ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ты же знаешь, я не могу сказать тебе, кто он, – отозвалась Дора.

Если она скажет, кто сейчас развлекается с горничной в соседней спальне, Амалия тут же уволит ее – уж об этом Мэгги позаботится! В их заведении существовал порядок строгой секретности, особенно в отношении мужчин, которые любили подсматривать за другими. Клиенты «салона» Амалии могли встречаться внизу, перебрасываться шуточками, вместе распивать шампанское, даже обмениваться любезностями, но на втором этаже все соблюдали анонимность. Это значило, что Кристиан Маршалл никогда не узнает о том, что у него были зрители, а Стивен Беннингтон никогда не узнает, что за мужчина вел наблюдаемую им любовную игру.

Как видно, Мэгги не на шутку разозлилась, если позволила подсматривать за одним из своих самых любимых клиентов, подумала Дора. Она всегда ревностно оберегала Кристиана Маршалла. Теперь, похоже, с этим покончено. Мэгги подбросила ему горничную, которая, на взгляд Доры, понятия не имела о том, как ублажить мужчину. Кристиан же, казалось, совершенно точно знал, что делать с этой горничной. Очевидно, самой Мэгги не удалось вызвать у него такого же пыла. Бедная Мэгги! Какой удар по ее самолюбию! Подумать только – ее обставила какая-то простая горничная Амалии, которая только и умеет, что гладить и постели убирать.

– Кто он? – повторил Стивен.

Дора насмешливо улыбнулась:

– Почему это тебя интересует? Ты и его хочешь?

Стивен ударил Дору наотмашь по щеке с такой силой, что она отлетела на пол.

– Сука!

Его бледная грудь вздымалась от гнева. Нагнувшись, он схватил в кулак выкрашенные в медовый цвет волосы Доры и грубо рванул на себя, поставив ее сначала на колени, потом на ноги. Взвыв от боли, она прислонилась к нему, ища опору. Неожиданно Стивен обнаружил, что ее жалобный стон и беспомощность позы возымели на него такое же сильное действие, как один из таинственных порошков Амалии. Захваченный этим невероятным порывом желания, он напрочь забыл о своем намерении снова открыть окошко на двери и посмотреть пик соития в соседней комнате.

Дженни крепко зажмурила глаза, борясь с подступавшими рыданиями. Тело ее еще ныло от пустоты, которую надо было заполнить, но в голове мало-помалу начало проясняться. Она уже не могла смотреть на то, что делал с ней Кристиан. Она могла только чувствовать, и чувства эти были нехорошими – ох, до чего же нехорошими! Она понимала это, но одного понимания явно не хватало, чтобы уменьшить наслаждение.

Кожа ее мерцала от жара, посверкивая белыми искорками. Они прокатывались по ее рукам, животу, бедрам. Его рот оторвался от ее груди и после короткой передышки прижался к тому месту, где в неровном ритме стучало ее сердце. Вскоре его ласкающий язык поднял сосок ее правой груди в маленький твердый стержень удовольствия.

Дженни опять оттолкнула его за плечи, но это сопротивление было слишком слабым и не возымело на Кристиана никакого действия. Когда она попыталась увернуться, он решил, что она выгибается ему навстречу. Дженни пришлось выразить свои возражения словами.

– Нет, – прошептала она через силу, – прекратите, пожалуйста!

Кристиан предпочел не заметить ее мольбу. Его пальцы опустили ниже корсаж ее платья.

В результате Дженни обнаружила, что ее руки оказались зажаты одеждой и она уже не могла ими пошевелить.

Вдавившись пятками в матрас, она попыталась оттолкнуться и сбросить его на бок. Голова ее моталась из стороны в сторону, отрицая происходящее.

– Нет, пожалуйста, мистер Маршалл! Прекратите!

Кристиан наконец прислушался к ее словам. Ему показалось нелепым, что она называет его мистером Маршаллом в такой сокровенной обстановке. Чуть приподнявшись, он сверкнул на нее темными от страсти глазами.

– Прекратить? – спросил он угрожающе ласково. – Что я должен прекратить?

Дженни попыталась одернуть платье, но Кристиан не дал ей этого сделать, забросив руку ей под грудь. Она не знала, куда смотреть. Изображение в зеркале пугало. Его взгляд, полный гнева и желания, вселял ужас.

– Я не хочу, чтобы вы ко мне прикасались, – сказала она слабым голосом, глядя ему через плечо.

– А с чего ты взяла, что у тебя есть выбор? – Она не отвечала, и Кристиан слегка дернул ее за волосы, заставив выгнуть шею и встретиться с его пронизывающими глазами. – Я спрашиваю тебя: с чего ты взяла, что у тебя есть выбор?

Его пальцы сильнее стиснули ее волосы, и Дженни сморщилась от боли, широко раскрыв глаза.

– А разве у меня его нет?

– Нет! – рыкнул он, буравя ее неумолимо-тяжелым взглядом. – Ты лишилась всех своих прав, как только вошла в эту комнату, черт возьми! Это публичный дом, и сейчас ты – проститутка, которую я себе выбрал. Привыкай к этому, Дженни Холланд! – Он повернул ее голову набок, чтобы она увидела часы на камине. – Скоро полночь, – резко сказал он, – и как я встречу Новый год, так потом и проведу.

Глава 8

Надрывный отчаянный крик Дженни был заглушен рукой Кристиана. Приложив пальцы к ее губам, он низко нагнулся над ней.

– Не разыгрывай негодование, Дженни, – мрачно прошептал он, – на этот раз ты зашла слишком далеко.

Он подождал, пока она проглотит все возмущенные слова, витавшие на краю ее сознания, затем медленно убрал пальцы с ее губ и обхватил снизу ладонью ее мягкий подбородок. Другая его рука скользнула вниз и начала стягивать с нее нижнее белье.

Дженни понимала, что с ней происходит, но сопротивление было выше ее сил. Везде, где бы ни трогал ее Кристиан, он находил отклик. То, что мыслями она была против, похоже, не имело никакого значения. Тело ее с чрезвычайной готовностью принимало интимные ласки Кристиана.

Когда Кристиан снял белье с ее разгоряченного тела, Дженни стало холодно. В зеркало она не смотрела. Та картина, которая стояла перед ее мысленным взором, была и без того достаточно унизительна. Ей хотелось поднять корсаж платья, чтобы прикрыть грудь, или одернуть юбку, чтобы спрятать обнаженные ноги, но руки ее все так же были зажаты по бокам, и у нее появилось такое ощущение, как будто она сама предлагает себя. Тут до нее дошло, что Кристиан тоже почувствовал жертвенность ее позы.

– О нет, – выдавил он, прижавшись губами к ее уху, – твое пассивное согласие меня не устраивает.

Он снял с Дженни платье и сорочку, высвободив ей руки. Эти руки тут же взлетели кверху и обняли его, подчиняясь собственному порыву. Кристиан медленно, торжествующе усмехнулся и поцеловал ее в закрытые веки.

– Я не хочу… – тихо проговорила Дженни. Почувствовал ли он соленые слезы, скопившиеся под ее ресницами? – Но мне надо… надо…

– Знаю, – сказал он уже нежнее.

Кристиан понимал смущение Дженни лучше ее самой. Хотя в голове ее уже стало проясняться, но тело еще находилось во власти порошка Амалии. Кристиану хотелось, чтобы и у него был такой же хороший предлог для владевшего им желания. Его единственным оправданием служило то, что прикасаться к Дженни Холланд уже само по себе было пагубной привычкой, от которой трудно избавиться.

– Разреши, я помогу тебе, Дженни. Я могу избавить тебя от этого жара.

Она не ослышалась? Он что, в самом деле просит у нее разрешения? Всего несколько мгновений назад он собирался ее изнасиловать, с гневом отвергая все ее возражения, а теперь, похоже, хочет ее согласия. Дженни знала свой ответ. Он все-таки выполнил обещание, которое дал ей неделю назад: заставил ее хотеть его.

Она обхватила его ладонями за шею, запустила пальцы в его волосы и, прижавшись крепче, прошептала лишь одно слово:

– Пожалуйста!

Губы Дженни были так чувствительны к его прикосновениям, что, когда язык Кристиана провел влажную линию по ее верхней губе, она чуть не взорвалась от сильного ощущения. Чем нежнее он был, тем хуже ей становилось. Тот жар, который он обещал снять, разгорался все больше. Только когда давление его губ и рук делалось сильнее, она еще могла терпеть его ласки.

С готовностью раскрыв губы навстречу его страстному до боли поцелую, она ответила на него с такой же жадностью. Губы Кристиана быстро двигались по ее лицу, она чувствовала его прикосновения на висках, глазах, переносице. Ее ресницы трепетали под его губами, а ногти оставляли маленькие полукруглые следы на его предплечьях. Он прижимался губами к ее щекам, подбородку, нежному чувствительному участку под ухом, а когда вернулся к губам, рот ее был открыт, а язык искал ответной ласки. Их поцелуй уже не был испытующим. Это был неистовый взрыв чувственности.

43
{"b":"11270","o":1}