ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Calendar Girl. Долго и счастливо!
Диалог: Искусство слова для писателей, сценаристов и драматургов
Удар отточенным пером
Актриса на роль подозреваемой
«Я всегда на стороне слабого». Дневники, беседы
Три дня до небытия
Армагеддон. 1453
Земля лишних. Два билета туда
Черная Пантера. Кто он?

Люк догнал Брай и прислонился к стене, чтобы перевести дух. Брай не могла позволить себе такой роскоши. Встав на камень, она смотрела в сторону леса, прикрыв глаза от солнца. Люк взглянул на ее ноги и отметил, что они весьма стройные. Когда он снова перевел взгляд на ее лицо, Брай уже не смотрела на лес, а наблюдала за ним. Расправив юбку, она прикрыла ноги. Сейчас она уже не походила на женщину, которая бежала по лужайке, сверкая голыми коленками. Люк протянул ей руку, и Брай спустилась с камня.

— Почему мы здесь? — спросил Люк.

— Я здесь потому, что отчим собирается убить Аполлона. Я не успела остановить его. А зачем вы здесь, не знаю.

Люк проигнорировал ее грубость. Возможно, она мстила ему за то, что он рассматривал ее ноги.

— Это был мистер Фостер…

Это был не вопрос, а скорее утверждение. Люди узнавали Оррина по его поведению. Даже когда Брай знала, что он грубо себя поведет, он и тогда умудрялся дать ей понять, что она его недооценила.

— Да, — ответила она. — Хозяин «Конкорда».

— И часто он так ездит?

— Вы хотите сказать — пьяным?

Люк не знал, что Фостер пьян, но поверил Брай на слово.

— Я думал, что он контуженый.

— Контуженый? Вы правильно подметили. А лошадь — моя. Но в данный момент это ничего для него не значит. Раньше он никогда не осмеливался делать это.

— Вы думаете, что он снова прискачет сюда?

— Он уже не может остановиться. Эта стена служит для него вызовом. Пусть бы лучше он сломал шею себе, но скорее он сломает шею Аполлону.

Их внимание привлек стук копыт. Как и предсказывала Брай, ее отчим верхом на Аполлоне вырвался из леса и поскакал к стене. Фостер, припав лицом к гриве коня, безжалостно нахлестывал его по крупу. Животное громко ржало и, разбрызгивая пену, летело вперед.

Размахивая руками и призывая Аполлона, Брай бросилась им навстречу.

— Будь ты проклята, Брай! — закричал Фостер, увидев ее. — Я раздавлю тебя, дьявольское отродье!

Брай остановилась. Капли пота выступили у нее на лбу и верхней губе, тело сотрясала крупная дрожь. Аполлон вихрем налетел на нее и сбил с ног.

Она услышала крик Люка, только когда упала на траву. Брай чувствовала, как дрожит под ней земля. Перевернувшись на бок и выпутавшись из юбок, она вскочила на ноги. Отчим продолжал гнать коня к стене. Она знала, что сейчас произойдет.

Ей уже давно казалось, что в ней притупились все чувства, но однако, следя за тем, как Аполлон несется навстречу своей гибели, она поняла, что с прошлым еще не покончено. Сердце ее пронзили боль и неизбежность потери.

Она наблюдала за происходящим как бы со стороны. Она не могла пошевелить рукой или закричать, а только смотрела, как Аполлон мчится вперед. Крепкие мускулы коня напряглись и лоснились на солнце. На лице сидящего на нем Оррина было написано упрямство, свойственное дуракам и пьяным.

На их пути стоял Кинкейд. Он припал к каменной стене, сбросив с себя сюртук, и его вылинявшая рубашка белым пятном светилась на солнце. Мышцы его были напряжены, он изготовился к прыжку, словно хищник, выслеживающий свою жертву.

Внезапно он прыгнул. Его прыжок был похож на грациозный прыжок снежного барса, дополненный безошибочной точностью сокола. Аполлон заржал и сменил направление, проскакав вдоль стены, вместо того чтобы перепрыгнуть через нее. Люк вцепился в Оррина и стащил его с седла, а лошадь поскакала дальше, постепенно замедляя бег.

Легкие Брай наполнились воздухом, и силы вернулись к ней. Пошатываясь, она подошла к тому месту, где на земле мутузили друг друга отчим и Лукас Кинкейд. Было трудно поверить, что они оба находились в сознании.

— Отпусти его, Оррин! — приказала она. — Он спас тебе жизнь.

— Он пытался меня убить! — прорычал Оррин. Брай склонилась над ними и, ловко уклоняясь от катавшихся по земле тел, попыталась схватить отчима за воротник, но промахнулась. Она сделала еще одну попытку, и на этот раз ей удалось помочь Лукасу пригвоздить отчима к земле. Перекинув ногу через толстый живот Оррина, Лукас уселся на него верхом. Оррин начал вырываться, но Лукас не собирался его отпускать.

— Аааооох! — Воздух, вырвавшийся из желудка Оррина, был пропитан запахом алкоголя и перебродившей пищи. Если бы Лукас чиркнул спичкой, эта смесь могла бы загореться. — Я не могу дышать, — стонал Оррин.

— Я тоже не могу, — пробурчал Лукас, отворачиваясь.

— Ты сдавил мне легкие.

— Дыши другим местом.

— Меня сейчас стошнит!

Эта угроза подействовала, и Люка как ветром сдуло с живота Оррина, которого тут же начало рвать, да так сильно, что ветхая рубашка Люка покрылась зелеными пятнами, и он засомневался, выдержит ли она еще хоть одну стирку. Два доллара пропали.

Лукас отряхивал панталоны, когда у Оррина начался новый приступ рвоты.

Неожиданно Фостер нанес ему сильный удар в челюсть. У Лукаса перехватило дыхание, в глазах потемнело. Брай, не выдержав, в ярости налетела на отчима и принялась пинать его ногами. У Люка двоилось в глазах, и он видел, как две Брай начали колошматить Фостера куском обвалившейся штукатурки. «Ей легче, — подумал он, увидев, как Фостер закрывает голову руками, — она не одна, их две».

Наконец Лукас пришел в себя. Брай сидела рядом, поддерживая его за плечи и похлопывая по щеке. Ему показалось, что на ее лице промелькнуло сочувственное выражение. Впрочем, взгляд ее сапфировых глаз оставался бесстрастным, а нижняя губа была сердито поджата. Он подумал, что она решила не демонстрировать своих эмоций, чтобы ему не взбрело в голову то, чего не было и в помине.

Он приоткрыл глаза, и Брай тут же убрала руку с его щеки.

— Отлично, — заметила она удовлетворенно. — Как ваша челюсть? Не сломана?

Лукас подвигал челюстью из стороны в сторону.

— Не сломана, — ответил он, хотя с ней было не все в порядке. Он никак не мог вспомнить, когда Фостер нанес ему удар. Лукас повернул голову туда, где лежал Фостер, и у него все поплыло перед глазами.

— Вам лучше смотреть на меня, — посоветовала Брай. Лукас усмехнулся:

— Если позволите.

Он заметил, что Брай не покраснела, как это происходит с большинством женщин. Она даже не допускала мысли, что кто-то посмеет с ней заигрывать. Улыбка Лукаса исчезла. Стараясь не двигать головой, он скосил глаза в сторону Фостера, но увидел только его раздвинутые ноги и толстый живот.

Его грудь вздымалась и резко опадала, из горла вылетали громкие звуки, и от этих звуков сотрясалось его огромное тело. Ноги Фостера при этом оставались неподвижными.

— Предсмертные хрипы? — испуганно спросил он.

— Храп.

— Он храпит? — удивился Лукас, осторожно приподнимаясь на локте, чтобы получше рассмотреть Фостера. — Значит, вы не убили его?

— На этот раз нет.

— Жаль.

Брай кинула на него острый взгляд. Он что, говорил об этом серьезно? Не зная, что ответить, она решила промолчать.

— Вы можете сесть?

Оттолкнувшись от земли, Лукас принял сидячее положение. Голова больше не кружилась. Он покрутил плечами, затем проделал то же самое с шеей. Все было в порядке. Случайно его взгляд упал на стену. С земли ее высота показалась ему весьма значительной.

— Вы вели себя как герой, — проговорила Брай, проследив за его взглядом. — Вы спасли моего коня.

Краешком глаза Люк увидел, что Аполлон мирно пасется на поляне, время от времени тихо пофыркивая.

— С вашим конем все в порядке? — спросил Люк.

— Насколько я могу судить, сидя здесь, похоже, в порядке. Но я пока не пыталась подойти к нему близко.

— Ваш отчим загнал коня. Его бы надо хорошенько обтереть.

— Я этим и займусь, как только вы встанете на ноги. Люк понял ее намек и, быстро вскочив, протянул ей руку.

— Я забыл, что вы самостоятельная женщина, — хмыкнул он, когда Брай не сделала ни единого движения, чтобы помочь ему подняться. Слава Богу, что она не схватилась за нож и не расценила его вежливость как угрозу. Правда, у нее не было под рукой ножа для вскрывания писем, но, судя по тому, как она обошлась с Фостером, Брай была женщиной изобретательной.

7
{"b":"11259","o":1}