ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Я находился с Гитлером с глазу на глаз. Он слушал меня, не перебивая, почти двадцать минут. Я рассказал ему о тех трех выступлениях, прослушанных мной в Берлине, в которых выражался один и тот же упрек по адресу генералитета сухопутных войск, и затем продолжал:

«Все генералы, с которыми мне после этого приходилось встречаться, выражали свое удивление и неудовлетворенность тем, что люди, занимающие видное положение в Имперском правительстве, питают к ним такое явное недоверие, хотя они в только что закончившейся Польской кампании использовали все имевшиеся у них возможности, не жалея своей жизни, сражаясь за Германию и победоносно завершили кампанию в течение неполных трех недель. Я считаю, что допустить трещину такого размера внутри высшего командования перед лицом предстоящей тяжелой войны с Западными державами – значит обречь наступление на провал. Вы, может быть, будете удивляться, что к Вам пришел и говорит об этом один из самых молодых корпусных командиров. Я просил сделать этот шаг многих старших генералов, но ни один из них не изъявил готовности. После того как Вы выслушали меня, вы не сможете говорить впоследствии: "Я выразил свое недоверие к генералам сухопутных войск, а они смирились с этим. Ни один из них не протестовал против этого". Вот поэтому я и пришел сегодня к вам, чтобы заявить протест против высказываний, которые мы восприняли как несправедливые и оскорбительные. Если Вы питаете недоверие к отдельным генералам (а речь может идти только об отдельных генералах), тогда вы должны отстранить их. Предстоящая война будет продолжаться долго. Мы не можем терпеть такого раскола в высшем командовании, необходимо восстановить доверие, пока война не перешла в критическую стадию, как это имело место во время Первой мировой войны в 1916 г., пока Гинденбург и Людендорф не возглавили Верховное командование[170]. Однако тогда этот шаг был предпринят уже слишком поздно. Наше же Верховное командование должно остерегаться такого положения, когда необходимые решительные меры опять будут приняты с опозданием».

Гитлер слушал меня очень серьезно. Когда я закончил, он бесцеремонно сказал: «Речь шла о главнокомандующем сухопутными войсками!» Я ответил: «Если Вы не питаете доверия к главнокомандующему сухопутными войсками, то Вы должны сместить его и поставить во главе сухопутных войск такого генерала, которому Вы больше всех доверяете». И вот Гитлер поставил вопрос, которого я опасался: «Кого вы предлагаете?» Я стал перебирать в памяти лиц, которые, по моему мнению, способны были выполнять эту ответственную должность. Первым я назвал генерал-полковника фон Рейхенау. Гитлер отклонил его кандидатуру: «О нем не может быть и речи».

Выражение его лица было необычайно недовольным, и я понял, что Рейхенау во время нашей беседы в Дюссельдорфе нисколько не преувеличивал, говоря о своих плохих взаимоотношениях с Гитлером. Ряд других кандидатур, начиная от генерал-полковника фон Рундштедта, был также отклонен. Я встал в тупик и замолчал. Тогда начал говорить Гитлер. Он подробно изложил историю возникновения своего недоверия к генералам, начиная с момента создания вермахта, когда [барон Вернер фон] Фрич и [Людвиг] Бек создали для него ряд трудностей, противопоставив его требованию о немедленном создании 36 дивизий свое предложение ограничиться 21 дивизией[171]. Перед оккупацией Рейнской области генералы тоже предостерегали его; они были даже готовы, увидав первые признаки недовольства на лице французов, отвести обратно введенные в Рейнскую область войска, если бы имперский министр иностранных дел не высказался против этой уступки. Затем его сильно разочаровал фельдмаршал фон Бломберг и ожесточил случай с Фричем[172]. Бек возражал против мер по решению Богемского вопроса и не принял в ликвидации кризиса никакого участия. Нынешний главнокомандующий внес ему совершенно неприемлемые предложения по вопросам вооружения. Ярким примером этого является его совершенно неудовлетворительное предложение о расширении производства легких полевых гаубиц. Его план содержал смехотворно малые цифры. Уже есть разногласия и по вопросу проведения Польской кампании. Что же касается проведения предстоящей кампании на Западе, то его, Гитлера, мнение тоже расходится с точкой зрения главнокомандующего.

Затем Гитлер поблагодарил меня за мою откровенность, и беседа закончилась, не принеся никаких результатов. Она продолжалась около часа. Удрученный перспективами, которые нарисовал мне Гитлер, я вернулся в Кобленц.

Глава V

Кампания на западе

Подготовка

До начала кампании против Западных держав, чего мы рады были бы избежать, изучался опыт боевых действий в Польше. Он показал (и для меня это не было неожиданностью), что легкие пехотные дивизии представляют собой неполноценные соединения. Было решено переформировать их в танковые дивизии, который получили номера от 6 до 9. Мотопехотные дивизии оказались слишком громоздкими по своему составу, и из них было изъято по одному мотопехотному полку. Перевооружение танковых полков танками типа PzKpfw III и PzKpfw IV, что было особенно важно и необходимо, продвигалось чрезвычайно медленно вследствие отсутствия у промышленности необходимых производственных мощностей, а также в результате того, что ряд новых моделей танков был законсервирован Верховным командованием сухопутных войск.

В мое подчинение (по вопросам боевой подготовки) было передано несколько танковых дивизий и пехотный полк «Великая Германия». Меня же занимали главным образом мысли о плане и возможном ходе операций на Западе.

Верховное командование сухопутных войск (ОКХ), подгоняемое Гитлером, намеревалось в очередной раз использовать старый план – так называемый «План Шлиффена» образца 1914 г. Это было быстрее и проще, но полностью отсутствовал фактор новизны. Поэтому очень скоро военная мысль начала работать в другом направлении. Как-то в ноябре 1939 г. фон Манштейн попросил меня зайти к нему. Он изложил мне свои взгляды относительно наступления крупными танковыми силами через Люксембург и южную часть Бельгии на «линию Мажино»[173] у Седана с целью прорыва этого укрепленного участка, а затем и всего французского фронта. Манштейн попросил меня рассмотреть его предложение с точки зрения специалиста по танковым войскам. После детального изучения карт и на основе личного знакомства с условиями местности во время Первой мировой войны я смог заверить Манштейна, что планируемая им операция осуществима. Единственное условие, которое я мог поставить, было использование в этом наступлении достаточного количества – а лучше всего всех! – танковых и мотопехотных дивизий,

После этого Манштейн составил докладную записку. Одобренная и подписанная генерал-полковником фон Рундштедтом 4 декабря 1939 г. она была направлена в Верховное командование сухопутных войск, где, однако, одобрения не получила. Верховное командование сухопутных войск первоначально хотело использовать для наступления через Арлон лишь одну-две танковые дивизии. Начался обмен мнениями по этому вопросу. Я считал такие силы слишком слабыми, а потому и операцию – бессмысленной. Дробление и без того слабых танковых войск было бы самой крупной ошибкой, какую только можно совершить. И именно перед возможностью ее совершения как раз и стояло Верховное командование сухопутных войск. Манштейн настоятельно добивался своего, чем навлек на себя недовольство ОКХ в такой степени, что его перевели на пост командира армейского корпуса. Он попросил дать ему хотя бы танковый корпус, но его просьба не была удовлетворена. Так Манштейн – наш самый лучший оперативный ум – возглавляя корпус в третьем эшелоне принял участие в кампании, которая своим блестящим проведением во многом обязана предложенному им плану. Его преемником в штабе генерал-полковника фон Рундштедта стал более спокойный генерал[-лейтенант Георг] фон Зоденштерн.

вернуться

170

Это произошло 29 августа 1916 г.

вернуться

171

Дело было в том, что еще до прихода Гитлера к власти в Военном министерстве был разработан план по увеличению численности рейхсвера в три раза – до 300 тыс. человек, т. е. с 7 до 21 дивизии. Гитлер потребовал доведения численности вооруженных сил единовременно до 36 дивизий. Однако переход на 21 дивизию был уже полностью рассчитан, были выделены необходимые ресурсы, казарменное довольствие, определены командные кадры. Изменение планов требовало дополнительного времени и средств, в связи с чем командование сухопутных войск настояло на своей точке зрения, отложив увеличение до 36 дивизия на второй этап.

вернуться

172

Судя по всему Гитлер имел в виду «кризис Бломберга – Фрича», о котором говориться в самом начале главы III.

вернуться

173

«Линия Мажино» (la Ligne Maginot) – система фортификационных сооружений вдоль франко-германской границы, построенная в 1929–1934 гг. (и модернизировавшаяся вплоть до 1940 г.). Названа в честь ее инициатора, французского военного министра Анри Мажино. Имела протяженность ок. 380 км и считалась неприступной. Линия состояла из трех укрепрайонов – Мецкого, Лаутерского, Бельфорского, – Рейнского укрепленного фронта, Саарского оборонительного участка. Было построено ок. 5600 долговременных огневых сооружений (в т. ч. 520 артиллерийских и 3200 пулеметных). Для обороны линии было задействовано ок. 300 тыс. человек.

30
{"b":"11248","o":1}