, потому что Роберт тоже заметил ее. Лорд Камерон быстро взял себя в руки и продолжил говорить. Роберту же не удалось скрыть своих эмоций. Ласковая улыбка озарила его лицо, и он направился к высоким окнам.

– Роберт… – начал было лорд Стирлинг нахмурясь.

– Ах, сэр, мне и самому захотелось глотнуть свежего воздуха, – сказал лорд Камерон. – Может быть, мы прервемся, милорды?

Не дав остальным мужчинам возможности возразить, он торопливо поклонился и быстро вышел из кабинета.

– Да я никогда… – открыл было рот ее отец, но Роберт поспешно перебил его:

– Сэр; здесь ужасно душно. Прошу меня извинить, лорд Стирлинг, лорд Гастингс.

Отвесив прощальный поклон, он удалился. Аманда торопливо побежала к дверям, ведущим в зал. Оттуда уже хорошо было слышно, как музыканты наигрывали виргинскую мелодию. Мужчины и женщины срывались с места под совершенно другой мотив, нежели неторопливый менуэт. Они смеялись, касаясь друг друга; их глаза разгорелись;

14
{"b":"11217","o":1}