ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Грудное вскармливание. Настольная книга немецких молодых мам
Мои годы в General Motors
Под алыми небесами
Удар отточенным пером
Серафина и расколотое сердце
Я, мой убийца и Джек-потрошитель
48 причин, чтобы взять тебя на работу
Горький, свинцовый, свадебный
Мажор-2. Возврата быть не может

– Пенни за то, чтобы угадать ваши мысли, – тормошила ее миссис Уэбстер. – Что-то вы притихли, дорогая.

Клер удивилась, что ее задумчивость не ускользнула от внимания ее наставницы, – с той минуты, как они двинулись в путь, та без умолку трещала о своем желудке. И теперешнее замечание говорило о том, что эта волнующая тема наконец исчерпана.

– Скажите, как по-вашему, капитан Гамильтон – привлекательный мужчина? – без излишних предисловий поинтересовалась Клер.

Карета плавно катилась вперед. Так что тот факт, что миссис Уэбстер резко подскочила на сиденье, никак нельзя было объяснить некстати подвернувшимся ухабом. И Клер, если бы она могла видеть, совсем не понравилась бы усмешка, скользнувшая по губам ее компаньонки.

– Ага, так вот откуда ветер дует… – многозначительно произнесла она.

– Я же просто спросила, – резко сказала Клер. – И незачем искать в моих словах смысл, которого там нет.

Улыбка миссис Уэбстер тут же слетела с ее лица.

– Я не хотела вас обидеть, мисс Банкрофт! Конечно, у меня сложилось кое-какое мнение о внешности капитана.

Клер было мало дела до ее извинений. Однако, сделав над собой усилие, она попыталась, чтобы голос ее звучал более мягко.

– Я бы хотела его услышать, если не возражаете.

– Что ж… конечно, формально нас не представили друг другу… как вы понимаете. Так что видела я его, лишь когда он входил к его светлости или выходил от него. И должна сказать, что мне он показался весьма внушительным.

– Конечно, я понимаю. – Это вполне соответствовало собственному представлению Клер – этакий огромный каменный тики, суровый и могучий. – Но это не совсем то, что мне хотелось бы знать. Опишите его.

– Ну, волосы у него медного цвета. Не такого, как новенькая монетка, нет, – больше напоминают ту, что уже давно завалялась у вас в кармане.

– Темные?

– Да-да, только не с прозеленью. – Миссис Уэбстер рассмеялась своей незамысловатой шутке. – Они и не рыжие, и не каштановые, скорее цвета опавших осенних листьев. Иногда таким бывает закат. Вы меня понимаете?

Клер попыталась представить себе это.

– Да. Что-нибудь еще?

– У него темные глаза, – продолжала миссис Уэбстер. – Не такие темные, как ваши, но тоже карие. Суровое лицо с римским носом, а в профиль напоминает хищную птицу. Очень похож на герцога в молодости – надеюсь, вы не сочтете это дерзостью с моей стороны.

Клер вспоминала… вот герцог Стрикленд проходит через толпу, и головы поворачиваются ему вслед. Его чары не оставили равнодушной и ее. Совсем еще девочкой, расхрабрившись, она как-то предложила крестному жениться на ней. При этом воспоминании Клер не могла не улыбнуться. Конечно, потом она не знала, куда деваться от стыда, но ее матушка не видела в этом ничего страшного. Первым пришел в себя Стикль, объявив, что безумно польщен ее предложением.

– Тогда, значит, он красивый, – пробормотала Клер.

– Это еще слабо сказано, – признала миссис Уэбстер. – И все же нет… не совсем. Он был бы красив, если бы не шрам.

– Шрам?!

– У капитана на лице белый шрам, который тянется от самых волос через висок до подбородка. Не знаю, как он его получил и давно ли это произошло. Сам он, впрочем, похоже, его не замечает, так что, думаю, с тех пор минуло немало лет. Ничего уродливого в нем нет. И однако, именно этот шрам мешает мне назвать капитана Гамильтона красавцем.

Губы Клер удивленно приоткрылись.

– Но, миссис Уэбстер, тогда я просто не понимаю…

– Потому что я вдова? – лукаво спросила миссис Уэбстер. – Да еще старая женщина? Ну так что ж? Это не мешает мне восхищаться чем-то по-настоящему красивым, когда я это вижу.

– Даже таким вспыльчивым и надменным человеком, как капитан? – поддразнила Клер. – А вы уверены, что не хотите отправиться со мной? Может статься, что вы и капитан…

Вместо ответа миссис Уэбстер сердито хлопнула ее по рукам.

– А вот мне сдается, что одного взгляда в сторону этого вашего капитана достаточно, чтобы моя язва разыгралась с новой силой! И я очень сомневаюсь, что подобное путешествие пойдет на пользу мне и моему хрупкому здоровью.

Улыбнувшись, Клер ничего не сказала. Миссис Уэбстер снова оседлала своего любимого конька.

– А ты нынче вечером не в настроении! – заметил Катч, с намеком кивнув в сторону книги, лежавшей открытой на коленях у капитана. Она оказалась там несколько минут назад, когда Рэнд устал держать ее в руках. До этого времени он хотя бы делал вид, что читает. Свернув газету вчетверо, Катч отложил ее в сторону и поднес к губам стакан с бренди. – Запоздалые сожаления?

Рэнд прекрасно понимал, на что намекает Катч.

– Это все в прошлом, – признался он. – С тех пор я уже раз сто проклинал себя за то, что согласился взять ее на борт.

Катч кивнул. Ему еще не доводилось видеть, чтобы его капитан, приняв решение, сомневался в его правильности.

– От женщины на корабле одни неприятности, – глубокомысленно произнес он.

Брови Рэнда скептически поползли вверх. – Ты веришь в это не больше, чем я сам.

– Ну, я думал… может, вам нужен предлог, чтобы дать задний ход… – пожал плечами Катч.

– Слишком поздно – послезавтра уже отплываем. А тут дел невпроворот. Если учесть, сколько работы задали швеям, модисткам и белошвейкам, то, боюсь, в каюте мисс Банкрофт и повернуться будет негде, все займет новый гардероб. А сегодня я выбрал для нее сопровождающего.

– И что она собой представляет?

– Не она – он. Это мужчина.

– Ох ты! – Катч и не пытался скрыть разочарования. Его мечта заполучить на борт «Цербера» сразу двух женщин развеялась как дым. И не то чтобы он строил какие-то планы, вовсе нет, – просто мысль о том, как весело будет проводить время в их обществе, радовала его душу. – Вот уж не ожидал.

– Да и я, признаться, тоже. – Захлопнув книгу, Рэнд отложил ее в сторону. – До вчерашнего дня все кандидатки были женщинами. Потом Стрикленд решил показать мне остальных, которых он отыскал, пока мисс Банкрофт гостила в Эбберли-Холле. Сама она нашла их вполне приемлемыми. Но под конец все мы сошлись на том, что этот человек – исключительная удача.

– Что ж, отлично.

«Было бы еще лучше, будь он все-таки женщиной», – сварливо подумал Рэнд. Но сегодня он промолчал, потому что возражать было бы глупо. К тому же было ясно, что он просто придирается к человеку, а причиной всему – банальная ревность.

– Придется внести кое-какие изменения – я-то рассчитывал, что мисс Банкрофт и ее спутница будут жить в одной каюте, по крайней мере в смежных.

«А что, может статься, и будут», – подумал Катч. Скорее всего именно это и бесит Рэнда. Но он был не так глуп, чтобы высказываться вслух. Вместо этого он пробурчал нечто нечленораздельное.

Рэнд саркастически вздернул бровь, но предпочел воздержаться от вопросов.

– Его имя – Маколей Стюарт. Доктор Маколей Стюарт.

– Врач?

– Да, шотландец. У него неплохая практика в Абердине. Вообще-то он врач общего профиля, но его чрезвычайно интересует офтальмология. Правда, он не питает иллюзий относительно выздоровления мисс Банкрофт. По правде сказать, он даже объявил, что его французскому коллеге, доктору Мессье, следовало бы быть поосторожнее с подобными прогнозами. Миссис Уэбстер согласна, что он, может быть, и не так опытен в обращении со слепыми, зато он врач, а это уже кое-что. К тому же ей кажется, он не будет действовать мисс Банкрофт на нервы.

– А с чего он сам-то надумал отправиться в плавание? Из-за денег?

– Не думаю. Похоже, дела у него идут неплохо. Нет, скорее любовь к приключениям – загорелся романтической мечтой пересечь океан.

– Что ж, неплохо. Думаю, было бы куда хуже, окажись он из этих, из добреньких. На дух их не переношу!

Рэнд уже давно заметил ненависть Катча ко всякого рода филантропам и вполне разделял его чувства.

– У него нет ни малейшей склонности к миссионерской деятельности. Держу пари, пройдет несколько дней, и этот парень поймет, что романтика морских путешествий существует только в книжках!

17
{"b":"11260","o":1}