ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Есть мысли – ходят по векам, как потаскушки – по рукам

Забавы Божьего глумления —
не боль и тяжесть испытаний,
а жуткий вид осуществления
иллюзий наших и мечтаний.
* * *
Крайне просто природа сама
разбирается в нашей типичности:
чем у личности больше ума,
тем печальней судьба этой личности.
* * *
Прекрасен мир, судьба права,
полна блаженства жизнь земная,
и все на свете трын-трава,
когда проходит боль зубная.
* * *
Наш ум и дух имеют свойство
цвести, как майская природа,
пока жирок самодовольства
их не лишает кислорода.
* * *
Стихий – четыре: воду, воздух,
огонь и землю чтили греки,
но оказалась самой грозной
стихия крови в человеке.
* * *
Пускай оспорят как угодно
и пригвоздят ученой фразой,
но я уверен: зло – бесплодно,
а размножается – заразой.
* * *
Мне совсем в истории не странны
орды разрушителей лихих:
варвары захватывают страны,
скапливаясь тихо внутри них.
* * *
Я не люблю любую власть,
мы с каждой не в ладу,
но я, покуда есть что класть,
на каждую кладу.
* * *
Навряд ли может быть улучшен
сей мир за даже долгий срок,
а я в борьбе плохого с худшим
уже, по счастью, не игрок.
* * *
Бездарность – отнюдь не болото,
в ней тайная есть устремленность,
она выбирает кого-то
и мстит за свою обделенность.
* * *
Светится душевное величие
в миг, когда гримасой и смешком
личность проявляет безразличие
к выгоде с заведомым душком.
* * *
Когда б не запахи и краски,
когда б не звук виолончели,
когда б не бабушкины сказки —
давно бы мы осволочели.
* * *
В зыбком облаке марева мутного
суетливо катящихся дней
то, что вечно, слабее минутного
и его различить тяжелей.
* * *
Так жаждем веры мы, что благо —
любая искра в поле мглистом,
и тяжела душе отвага
оставить разум атеистом.
* * *
Готовность жить умом чужим
и поступать по чьей-то воле —
одна из дьявольских пружин
в устройствах гибели и боли.
* * *
Мы так то ранимы, то ломки,
что горестно думаю я:
душа не чужая – потемки,
потемки – родная своя.
* * *
До мудрых мыслей домолчаться,
чтоб восхитилась мной эпоха,
всегда мешают домочадцы
или зашедший выпивоха.
* * *
В воздухе клубится,
словно в чаше,
дух былых эпох, и поневоле
впитывают с детства души наши
это излучающее поле.
* * *
Все трое – Бог, эпоха, случай —
играют в карты – не иначе,
и то висят над нами тучей,
то сыпят блестками удачи.
* * *
У нас полно разумных доводов,
из фактов яркий винегрет,
и много чисто личных поводов,
чтобы в любой поверить бред.
* * *
Опиум вдыхает наркоман,
водкой душу пьяница полощет,
я приемлю с радостью обман,
если от него светлей и проще.
* * *
В нашем человеческом семействе,
в нашей беспорядочной игре
гений проявляется в злодействе
ярче и полнее, чем в добре.
* * *
Тяжко жить нам как раз потому,
что возводим глаза к небесам,
а помочь может Бог лишь тому,
кто способен помочь себе сам.
* * *
Когда повсюду страх витает
и нрав у времени жесток,
со слабых душ легко слетает
культуры фиговый листок.
* * *
Вряд ли в нашем разуме на дне —
мыслей прихотливые изыски,
там, боюсь я, плавают в вине
книжные окурки и огрызки.
* * *
Рассекая житейское море,
тратить силы не стоит напрасно;
если вовсе не думать, то вскоре
все на свете становится ясно.
* * *
Быть может, потому душевно чист
и линию судьбы своей нашел,
что я высокой пробы эгоист —
мне плохо, где вокруг нехорошо.
* * *
Не зря про это спорят бесконечно:
послушная небесному напутствию,
душа – это витающее нечто,
заметное нам только по отсутствию.
* * *
Любое сокрушительное иго
кончается, позора не минуя,
подпоркой, где возносится квадрига,
ничейную победу знаменуя.
* * *
Не только из дерева, камня, гвоздей
тюремные сложены своды —
сперва их возводят из чистых идей
о сути и смысле свободы.
* * *
Те, кто обивает нам пороги,
те, кто зря стучится в наши двери, —
выяснится позже, что пророки,
первые по вере в новой эре.
* * *
Всегда в июле неспроста
меня мыслишка эта точит:
вот летний день длиннее стал,
вот жизнь моя на год короче.
* * *
Забавная подробность мне видна,
которую отметил бы я плюсом:
в делах земных и Бог, и Сатана
отменным обладают оба вкусом.
* * *
Куда чуть зорче ни взгляни —
везде следы вселенской порчи;
чем мысли глубже, тем они
темнее, тягостней и горче.
* * *
Много еще черного на свете
выползет чумой из-под обломков:
прах и пепел нашего столетия
радиоактивен для потомков.
* * *
Я разумом не слишком одарен,
однако же теперь, на склоне дней,
я опытом житейским умудрен.
Отнюдь не став от этого умней.
* * *
Умом нисколько не убогие,
но молят Бога люди многие,
трепя губами Божье имя,
как сосунки – коровье вымя.
* * *
Прости мне, Боже, мой цинизм,
но я закон постиг природный:
каков народный организм,
таков, увы, и дух народный.
* * *
В морали, это знает каждый,
нужна лишь первая оплошка;
нельзя терять невинность дважды
или беременеть немножко.
* * *
В любом из нас
витает Божий дух
и бродит личный бес
на мягких лапах,
поэтому у сказанного вслух
бывает соответствующий запах.
* * *
Часто сам себе необъясним,
носит человек в себе, бедняга,
подло поступающее с ним
некое глухое альтер-Яго.
* * *
Подлинного счастья
в мире мало,
с этим у Творца ограничения,
а кого судьба нещадно мяла —
счастливы уже от облегчения.
* * *
Мир иллюзий нам отечество —
всё, что кажется и мнится;
трезвый взгляд на человечество —
это почва, чтобы спиться.
* * *
А кроме житейских утех, —
негромко напомнит мне Бог, —
еще ты в ответе за тех,
кому хоть однажды помог.
* * *
В одном лишь
уравнять Господь решил
и гения, и темного ублюдка:
в любом из нас гуляние души
зависит от исправности желудка.
* * *
Увы, но играм интеллекта
извечно всюду не везло:
всегда являлся некий некто,
чтоб их использовать во зло.
* * *
Пока живем и живы – мы играем;
до смертной неминуемой поры
то адом озаренные, то раем,
мы мечемся в чистилище игры.
* * *
Только с возрастом
грустно и остро
часто чувствует честный простак,
что не просто все в мире непросто,
но и сцеплено как-то не так.
* * *
Реки крови
мы пролили на планете,
восторгаясь, озаряясь и балдея;
ничего не знаю гибельней на свете,
чем высокая и светлая идея.
* * *
В наших каменных
тесных скворечниках,
где беседуют бляди о сводниках,
Божий дух объявляется в грешниках
несравненно сильней,
чем в угодниках.
* * *
Я не трачусь ревностно и потно,
я живу неспешно и беспечно,
помня, что еще вольюсь бесплотно
в нечто, существующее вечно.
* * *
В коктейле гнева, страха, злобы, —
а пьется он при всяком бедствии —
живут незримые микробы,
весьма отравные впоследствии.
* * *
От первой до последней
нашей ноты
мы живы без иллюзий и прикрас
лишь годы,
когда любим мы кого-то,
и время,
когда кто-то любит нас.
* * *
У зла такая есть ползучесть
и столько в мыслях разных но,
что, ненароком и соскучась,
легко добро творит оно.
* * *
Есть мера у накала и размаха
способностей – невнятная, но мера,
и если есть у духа область паха,
то грустен дух от холодности хера.
* * *
С чего, подумай сам и рассуди,
душа твоя печалью запорошена?
Ведь самое плохое – позади.
Но там же все и самое хорошее.
* * *
Дыхание растлительного яда
имеет часто дьявольский размах:
бывают мертвецы, которых надо
убить еще в отравленных умах.
* * *
Формулы, при нас еще готовые,
мир уже не примет на ура,
только народятся скоро новые
демоны всеобщего добра.
* * *
Возможность новых приключений
таят обычно те места,
где ветви смыслов и значений
растут из общего куста.
* * *
Педантичная рассудочность
даже там, где дело просто,
так похожа на ублюдочность,
что они, наверно, сестры.
* * *
Много блага
в целебной способности
забывать, от чего мы устали,
жалко душу,
в которой подробности
до малейшей сохранны детали.
* * *
В истории нельзя не удивиться,
как дивны все начала и истоки,
идеи хороши, пока девицы,
потом они бездушны и жестоки.
* * *
Падшие ангелы, овцы заблудшие,
все, кому с детства
ни в чем не везло, —
это заведомо самые худшие
из разносящих повсюдное зло.
* * *
Зря в кишении мы бесконечном
дребезжим, как пустая канистра;
вечно занятый – занят не вечным,
ибо вечное – праздная искра.
* * *
Я научность не нарушу,
повторив несчетный раз:
если можно плюнуть в душу —
значит, есть она у нас.
* * *
Нечто я изложу бессердечное,
но среди лихолетия шумного
даже доброе сеять и вечное
надо только в пределах разумного.
* * *
Всегда витает тень останков
от мифа, бреда, заблуждения,
а меж руин воздушных замков
еще гуляют привидения.
* * *
Все восторги юнцов удалых —
от беспечного гогота-топота,
а угрюмый покой пожилых —
от избытка житейского опыта.
* * *
В этом мире, где смыслы неясны,
где затеяли – нас не спросили,
все усилия наши – напрасны,
очевидна лишь нужность усилий.
* * *
Известно веку испокон
и всем до одного:
на то закон и есть закон,
чтоб нарушать его.
* * *
Так как чудом
Господь не гнушается,
наплевав на свои же формальности,
нечто в мире всегда совершается
вопреки очевидной реальности.
* * *
Искусство – наподобие куста,
раздвоена душа его живая:
божественное – пышная листва,
бесовское – система корневая.
* * *
Вот нечто, непостижное уму,
а чувством – ощутимое заранее:
кромешная ненужность никому —
причина и пружина умирания.
* * *
Свято предан разум бедный
сказке письменной и устной:
байки, мифы и легенды
нам нужнее правды гнусной.
* * *
Страдания и муки повсеместные
однажды привлекают чей-то взгляд,
когда они уже явились текстами,
а не пока живые и болят.
* * *
От вина и звучных лир
дико множатся народы;
красота спасла бы мир,
но его взорвут уроды.
* * *
Забавное пришло к нам испытание,
душе неся досаду и смущение:
чем гуще и сочней
у нас питание,
тем жиже и скудней
у нас общение.
* * *
Несчастны чуть ли не с рождения,
мы горько жалуемся звездам,
а вся печаль – от заблуждения,
что человек для счастья создан.
* * *
Когда мы раздражаемся и злы,
обижены, по сути, мы на то,
что внутренние личные узлы
снаружи не развяжет нам никто.
* * *
Пока, пока, мое почтение,
приветы близким и чужим…
Жизнь – это медленное чтение,
а мы – бежим.
* * *
А пока мы кружим в хороводе
и пока мы пляшем беззаветно,
тление при жизни к нам приходит,
просто не у всех оно заметно.
* * *
Словами невозможно изложить,
выкладывая доводы, как спички,
насколько в этой жизни тяжко жить
и сколько в нас божественной привычки.
* * *
Я бы мог, на зависть многих,
сесть, не глянув, на ежа —
опекает Бог убогих,
у кого душа свежа.
* * *
Мне лезет в голову охальство
под настроение дурное,
что если есть и там начальство —
оно не лучше, чем земное.
* * *
Никто не в силах вразумительно
истолковать устройство наше,
и потому звучит сомнительно
мечта о зернах в общей каше.
* * *
Мир хочет и может устроиться,
являя комфорт и приятство,
но правит им темная троица —
барыш, благочестие, блядство.
* * *
Давным-давно уже замечено
людской молвой непритязательной,
что жить на свете опрометчиво —
залог удачи обязательной.
* * *
Мы и в познании самом
всегда готовы к темной вере:
чего постичь нельзя умом,
тому доступны в душу двери.
* * *
А жалко, что на пире победителей,
презревших ради риска отчий кров,
обычно не бывает их родителей —
они не доживают до пиров.
* * *
Споры о добре,
признаться честно, —
и неразрешимы, и никчемны,
если до сих пор нам не известно,
кто мы в этой жизни и зачем мы.
* * *
Пути судьбы весьма окружны,
и ты плутать ей не мешай;
не искушай судьбу без нужды
и по нужде не искушай.
* * *
Я вижу, глядя исподлобья,
что цепи всюду неослабны;
свободы нет, ее подобья
везде по-своему похабны.
* * *
Боюсь, что Божье наказание
придет внезапно, как цунами,
похмелье похоти познания
уже сейчас висит над нами.
* * *
Молчат и дремлют небеса,
внизу века идут;
никто не верит в чудеса,
но все их тихо ждут.
* * *
Предел земного нахождения
всегда означен у Творца:
минута нашего рождения —
начало нашего конца.
* * *
Хотя я мыслю крайне слабо,
забава эта мне естественна;
смешно, что Бог ревнив, как баба,
а баба в ревности – божественна.
* * *
Числим напрасно
мы важным и главным —
вызнать у Бога секрет и ответ:
если становится тайное явным,
то изменяется, выйдя на свет.
* * *
Похожи на растения идеи,
похожи на животных их черты,
и то они цветут, как орхидеи,
то пахнут, как помойные коты.
* * *
Бежать от века невозможно
и бесполезно рваться вон,
и внутривенно, и подкожно
судьбу пронизывает он.
* * *
Стихийные волны истории
несут разрушенья несметные,
и тонут в ее акватории
несчетные частные смертные.
* * *
Здоровым душам нужен храм —
там Божий мир уютом пахнет,
а дух, раскрытый всем ветрам, —
чихает, кашляет и чахнет.
* * *
Природа почему-то захотела
в незрячем равнодушии жестоком,
чтоб наше увядающее тело
томилось жизнедеятельным соком.
* * *
Развилка у выбора всякого
двоится всегда одинаково:
там – тягостно будет и горестно,
там – пакостно будет и совестно.
* * *
С переменой настроения,
словно в некой детской сказке,
жизни ровное струение
изменяется в окраске.
* * *
Наши головы – как океаны,
до сих пор не открытые нами:
там течения, ветры, туманы,
волны, бури и даже цунами.
* * *
Устроена забавно эта связь:
разнузданно, кичливо и успешно
мы – время убиваем, торопясь,
оно нас убивает – непоспешно.
* * *
Уставших задыхаться в суете,
отзывчиво готовых к зову тьмы,
нас держат в этой жизни только те,
кому опора в жизни – только мы.
* * *
Хоть пылью все былое запорошено,
душа порою требует отчета,
и помнить надо что-нибудь хорошее,
и лучше, если подлинное что-то.
* * *
Тихой жизни копошение —
кратко в юдоли земной,
ибо жертвоприношение
Бог теперь берет войной.
* * *
Не разум быть повыше мог,
но гуще – дух добра,
когда б мужчину создал Бог
из женского ребра.
* * *
Хоть на ответ ушли года,
не зря душа ответа жаждала:
Бог есть не всюду, не всегда
и существует не для каждого.
* * *
Все твари зла – их жутко много —
нужны по замыслу небес,
ведь очень часто к вере в Бога
нас обращает мелкий бес.
* * *
Я вдруг понял —
и замер от ужаса,
словно гнулись и ехали стены:
зря философы преют и тужатся —
в Божьих прихотях нету системы.
* * *
Покуда все течет и длится,
свет Божий льется неспроста
и на высокие страницы,
и на отхожие места.
* * *
Как бы ни было зрение остро,
мы всего лишь наивные зрители,
а реальность и видимость – сестры,
но у них очень разны родители.
* * *
Когда устали мы резвиться
и чужды всякому влечению,
ложится тенями на лица
печать покорности течению.
* * *
По жизни понял я, что смог,
о духе, разуме и плоти,
а что мне было невдомек —
душа узнает по прилете.
* * *
На торжествах любой идеи,
шумливо празднуя успех,
различной масти прохиндеи
вздымают знамя выше всех.
* * *
Дабы не было слово пустым
в помогании душам пропащим,
чтобы стать полноценным святым,
надо грешником быть настоящим.
* * *
Когда б достало мне отваги
сказать мораль на все века,
сказал бы я: продажа шпаги
немедля тупит сталь клинка.
* * *
Веря в расцвет человеческой участи,
мы себе искренне врали,
узкие просеки в нашей дремучести —
это круги и спирали.
* * *
Давно томят меня туманные
соображения о том,
что все иллюзии гуманные —
смешными кажутся потом.
* * *
Звуков симфония, зарево красок,
тысячи жестов ласкательных —
у одиночества множество масок,
часто весьма привлекательных.
* * *
От жизни утробной до жизни загробной
обидно плестись по судьбе
низкопробной.
* * *
Природы пышное убранство
свидетельствует непреложно,
что наше мелкое засранство
ей безразлично и ничтожно.
* * *
Страх бывает овечий и волчий:
овцы блеют и жмутся гуртом,
волчий страх переносится молча
и становится злобой потом.
* * *
Прекрасна образованная зрелость,
однако же по прихоти небес
невежество, фантазия и смелость
родили много более чудес.
* * *
Сценарист, режиссер и диспетчер,
Бог жестокого полон азарта,
и, лишь выдохшись, жизни под вечер,
мы свободны, как битая карта.
* * *
При Творце с его замашками,
как бы милостив Он ни был,
мир однажды вверх тормашками
все равно взлетит на небо.
* * *
Одни летят Венеру посмотреть,
другие завтра с истиной сольются…
На игры наши
молча смотрит смерть
и прочие летающие блюдца.
* * *
Чувствую угрюмое томление,
глядя, как устроен белый свет,
ведь и мы – природное явление:
чуть помельтешили – и привет.
* * *
Мне любезен и близок порядок,
чередующий пламя и лед:
у души за подъемом – упадок,
за последним упадком – полет.
* * *
Киснет вялое жизни течение —
смесь докуки, привычки и долга,
но и смерть – не ахти приключение,
ибо это всерьез и надолго.
2
{"b":"11239","o":1}