ЛитМир - Электронная Библиотека

— Сколько времени вам потребуется на ремонт, корабля?

Клод улыбнулся и посмотрел в уже ставшие знакомыми насмешливые светлые глаза.

— Я даю вам слово, — сказал Клод. — Ничего не случится с капитаном Траверсом, покуда он будет вашим гостем.

— Капитан, там что-то за бортом! — говоривший, безусловно, не был американцем: его речь выдавала в нем уроженца одного из центральных графств Англии.

Капитан отложил в сторону корабельный журнал и, угрюмо глядя на молоденького лейтенанта, сказал:

— Что-то для меня все равно, что ничего. Что, по-вашему, вы видели?

— Похоже на тело, сэр. Но мы не уверены. Хотите посмотреть сами?

— Да уж придется, — со вздохом сказал капитан. — Спустите на воду одну из шлюпок.

Когда лейтенант ушел, капитан со злостью захлопнул журнал. Сначала задержка из-за шторма, а сейчас еще и это — непонятно что. Так можно вообще никогда не добраться до места.

В приступе ярости капитан швырнул на пол один из стульев. Он появился на палубе в том мрачном расположении духа, в котором пребывал практически постоянно и к которому давно успела привыкнуть команда.

Стоя у борта, командир корабля наблюдал в подзорную трубу за тем, как его люди в шлюпке приближаются к качающемуся на воде предмету. Солнце, отражаясь от водной глади, слепило глаза, не давая возможности разглядеть получше таинственный объект. Сейчас трудно было поверить, что ночью бушевал шторм. Капитан поднял подзорную трубу и навел на незнакомый предмет вновь. Разглядеть ясно, к чему приближались его люди, по-прежнему не удавалось. Быть может, это была всего лишь какая-нибудь плавающая рухлядь? Капитан тихо выругался. Если они потратят время зря, лейтенанту не сносить головы.

Между тем матросы перестали грести, и один из них потянулся к воде. Капитан все пытался получше рассмотреть, что именно они собирались поднять в шлюпку.

— Тела, — бесстрастно сообщил он стоящему рядом с ним лейтенанту.

— Тела?

— Да, два тела, и оба были привязаны к обломку мачты. Скорее всего матросы с потопленного штормом корабля.

Помолчав, он опустил трубу.

— Одного они сбросили за борт, а второй, наверное, жив.

— Позвать врача? — спросил лейтенант и тут же пожалел о своей поспешности — капитан не терпел сочувствия к ближним, рассматривая его как проявление слабости. Уже не в первый раз молодой офицер задумался над тем, как случилось, что после всех в высшей степени достойных людей, под командованием которых ему довелось служить, судьба послала ему в начальники столь грубого и жестокого человека. Ответ командира не замедлил оправдать опасения его помощника.

— Подождем, пока тело доставят на корабль. Может, к тому времени лечить будет некого. Для того чтобы констатировать смерть, врач не нужен. У нас здесь полно народу, способного отличить живого от мертвеца.

— Да, сэр, — тихо ответил лейтенант.

Весть о спасенном быстро разнеслась по кораблю. Команда сгрудилась у борта, стараясь получше рассмотреть происходящее. Шлюпку быстро подняли вровень с бортом, и перед глазами матросов предстал человек, прежде столь хорошо знакомый команде «Принцессы ночи».

— Господи, да это женщина! — одновременно раздалось несколько голосов.

Матросы, по двое с каждой стороны, подхватили спасенную, чтобы передать ее стоящим на палубе.

Почувствовав на себе чьи-то руки, Алексис приподняла голову и жестом дала понять, чтобы ее оставили в покое.

— Сама, — с трудом проговорила она. — Я переберусь сама. Голос ее был хриплым, но по-прежнему властным.

Ей дали возможность двигаться самостоятельно, однако увидев, что придется прыгать, чтобы преодолеть пространство между кораблем и шлюпкой, Алексис взглядом попросила поддерживающих ее матросов о помощи.

Оказавшись наконец на твердой поверхности и дав понять, что более не нуждается в поддержке, Алексис огляделась. На палубе стояла мертвая тишина: матросы молча взирали на нее. Алексис стало трудно дышать — то ли от недостатка воздуха, то ли от этой гнетущей тишины. Она изо всех сил старалась превозмочь подкатившую к горлу тошноту. В тот момент, когда ей показалось, что она вот-вот упадет, кто-то протянул ей руку помощи.

— Ведите ее в мою каюту, — сказал молодой лейтенант, именно в этот момент пробившийся сквозь кольцо матросов. — Генри, позови врача.

Алексис слышала эти слова; она уже готова была повиноваться… И тут она увидела его.

Он вошел в центр круга, и моряки расступились, давая ему пространство. Он смотрел на нее так, будто перед ним было привидение.

Алексис подумала, что она, должно быть, смотрит на него с тем же выражением.

Она оттолкнула руку лейтенанта. Собрав в кулак всю свою волю, она шагнула к нему. Ее янтарные глаза превратились в щелки, похожие на иглы, и Алексис впилась ими в его черные холодные зрачки.

— Капитан Траверс, — тихо сказала она и плюнула на его до блеска начищенные ботинки.

Лейтенант Ян Смит сокрушенно смотрел на женщину, лежавшую на его койке. Лицо ее было мертвенно-бледным, тело вялым, почти безжизненным.

— Как вы думаете, доктор Джексон, почему она это сделала? — спросил он.

Хью Джексон как раз заканчивал развешивать мокрую одежду Алексис, используя для этого стулья.

— Откуда же мне знать? Вы сказали, она назвала капитана по имени?

— Да. А потом плюнула и упала в обморок.

Лейтенант невесело рассмеялся.

— Да уж, — продолжил он, — эта сцена не из тех, что легко забывается. Надо было видеть лицо нашего капитана. Я думал, нам придется спасать его, а не ее.

Ян подождал, пока стихнет смех Джексона. Их объединяла общая нелюбовь к капитану; хотя на корабле, пожалуй, нашлось бы от силы три-четыре человека, которые были по-настоящему привязаны к Траверсу, говорить о своих чувствах врач и старший помощник могли только друг с другом.

— Как вы думаете, они могли прежде встречаться?

Хью Джексон вздохнул.

— Ты задаешь мне вопросы, на которые может ответить только капитан или эта женщина.

Лейтенант собирался спросить о шрамах на ее спине, но передумал. На этот вопрос тоже пока нет ответа. Он решил сменить тему.

— Капитан Траверс хочет знать, когда она будет в состоянии двигаться. Она не может оставаться здесь, и мы должны поместить ее в трюм.

— Ему придется потерпеть, как и нам всем. Если принять во внимание, сколько длился шторм, она могла находиться в море часов двенадцать. Я с трудом представляю, как в этой ситуации вообще можно выжить. Впрочем, судя по этим отметинам у нее на спине, ей довелось пройти и через более жестокие испытания.

Последнюю фразу Джексон проговорил шепотом, словно боялся, что девушка может его услышать: она заворочалась на койке, и врач поспешил укрыть ее.

— Не могу понять, почему он хочет запереть ее в трюме. Чего он боится?

— Теперь вы задаете вопросы, ответа на которые я не знаю. Пошлите за мной, когда она очнется. Тогда и решим, достаточно ли она оправилась, чтобы ее можно было забирать отсюда.

— Где сейчас капитан? — спросил Джексон.

— У себя в каюте. Бесится. Злится из-за задержки. Он настроен на то, чтобы явиться к Лафитту без опозданий, непременно завтра после полудня — тютелька в тютельку как было назначено, прямо по расписанию и не важно, какой ценой.

Джексон взъерошил свои темные волосы, кое-где присоленные сединой. Сквозь стиснутые зубы он пробормотал:

— Хорошо. Чем дольше она пробудет здесь, тем лучше.

Лейтенант кивнул и вышел, решив проверить, не найдется ли кто-нибудь из команды, кто мог бы пролить свет на отношения этой девушки и капитана Траверса. Но и шесть часов спустя он знал не больше, чем вначале. Почти все матросы служили на «Шмеле» уже несколько лет, тогда как Траверс принял командование фрегатом всего полтора года назад. Более того, расспрашивать можно было не каждого: если бы о любопытстве старшего помощника стало известно Траверсу, его ждали бы серьезные неприятности. Надо сказать, что на кораблях, где командовал Траверс, не существовало разницы в дисциплинарных взысканиях ни для матросов, ни для младших командиров, а способ укрепления дисциплины был один — порка.

108
{"b":"11268","o":1}