ЛитМир - Электронная Библиотека

– Наверное, мне нельзя самой об этом судить. Это все равно что спрашивать у пьяницы, пьет ли он. Он, конечно, ответит: «Нет, только выпиваю».

– Господи, да ты просто невероятная нахалка! – Он вырвал из ее рук кружку для бритья и начал намыливать себе лицо. – Принеси мне зеркало из той комнаты. Оно на тумбочке для белья. – Когда Дженни вернулась, он жестом велел ей опять сесть на кровать и поднять зеркало. – Где моя бритва?

– А разве вы не смягчите сначала бороду? Я как раз для этого вскипятила воду.

Кристиан с неохотой вынужден был признать, что она права.

– Полотенце! – рявкнул он.

Дженни быстро отвернулась, чтобы он не заметил ее улыбки. Сумасшедшая, как же! Да судя по тому, что она слышала (и видела) о Кристиане Маршалле, из них двоих именно он – первый кандидат в психушку. Она подала ему полотенце, дождалась, пока он вытрет пену с лица, затем окунула полотенце в горячую воду, отжала и вернула Кристиану. Он накрыл полотенцем нижнюю часть лица и прижал его к подбородку.

– Во всяком случае, я себя сумасшедшей не считаю, – сказала Дженни. Возразить он не мог, и она продолжила:

– Я уже поблагодарила доктора Тернера за участие в моем спасении, хочу поблагодарить и вас. Вы помогли мне выбраться из этого ада. Вот все, что я могу об этом сказать. Если это вас не устраивает, я уйду, но должна предупредить: доктор Тернер сказал, что со мной нельзя ни о чем говорить, пока я сама не захочу этого… если вообще захочу.

– Как удобно! – хмыкнул Кристиан под горячим полотенцем.

– Думайте что хотите, – разрешила Дженни.

На самом деле она не видела в этом ничего удобного и хотела бы поделиться с кем-нибудь своей тайной. Но опыт научил ее осторожности. Она знала – доверять нельзя никому. Кристиан Маршалл, доктор Тернер и даже миссис Брендивайн не были исключениями. Если она им откроется, они сочтут ее сумасшедшей и снова начнется настоящее безумие. Молчание и время – вот единственные средства, на которые она могла положиться в борьбе со своими трудностями.

– Вы все равно скоро узнаете, поэтому скажу: миссис Брендивайн наняла меня в прислуги.

– Наняла тебя?! Но это же смешно! Я запрещаю!

Храбрость оставила Дженни. Она догадывалась, что такое может случиться, но боялась думать об этом. Что она будет делать, если он выставит ее на улицу?

– Почему?

– Потому что… потому что ты не вполне здорова, чтобы работать.

– Это не совсем так. Сейчас у меня очень легкие обязанности, но со временем я смогу делать больше.

Кристиан опять взял кружку с пеной и принялся намыливать свой распаренный подбородок. Когда с этим было покончено, он отставил в сторону кружку с кисточкой и протянул руку за бритвой.

– Подержи зеркало. Чуть выше. Вот так, – он начал осторожно скрести свой подбородок, вытирая лезвие бритвы о край тазика. – По-моему, миссис Брендивайн переборщила, – сказал он. – Ты находилась в этом доме как гостья, как пациентка Скотта. Но нанимать тебя на работу? Не представляю, о чем она думала? И о чем думал Скотт? Он не должен был с этим соглашаться!

– Я сама это предложила.

– Что?

– Мне знакома эта работа. Раньше я была горничной у одной леди.

– Ну, знаешь! Я, конечно, нисколько не сомневался, что ты не из Файв-Пойнтс, но горничной у леди?

Смех вырвался у него из груди. Кристиану пришлось опустить бритву, чтобы не порезаться. Вдруг резкая боль пронзила голову, и он едва не задохнулся.

Дженни сразу поняла, что ему плохо. Глаза его на мгновение закрылись, а лицо из желтого превратилось в пепельное. Она осторожно взяла бритву из его дрожащих пальцев:

– Я вас побрею.

– Сам могу, – огрызнулся смущенный Кристиан.

– Конечно, можете, – спокойно сказала Дженни, – но позвольте все-таки мне.

Он взглянул на нее с подозрением.

– Ты, кажется, сказала, что служила горничной у леди. И кем же, позволь узнать, была эта леди? Бородатой особой из паноптикума Барнума?[3]

Дженни скривила на сторону рот, показывая Кристиану, что она понимает его насмешку.

– Я часто брила своего отца. Откиньте голову немного назад, – она вздохнула, заметив его нерешительность, – уж не боитесь ли вы, что я перережу вам горло в приступе безумия?

Теперь под сомнение была поставлена его храбрость, и Кристиану ничего не оставалось, как уступить. «К черту осмотрительность!» – решил он и откинул голову назад. Голова его с копной медно-рыжих волос легла на спинку кровати, а горло обнажилось. Он судорожно сглотнул, не догадываясь, что при этом подпрыгнул его кадык.

Дженни взялась за дело, высунув от усердия кончик языка. Лицо Кристиана в отличие от лица ее отца было сравнительно легко брить: крепкая челюсть, и только один подбородок, да и тот без ямочки.

– А я думала, у мужчины вашего положения должен быть камердинер.

– Он у меня был, – сказал он, стараясь не разжимать губы, – но ушел. Уй!

– Простите, – виновато сказала она, – вы дернулись.

– Хм.

Дженни догадывалась, почему Кристиан остался без камердинера. Удивляло, как у него вообще работали люди. Они, конечно, были преданы своему хозяину, особенно миссис Брендивайн, но ни от кого еще она не слышала, что у Кристиана Маршалла служить приятно.

Для Дженни по-прежнему оставался загадкой тот день, когда он проник в процедурный кабинет клиники и предложил свою помощь. Порой ей казалось, что этого не было на самом деле и она сама все придумала. Но в память врезалось одно – то, чего она не забудет даже под пыткой, – Кристиан Маршалл был добр к ней! Когда она, точно дикий зверек, испуганно вжималась в угол палаты, его голос звучал так успокаивающе! Он предложил ей сюртук, чтобы согреться. Он говорил с ней так, как будто она могла понять его, как будто она нормальный человек. С тех пор как ее поместили в клинику Дженнингсов, никто, даже доктор Тернер, так с ней не разговаривал.

Непостижимым образом он вернул ей часть достоинства. Это был бесценный дар.

– Ну вот, – сказала Дженни не без гордости, – готово! – Она вытерла пену у него под ухом. – Только один порез, да и тот уже перестал кровоточить. Желаете взглянуть?

Он покачал головой – осторожно, поскольку в висках еще стучало.

– Нет, я верю тебе на слово.

Кристиан не хотел опять встречаться со своим отражением в зеркале – ему вполне хватило одного беглого взгляда. Он стал таким же старым, как выпитое им виски.

Дженни встала и начала наводить порядок. Она отнесла в соседнюю комнату тазик, кувшин и все бритвенные принадлежности.

– Чаю хотите? – спросила она, приложив ладонь к кофейнику. – Еще теплый.

– И, конечно же, слабый, как вода.

– Почти. Миссис Моррисей получила строгие указания приготовить все очень легкое.

– Узнаю руку миссис Брендивайн.

Дженни кивнула.

– Доктор Тернер оставил для вас порошки от головной боли. Принести?

– Не надо.

Дженни оглядела комнату. Больше он не нуждался в ее услугах.

– Тогда я пойду. А насчет занавесок обещаю что-нибудь придумать.

– Свет – это не так уж плохо, – нехотя признал Кристиан.

Дженни слегка приподняла свои темные брови. Совсем недавно он устроил по этому поводу целый скандал. Она повернулась, чтобы идти, но успела сделать лишь несколько шагов, как он ее окликнул:

– Кто была та женщина, у которой ты работала?

Дженни быстро взглянула на Кристиана. Он так и сидел с закрытыми глазами. У него был такой усталый вид, что казалось, ему трудно даже говорить. Пальцы Дженни беспокойно перебирали складки на фартуке.

– Вряд ли вы ее знаете…

– Ее имя, Дженни!

– Вандерстелл. Элис Вандерстелл.

Со стороны Кристиана не последовало никакой реакции. Поверил ли он ей? Удивился ли? Дженни не могла представить, что он знает Элис, но фамилию Вандерстелл он должен был знать. Решив, что у него больше нет вопросов, она направилась к двери.

– Ты ничего не забыла? – спросил он, глядя на нее сквозь прищуренные веки. Разжав кулак, он показал полученный от нее же ключ. – Без ключа тебе не выйти, а я не знаю, стоит ли тебе доверять. А вдруг ты мне его не вернешь?

вернуться

3

Барнум – крупнейший владелец цирка в Нью-Йорке.

20
{"b":"11270","o":1}