ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Дэниел просто кипел от бешенства. Пронзительный взгляд ярко-синих глаз выражал множество самых разнообразных эмоций. Нет, плакать ей нельзя, надо продолжать битву, потому что это все-таки лучше, чем сдаться.

— А когда на меня нападают, полковник, я тоже не даю спуску.

— Я задал тебе вопрос.

Женщина яростно замотала головой;

— Хорош вопрос, нечего сказать! Ты бросил мне в лицо обвинение, и я нахожу это оскорбительным!

— А я нахожу оскорбительным то, что произошло здесь со мной.

— Весьма сожалею, но поскольку ты все равно не поверишь, мне больше нечего сказать.

— Ну как же? Я спросил тебя о Дабни. Как он поживает?

Все еще патрулирует ваш район? Ему так и не удалось ни разу побывать в настоящем бою?

— Я уже ответила! Я не знаю!

Дэниел все еще крепко держал ее за талию, плотно прижав к себе. Жар его тела воспламенял ее. Нет, надо как-то высвободиться!

Резким движением она попыталась вырвать свою руку.

— Не знаю. Я его не видела.

— Пора ехать, Келли. Я иду за ребенком, — отвернувшись, сказал он.

Кровь моментально отлила у нее от лица. Значит, он не шутит. Почему же ей так страшно?

Потому что он увозит их из родного дома, пусть даже по ее земле без конца ходят враги. Она не знала точно, куда она едет и как будет жить там, на далеком Юге.

Ему нужен ребенок, она ему не нужна. Что ж, ; придется обратиться в суд: наверное, ни один судья не разрешит солдату отобрать ребенка у матери. А вдруг Дэниел увезет ее в такое место, где все судьи подчиняются Камеронам, игнорируя законы?

Сжав кулаки, она отступила на шаг и, задрав подбородок, стала молить Бога, чтобы голос у нее не дрожал.

— Я не оставлю сына, Дэниел. Не знаю, каковы твои намерения, но я его не оставлю. И мне безразлично, что ты попытаешься предпринять.

Он бросил на нее озадаченный взгляд, как будто она вдруг потеряла рассудок.

— Если бы ты захотела его оставить, то едва ли поехала бы сейчас со мной.

— Ты не понял. Я хочу сказать, что тебе не удастся от меня отделаться.

— О, миссис Майклсон, у меня нет намерения отделаться от вас, — тихо произнес он, и от его приятного баритона по спине побежали мурашки. — Полагаю, будет гораздо безопаснее ни на минуту не выпускать вас из виду. Я провел некоторое время в тюрьме на Севере, а вам, возможно, придется провести время в заключении на Юге.

Келли в упор взглянула на него:

— Если только… — И тут голос у нее дрогнул.

— Если «только»?

— Если только ты силой не отберешь его у меня. — Последние слова Келли произнесла прерывистым шепотом, чуть не плача. По всей видимости, это его тронуло.

— Я сказал, что забираю сына домой. И дал тебе десять минут на размышление. О чем теперь говорить?

Келли опустила глаза.

— Ты везешь малыша к себе домой, Дэниел. А мой дом и его — здесь.

Он молчал, и Келли подняла на него вопросительный взгляд.

— Его дом в Камерон-холле, Келли. Там его примут с « распростертыми объятиями.

— А как же я? Меня там не примут? Или мое присутствие будут просто терпеть?

— Никто еще не чувствовал себя нежеланным гостем У меня дома.

— Понятно. Не сомневаюсь, что там и рабов принимали с распростертыми объятиями.

— У меня больше нет рабов, Келли. Но если тебе хочется жить в собственном коттедже, то нет ничего проще…

— Значит, ты поселишь меня в отдельном доме…

— Я сказал, что могу предоставить отдельный коттедж, если ты захочешь, — раздраженно отозвался Дэниел.

— А как ты сам намерен распорядиться мною?

— Какой уместный вопрос, и как мило и невинно он звучит!

— По-моему, вполне закономерный вопрос!

— Что ты сама-то хочешь, Келли? — хриплым голосом спросил он.

— С тобой невозможно разговаривать! — возмущенно воскликнула женщина.

— Ошибаешься, милая, со мной можно разговаривать. Но я никогда больше не позволю тебе обвести меня вокруг пальца!

— Обвести вокруг пальца? Вам не о чем беспокоиться, полковник. Клянусь, вы никогда больше не прикоснетесь ко мне!

— Да уж, лучше прикоснуться к гремучей змее!

— В таком случае как мы будем жить? — спросила она.

— О чем вы?!

Келли и сама понимала, что несет чепуху.

— То, что мы собираемся сделать, глупо…

— Мы ничего не планируем на будущее, — решительно отрезал Дэниел. — Я увожу Джарда в Виргинию. Ты едешь с нами.

— Но мы все-таки живем в обществе. На Севере ли, на Юге…

— Общество подождет, мадам. В данный момент меня беспокоит одно: как добраться до дому живым. Не проснусь ли я однажды оттого, что какой-нибудь янки приставил мне нож к горлу? И не пригрел ли я у себя на груди ядовитую змейку?

Келли залилась краской и едва ли не задыхалась от гнева.

— Я предпочла бы ехать с бандой индейцев из племени апачей, сэр!

— Мне жаль индейцев!

— Дэниел, черт побери, как мы будем жить? Как?! Ты, по-моему, совсем не думаешь о ребенке, которого забираешь!

— Довольно вопросов, Келли! Сейчас у меня нет никаких конкретных планов. Единственная моя цель — доставить Джералда домой.

— Не уходи от ответа!

— Чего ты хочешь в конце-то концов? Из-за тебя меня держали на цепи, словно зверя!

— А от меня из-за тебя с презрением отвернулась вся округа! Как думаешь, мне было легко? Мой муж, честный солдат Союза, лежит в могиле на семейном кладбище, а я, вместо того чтобы носить по нему траур, носила под сердцем ребенка мятежника! Не понимаешь? Ты не имеешь никакого права на ребенка…

— Как же! Полное право!

— Нет!, — Что ж, думай как хочешь, но Джарда я забираю с собой!

— Как ты можешь!..

— Келли, я значительно сильнее тебя, поэтому сопротивляться бесполезно. Итак, я иду за ребенком.

Не дожидаясь ответа, он стал подниматься по лестнице.

Она рванулась за ним следом, чувствуя какую-то неясную тревогу в душе.

— Я сама возьму Джарда. Его вещички я упаковала в папину переметную сумку. Лучше возьми ее…

Не договорив, она проскользнула мимо Дэниела и взяла сына на руки. Камерон, подчинившись ее просьбе, взвалил себе на плечо переметную сумку.

Как же она его сейчас ненавидела! И все же…

Келли исподтишка взглянула на Камерона. Боже, какой усталый, какой измученный! Прямо отощавший волк! Сердце ее екнуло.

— Поел бы все-таки перед дорогой… — проговорила она.

— Ни за что! Едем.

— Отлично. Голодай! И не думай, что я снова буду о тебе заботиться.

— Последний раз благодаря твоим заботам я оказался цепях.

— На вас еще следовало бы надеть и намордник, полковник, — сухо добавила Келли, повернулась и с гордо поднятой головой стала спускаться по лестнице. Он следовал за ней, не отставая ни на шаг.

Расправив плечи, женщина пересекла гостиную. Только бы не расплакаться! Ведь она покидала свой дом. Дом, который так долго и с таким усердием поддерживала в чистоте и порядке в ожидании того дня, когда возвратятся с войны ее братья.

Вот и крыльцо. Келли даже не оглянулась. Не посмела оглянуться. Там, далеко на Юге, она будет вспоминать тепло и уют гостиной и диванчик, на котором ее ждал Дэниел. Будет вспоминать столик с мраморной столешницей, на котором стояли фотографии родителей и ее братьев: Джошуа, Джереми и Джоза. Она никогда еще не уезжала отсюда. Даже когда вышла замуж, они поселились в этом доме, потому что здесь было больше места.

Кроме того, здесь могилы ее родных.

Келли на мгновение остановилась на крыльце. К ее удивлению, Дэниел запер дверь на все замки. Она усмехнулась.

— В чем дело? — спросил он.

— Здесь прошли две армии и забрали все, что можно. Окна только недавно вставили, в фундаменте все еще торчит артиллерийский снаряд… А ты запер дверь.

— Ну… — Он прошел мимо нее к исхудалому чалому коню, поджидавшему на привязи у колодца, потом оглянулся. — У тебя остался какой-нибудь скот? Если остался, то нужно его где-нибудь пристроить — вокруг ведь столько солдат, что все живое быстро будет съедено.

56
{"b":"11220","o":1}