ЛитМир - Электронная Библиотека

— Там нет карандашей, — заметил Этан, добавив про себя: «И слава Богу!»

Мишель осознала, что делает, и робко улыбнулась.

— Иногда я убираю туда карандаши, чтобы найти потом, когда понадобятся.

Этан вспомнил их первую встречу. Она обыскала весь стол, прежде чем сумела найти карандаш в пучке волос.

— А теперь их там нет. Уверен, твои вещи в безопасности.

— А мои очки?

— Они были в кармане рубашки, которую я отдал Китти. Оправа немного погнулась.

— Погнулась! Но…

— От удара, — коротко объяснил Этан. — Но это слишком мизерный выкуп за твою жизнь.

Действительно, беспокойство было напрасным, поняла Мишель. Погнутые очки были наименьшей из неприятностей, всего-навсего неудобством. Однако почему-то именно это напомнило ей об остальных бедах и потерях. На глаза навернулись слезы, подбородок мелко задрожал.

— Ты оплакиваешь очки? — недоверчиво и насмешливо осведомился Этан. — Послушай, я решительно отказываюсь понимать тебя. Погибли твои друзья, ты сама… о черт, незачем перечислять все твои беды… а ты оплакиваешь пропажу очков!

Мишель вытерла глаза и всхлипнула, пытаясь сдержать дрожь.

— Нет, очки тут ни при чем, — сдавленно пробормотала она и перевернулась на бок, чтобы скрыть неудержимо льющиеся слезы.

Этан не ответил, Он молча сидел в углу комнаты, ожидая, пока выровнявшееся дыхание подскажет ему, что Мишель заснула. Для этого понадобилось не менее двадцати минут, но в конце концов Мишель поддалась усталости.

Этан раздул затухающий огонь в печке и подбавил угля, чтобы печка согревала комнату всю ночь. Он проверил кобуру, убрал лишнее оружие и патроны из кольта. Открыв третий ящик комода, сунул туда патроны и прикрыл их ворохом одежды. В шкафу хранилось несколько одеял. Этан вытащил их и разложил на полу рядом с постелью. После семи ночей, проведенных на жесткой земле, Этан мечтал добраться до настоящей кровати. Он даже подумывал разделить ее с Китти, Джози или Кармен, но не с Мэри-Мишель Деннехи. Только не с Мишель.

Она забрала себе обе подушки — одну обняла, прижав к груди, на другую положила голову. Этан осторожно приподнял ее голову и потянул подушку к себе. Мишель не шевелилась. Этан осторожно высвободил примятые волосы и провел большим пальцем по шелковистым прядям. Мысленно он увидел Мишель в изголовье постели, проводящей гребнем по волосам — волосы распрямлялись только для того, чтобы тут же свернуться в локоны. Этан нехотя отпустил волосы, предвидя, как поведет себя Мишель, если проснется и увидит его рядом.

Пугать ее не было смысла, Мишель и без того перепугана.

Раздевшись, Этан задул лампы и улегся на свое жесткое ложе. Спать на полу было теплее, чем на земле, но лишь немногим мягче. Повернувшись на спину, он подложил ладони под голову и уставился в потолок, размышляя, что теперь делать с Мишель Деннехи.

Мысленно Этан вернулся на пять месяцев назад, в тот день, когда он побывал в редакции «Кроникл». Конца работе, которую он обещал выполнить для Карла Франклина, Джона Ривингтона и Логана Маршалла, пока не предвиделось. Все, что они обсуждали в тот день, решали, загадывали, не подготовило Этана к тому, с чем ему пришлось столкнуться. Он ничем не был обязан ни одному из этих людей — ни владельцу железнодорожной компании, ни члену правительства, и уж конечно, ни владельцу «Кроникл». Однако бросить работу он не мог. После того что случилось во время ограбления, Этан чувствовал себя в долгу перед кондукторами, машинистом и репортерами, занимавшими пять последних вагонов триста сорок девятого поезда.

Наконец он задремал, вспоминая Дрю Бомона я пинок, которым отправил репортера вниз, по склону горы. Сумел ли он выжить? И если сумел, хватило ли у него ума серьезно отнестись к предостережению Этана? Статья о Мишель Деннехи и ее подлинных отношениях с Дрю и газетой « Кроникл» была бы равносильна смертному приговору — для Мишель и для Этана.

Ее разбудила давящая тяжесть в груди, которая выжимала воздух из легких и мешала сделать вдох. Мишель вцепилась во что-то мягкое. Она вертелась и отбивалась, отталкиваясь ногами и руками.

— Прекрати, Мишель! — послышался торопливый хриплый шепот. — Черт побери, прекрати отбиваться, и я отпущу тебя! Ничего я с тобой не сделаю! — Этан сидел на краю постели, склонившись над Мишель. Локтем он упирался ей в грудь, ладонью зажимал рот. Другой рукой Этан пытался удержать ее руки. — Да проснись же наконец! — нетерпеливо потребовал он.

Мишель уже давно не спала, только не могла заявить об этом. Она задыхалась — ладонь Этана надежно зажимала ей нос. Мишель удалось изо всех сил вцепиться в эту ладонь зубами.

Этан выругался. Он убрал пальцы от носа, не освобождая рот. Мишель снова приготовилась кусаться, и Этан отдернул руку. Поднеся ладонь ко рту и осмотрев рану, он пытался определить, прокушена ли кожа до крови, а Мишель тем временем жадно глотала воздух.

— Я же сказал, что ничего тебе не сделаю! — возмутился Этан.

— И чуть не задушили меня! Понизив голос, он сурово объяснил:

— Ты вопила во всю мочь! Еще несколько секунд, и сюда сбежалась бы вся округа!

Едва он договорил, как послышался стук в дверь.

— Кого там черт несет? — раздраженно отозвался Этан. Хэппи приоткрыл дверь, просовывая голову в щель.

Отблеск затухающих в печке углей окрасил в ярко-оранжевый цвет его покрытое шрамами лицо. Хэппи широко ухмылялся.

— Ты не мог бы ублажать свою подружку чуток потише, Этан? Кое-кто из нас уже спит.

Мишель отстранилась от Этана и села.

— Он не ублажал меня, — процедила она сквозь стиснутые зубы.

Хэппи перевел взгляд с Этана на Мишель и обратно.

— Ладно, если хочешь поколотить ее, сперва заткни ей рот. Незачем будить всех остальных. — Он кивнул, словно подтверждая свое мнение, и попятился в коридор.

Подавив в себе вопль, который наверняка бы достиг ушей Хэппи, Мишель швырнула в дверь подушку.

— Черт бы тебя побрал, уб… Этан снова закрыл ей рот.

— И ругаешься ты по-мужски. Ладно, помолчи. — Он подождал минуту. — Договорились?

Мишель кивнула, глядя на него огромными глазами поверх ладони, зажавшей рот.

— Вот и хорошо — мне уже надоело возиться с тобой. До рассвета осталось всего несколько часов. — Он осторожно убрал ладонь. — Спи. — Зевая, Этан сполз с постели на пол. После мягкой кровати пол показался ему еще жестче. Этан взбил подушку и кисло взглянул на нее, недовольный приданной ей формой. Несколько раз он ворочался с боку на бок, прежде чем нашел сравнительно удобную позу. Удовлетворение Этан выразил звуком, представлявшим нечто среднее между стоном и вздохом.

Наступила блаженная тишина… но продолжалась она недолго.

Мишель перекатилась на край кровати и взглянула вниз. Она различила Этана под одеялами, но так и не смогла определить в темноте, к чему обращается — к ногам или голове.

— Неужели я действительно кричала? — спросила она.

Этан отозвался протяжным стоном:

— Ты слышала когда-нибудь боевой клич индейцев? Мишель ничего подобного не слышала, но поняла смысл вопроса. Она с облегчением выяснила, что с Этаном вполне можно беседовать.

— Простите, если разбудила вас. Должно быть, мне что-то приснилось.

— Ничего себе сон! Мишель кивнула.

— Настоящий ад — я имею в виду сон. По крайней мере мне так показалось. Сейчас уже трудно вспомнить. — Прикрыв глаза, она вновь увидела черную скользкую пустоту, окружающую ее, пульсирующую, словно живое существо. Иногда она казалась нематериальной, как полночь, гладкой, как полированный оникс, холодной, как родниковая вода. Затем становилась гнетущей, удушливой и тяжелой, бросалась на Мишель и стискивала со всех сторон. Спасения не было, единственное, что оставалось, — погружаться все глубже. Воспоминания вызвали у нее отчаянную дрожь. Мишель заерзала под одеялом. — Пустота, — произнесла она, — вот что мне снилось.

Этан надеялся, что, если он не поддержит разговор, Мишель вскоре опять уснет и оставит его в покое.

23
{"b":"11258","o":1}