ЛитМир - Электронная Библиотека

— Что? — недоумевая переспросила Эрин. Как мог Брайс узнать, что она, наконец, получила разрешение поехать с ним? Олаф не выходил из комнаты с того момента, как согласился на сделку.

— Лорд Олаф объявил прошлым вечером, что ты вместе с Брайсом и Грегори отправишься домой в Тару, — сказал весело Риг, уверенный, что он принес хорошие известия. Улыбка исчезла с его лица при виде огорченной Эрин.

— Что-то не так? Тебе нехорошо? Мне сказать твоему брату, что ты не сможешь отправиться в путешествие?

— О нет, Риг… Нет, нет, нет. Я твердо намереваюсь уехать. — Эрин улыбнулась, не разжимая зубов. — Пожалуйста, скажи моему брату, что я соберу свои вещи быстро и буду готова отбыть, когда он того пожелает.

Эрин потянулась к тазу с водой, продолжая улыбаться. Она повернулась и посмотрела на мужчину, лежащего на кровати. Он мирно спал, его губы по-прежнему улыбались. Она никогда не видела его так сладко спящим. Он и во сне оставался самоуверенным и высокомерным.

Эрин пришла в бешенство. Единственное, что она могла сделать — это не завопить от ярости. Кое-как она справилась с собой и стала медленно приближаться к кровати, четко зная, как ей поступить. На минуту она остановилась, ее глаза сузились. Эрин посмотрела на красивое лицо мужа. Затем подняла таз с водой над его головой и быстро опрокинула его. На Олафа обрушился поток холодной воды.

Его глаза моментально открылись, и он вскочил так быстро, что ей пришлось отступить. Он прорычал, брызгая слюной, с бешеным гневом в голосе:

— Во имя богов, что…

И осекся, когда увидел перед собой Эрин. Глаза ее были сощурены и опасно сверкали, нежные черты лица исказились от ярости. Олаф сжал зубы. Когда он смог снова заговорить, его голос звучал жестко и холодно, в нем слышалось леденящее душу предостережение.

— Мне кажется, Эрин, что ты явно рехнулась.

Когда он двинулся к ней, она метнула в него пустой таз. Это застало его врасплох, и он согнулся от неожиданной боли. Таз угодил ему прямо в живот.

— Обмен! — кричала Эрин с нескрываемой злостью. — Ты подлец, обманщик, гнусный ублюдок! Грязный язычник! Крыса, червь, змея…

Он схватил ее за запястье и швырнул на кровать. Эрин поднялась на колени и начала снова изрыгать проклятия.

— Ты уже сказал, оказывается, что я могу ехать, норвежский ублюдок!

При этих словах он подошел к кровати, оперся на одно колено, схватил Эрин за подбородок и крепко сжал, так что она не могла ни увернуться, ни сопротивляться, чтобы не причинить себе боли.

— Прикуси свой дерзкий язык, Эрин, — сказал он тихо, но с угрозой и предостережением в голосе, стряхивая с волос воду. — Да, я решил вчера вечером, что разрешу тебе поехать. Я никогда не позволял женщине повелевать мною.

Эрин дернулась, пытаясь вырваться.

— Будь ты проклят! — прошипела она, набросившись на него с кулаками. — Пошел ты ко всем чертям…

Олафу понадобилось несколько мгновений, чтобы снова схватить ее запястья и усмирить.

— Смотри, ирландка! — рявкнул он. — Ты пока еще здесь, а я могу легко изменить решение.

Эрин откинула назад голову, и ее волосы разметались по спине, а глаза сверкнули изумрудным огнем.

— Нет, Норвежский пес, больше не предлагай мне ни обмена, ни сделок и оставь свои предостережения! Твои слова больше ничего для меня не значат…

— А ты никогда и не прислушивалась к моим словам, — возразил он, схватив ее снова за запястье. — Если бы ты когда-нибудь сделала так…

— Ты обманул меня! Ты налгал мне! Ты использовал меня…

Олаф вдруг разразился смехом.

— Нет, ирландская ведьма, я только лишь помог твоим чувствам и желаниям выплеснуться наружу. Я думаю, что буду сильно скучать по тебе.

Эрин отчаянно боролась, чтобы вырваться, и, задыхаясь, прошипела:

— В это трудно поверить, лорд Волк, так как ты предпочитал спать где-то еще, когда я была здесь.

— И это беспокоит тебя, ирландка?

Эрин извернулась, чтобы укусить руки, которые держали ее. На этот раз он оказался более проворным, отпустил ее мгновенно, и она повалялась назад. Он склонился к ней, прижав ее руки над ее головой, и посмотрел насмешливо…

— Я не знал, ирландка, что ты решила, что тобой пренебрегают. Я бы быстрее вернулся в свою спальню.

— Отпусти меня! — скрежетала Эрин зубами, пытаясь не замечать, что соприкасается с его обнаженным телом. Но он по-прежнему улыбался.

— Нет, колдунья, я пленник всех твоих настроений. Соблазн делает меня слабым, а бешеная злючка так воспламеняет огонь в моей крови! И я не могу вести себя порядочно, ведь я викинг. И потому что моя надменная принцесса упрямая фурия…

— Будь ты проклят, ты не можешь этого сделать! — завопила Эрин, и что-то в ее голосе затронуло струны в сердце Олафа. — Ты не веришь ни одному моему слову…

— Эрин, — прервал он ее, его голос звучал странно. — Возможно, ты ошибаешься. Я не могу слепо поверить в то, что ты говоришь, — то, что произошло, слишком серьезно. И все же ты ведьма. С тобой я теряю голову. Но ты продолжаешь отвергать меня…

Вдруг Эрин затихла, посмотрев в его глаза. Она пыталась проверить, искренне ли он говорит, пыталась отыскать в его словах хотя бы намек на какие-то чувства.

— Я отвергаю тебя только потому, что я слишком ценю свою свободу, — с трудом прошептала она, ее глаза опять сверкнули гневом. — Но со мной обошлись дурно, меня оскорбили, мой лорд. Говорю тебе, это ты должен просить у меня прощения.

Внезапно он снова рассмеялся, звук его голоса был хриплым.

— Я прошу у тебя прощения, жена, за то, что так долго пренебрегал тобой…

— Оххххх! — проскрежетала Эрин раздраженно. — Нет, Олаф… — начала она, ее глаза расширились, когда она все поняла.

— Меня не проведешь, моя пылкая ведьма! — расхохотался он, его глаза горели страстно. — Я спал около огня в своей спальне, но не мог согреться. Это делает тебя счастливой, жена?

— Я в восторге, — пробормотала она с сарказмом.

— Да, ведьма, я буду страшно скучать по тебе, — прошептал он, и снова она была поражена нежной теплотой в его голосе и даже не заметила, как он быстро освободил ее запястья, и только глубоко вздохнула, когда он двинулся плавно, легко, умело, чтобы войти в нее. Он поцеловал ее, прошептав:

— Да, ведьма, мне будет недоставать тебя как воздуха, как воды для утоления жажды. Не отвергай меня в этот последний раз, не лишай меня этого последнего наслаждения, мне совсем не радостно, что я разрешил тебе уехать.

Жар охватил ее вместе с сильным желанием.

— Могу ли я отвергнуть тебя, если сама хочу того же? — прошептала она.

— Нет, жена, — ответил он хрипло, проникая глубже и глубже, касаясь ее сердца, ее души.

Она тяжело дышала. У нее не было намерения отвергать его. Более того, она жалела сейчас, что покидает его. Ей казалось, что им суждено соединяться каждый раз, когда они бывали рядом.

Она отдавалась ему со страстной напряженностью, сливающейся с его страстью.

ГЛАВА 22

Шел снег, легкие снежинки красиво кружились в воздухе, падая на шерстяной плащ и черные волосы Эрин, образуя неповторимый узор.

Она устала от утомительной езды и холода. Они достигли последнего холма, за которым начинались долины Тары. Предчувствие встречи с родными и близость дома поднимали ее настроение.

Она смотрела вперед. На укреплении, окаймлявшем Тару, она увидела силуэт мужчины. Эрин сощурилась, копыта ее лошади тем временем продолжали отбивать монотонный ритм. Подъехав ближе, она рассмотрела человека, и радостный трепет охватил ее. Она узнала его. Он был высокий, стройный, борода и волосы еще больше поседели. Гордое лицо бороздили морщины — свидетельство дум и забот. «Какое худое у него лицо!» — с грустью подумала Эрин.

Она сжала пятками бока кобылы и помчалась вперед. Снег и земля летели из-под копыт лошади, когда она неслась, преодолевая расстояние, разделявшее их.

Аэд увидел, что она едет к нему, его старое сердце на мгновение остановилось, а потом забилось в бешеном ритме. Он, как и всегда, радостно поразился, что это была его любимая дочь с ее врожденной грацией и сказочной красотой. Это казалось картинкой из прекрасного сна, в котором юная всадница неслась на лошади, осыпанная бриллиантами снежинок.

64
{"b":"11221","o":1}