ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Еда по законам природы. Путь к естественному питанию
Ловушка архимага
Семь этюдов по физике
Рестарт. Как вырваться из «дня сурка» и начать жить
#Любовь, секс, мужики. Перевоспитание плохих мальчиков на дому
Леонхард фон Линдендорф. Барон
Понимая Трампа
Реальность под вопросом. Почему игры делают нас лучше и как они могут изменить мир
Возвращение

Кристиан тоже сел, прислонившись к спинке кровати. Игра света и тени придавала еще больше угловатости его лицу.

– Господи! У тебя такой тон, как будто речь идет о какой-то страшной болезни. Я говорю о свадьбе, Дженни, а не о бубонной чуме. Конечно, я хочу, чтобы моя жена жила со мной.

– Значит, ты думаешь, что я буду твоей женой, – сказала она, прищелкнув пальцами, – вот как!

– Может, я чего-то не понимаю? – Кристиан резко выпрямился и взглянул на Дженни.

– Очевидно.

– Тогда объясни.

– Ты забыл? Мы договаривались, что я буду твоей любовницей, а не женой.

– Да мне плевать, черт возьми, о чем мы договаривались! – Он с трудом удерживался от желания схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть. – Все, что между нами было, не имело никакого отношения к этому договору, и ты это знаешь. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Какие могут быть возражения?

Почувствовав, что скоро сорвется на крик, Дженни понизила голос:

– Да нет, ничего, если не считать того факта, что я просто не хочу выходить замуж.

Кристиан тоже сбавил тон:

– Значит, ты возражаешь не против меня, а против замужества вообще?

– Замужество – это хорошо, – сказала Дженни, – но только не для меня. А что касается всего остального, как ты мог подумать, что я возражаю против тебя? Это же бессмысленно, Кристиан! Тогда что же было между нами в соседней комнате?

Он впился в нее ледяными глазами.

– Животное спаривание?

Дженни отвела взгляд, задетая его грубостью.

– Лучше уходи, – тихо сказала она, – я больше не хочу тебя видеть.

– Проклятие, Дженни, ты же знаешь, что я не хотел тебя обидеть!

– Разве?

Нагнувшись к ней, Кристиан откинул назад тяжелую прядь волос, упавшую на плечо Дженни, и обнял ее за шею. Он почувствовал, как она слегка вздрогнула, но не убрал руки. Коснувшись большим пальцем ее подбородка, он заставил Дженни поднять голову и посмотреть ему в лицо.

– Ты знаешь меня как никто другой, Дженни. Ты знаешь, когда мне больно, когда мне страшно. Даже когда я злюсь, ты знаешь о других чувствах, которые прячутся на самом дне моей души. И разве удивительно, что я так старался держать тебя на расстоянии? Ты меня чертовски пугаешь.

Его палец продолжал поглаживать ее подбородок. Она подалась к нему, неосознанно прося не прекращать эту ласку.

– Ты появилась неожиданно, я не был к этому готов. Я чуть ли не с самого начала почувствовал в тебе опасность. Но я тебя недооценивал. Ты не шла напролом, не била в лоб, но я всегда знал, что ты где-то рядом. Ты воздействовала на меня так ласково, Дженни. Ласково и непрестанно – как весенний дождь. Я не мог тебя остановить. Да и не знал, хочу ли этого. Ты заполнила собой мою спальню, – продолжал Кристиан, – а потом и весь дом. Когда я спрашивал, кто поставил в моем кабинете свежие цветы, мне отвечали – Дженни. Кто рассмешил старую миссис Моррисей? Дженни. Откуда взялись новые шторы? А это Дженни их нашла, говорил кто-то. Как сюда попал этот номер «Геральд»? Дженни его купила. А кто будет ухаживать за больной миссис Брендивайн? Дженни, отвечали мне. Ты была ответом на все вопросы. Я никогда раньше не встречал таких людей: при всей своей ненавязчивости ты обладала огромной силой, которой никак нельзя было пренебречь. Я велел тебе держаться от меня подальше, а потом злился, когда ты это делала. Я проклинал тебя за то, что ты была в моей постели, а потом не мог тебя отпустить. Признайся, Дженни: неужели ты в самом деле не догадывалась о том, что происходит?

– Я догадывалась, – ответила она, придвигаясь к нему ближе, – но одно дело – догадываться, другое дело – знать. И я до сих пор не знаю, Кристиан. Но я не стану сама говорить эти слова, чтобы тебе осталось только подтвердить их. Нет – я хочу услышать их от тебя.

– Но я уже просил тебя выйти за меня замуж, – возразил Кристиан.

Дженни пропустила это мимо ушей.

– Скажи их, – повторила она.

– Черт возьми, Дженни! – тихо прорычал он, чувствуя, что его приперли к стенке. От волос ее шел сладкий аромат. – Я…

– Да?

– Я люблю тебя.

Она бросилась в объятия Кристиана, покрывая его лицо поцелуями. Ее губы касались уголков его глаз и губ. Смеясь, она целовала его в шею, в подбородок, в лоб, скользила губами по его щеке и вискам, прижималась улыбающимся ртом к мягким густым волосам.

Кристиан почувствовал влагу на своих щеках. Нежно взяв ее за плечи, он отвел ее назад, вглядываясь в лицо. Она даже не пыталась скрыть слезы, которые тихо катились из ее карих глаз. Странно было видеть их вместе с нежной, невинной улыбкой.

– О Господи, Дженни Холланд, я люблю тебя!

Прижав ее к себе, он вытер слезы своими поцелуями. Дженни затихла в его объятиях. Она сидела, положив голову ему на плечо, и Кристиан тихо ее покачивал. Слезы высохли, но улыбка осталась. Она закрыла глаза, и он поцеловал ее слипшиеся ресницы.

– Дженни?

– Ммм?

– Ты все еще не хочешь выйти за меня замуж?

– Нет. Но это не значит, что я тебя не люблю. Люблю, и ты это знаешь. Думаю, это случилось на Рождество. Помнишь? Пришли Тернеры, и ты возился на полу с Эми и с этим котенком, которого ты ей купил.

– Я пытался доказать тебе, что у меня вовсе нет ненависти к детям и кошкам, как я наговорил тебе раньше… среди прочих гадостей.

– Я это поняла не сразу. Сначала я думала, что ты поступаешь так мне назло, но потом, поразмыслив, пришла к выводу, что ты, наверное, не знаешь, как по-другому загладить свою вину. Мне хотелось верить, что ты так пытаешься передо мной извиниться. Тогда у меня впервые появилось подозрение, что я люблю тебя.

Дженни положила руку на грудь Кристиана – туда, где тяжело билось его сердце.

– Я узнала это наверняка в ту ночь, когда без приглашения зашла в твою студию. Я смотрела на твои картины, на твои проекты и чувствовала что-то к твоим работам. Но когда я увидела твои военные зарисовки, то почувствовала что-то к самому художнику. Это была не жалость, Кристиан. Что бы ты ни думал тогда, но это была не жалость. То, что я испытывала, было скорее похоже на печаль, боль в душе, которую, как я думала, ты должен был разделять. Вот когда я поняла, что люблю тебя. Я не была бы так глубоко тронута, если бы не любила.

– Но ты ушла от меня.

Дженни кивнула, защекотав его руку концами своих волос.

– Пришло время, – просто сказала она, – но ты все равно меня нашел.

– Это было нелегко.

– Ты вообще не должен был меня найти, – серьезно заявила она, – мы не дети, и я вовсе не думала играть с тобой в прятки. Откуда ты узнал, что я здесь?

– Из «Геральд». Я читал колонки частных объявлений.

– Понятно, – сказала Дженни, нахмурившись. Она села ровнее, открыла глаза и вытерла их уголком простыни. – Кто еще знает?

– Сьюзен и Скотт, потому что они помогали мне расшифровывать загадочные послания Принцессы Батлеру, и Джо Минз, потому что он подвез меня сюда в карете, когда я впервые пытался взглянуть на этого человека.

– Ты видел его? – спросила Дженни с сомнением. – Ты видел мистера… – она запнулась, сообразив, что чуть не выдала настоящее имя дворецкого, – мистера Батлера?

– Бесполезно скрывать, Дженни. Я знаю, кто он такой. Его зовут Уилтон Рейли, он старший лакей в доме Беннингтонов. Мне также известно, кто ты такая, и я полагаю, что именно этим объясняется твое нежелание выйти за меня замуж.

Дженни с трудом подавила в себе желание вырваться из его объятий. Хотя он наверняка почувствовал, как она напряглась.

– Что ты имеешь в виду?

– Неужели ты думаешь, меня остановит то, что ты простая служанка? – спросил Кристиан. – Не понимаю, почему ты с самого начала не сказала мне, что работала у Беннингтонов. Это же их ты боялась, правда? Вот почему ты наплела мне басню о том, что работала горничной у старой Элис Вандерстелл. Ты боялась, что кто-то пойдет к Беннингтонам и расскажет им, где ты.

Дженни высвободилась из объятий Кристиана. Она не могла разговаривать с ним на таком близком расстоянии. Точнее, она не могла лгать ему на таком близком расстоянии. Взяв с постели мятую простыню, она обмоталась ею и закрепила уголок на груди.

71
{"b":"11270","o":1}