ЛитМир - Электронная Библиотека

Она смотрела на него во все глаза, не скрывая сквозившего в них ужаса. Хотел бы он знать, что разбудило в ней это чувство. Ужасается ли она содержанию его рассказа или тому, что он сам в него верит? Ведь хотя она и считает себя опытной особой, в ней неистребима тяга видеть в людях только лучшее. И ей будет непросто смириться с тем, что в его сердце гнездятся столь черные мысли. Райдер понимал, что она скорее будет стараться изменить его мнение, нежели пойдет вразрез с собственными убеждениями.

— Ты мог ошибиться, — прошептала она. — Ты мог что-то понять не правильно.

Райдер лишь пожал плечами. Спорить было бесполезно. По крайней мере он вооружил ее знанием, каким обладал сам, — о том, что наделенный огромной властью человек по сути является негодяем. А уж она пусть думает что хочет.

— Когда меня схватили снова, я остался, — промолвил он. — Я не находил себе места от горя и с трудом соображал, что происходит, и не догадывался о правде. Прошел не один год, и все это время я наблюдал за дядей. Я сумел узнать о нем вещи, которые он никогда не выставлял напоказ. Он устроил меня в Вестпойнт. Я пробыл там два года и завоевал прочную репутацию бунтаря, так как не вписывался в тамошнюю обстановку и не делал попыток приспособиться к ней. Я даже не нашел себе друзей, если не считать Уолкера Кейна, — да и не желал их иметь. Кое-кто из профессоров усмотрел во мне задатки ученого, однако я не хотел идти по стопам отца. Кое-кому показалось, что я наделен иными талантами. И тогда Уилсон Стилвелл забрал меня в Вашингтон и устроил для выполнения секретных поручений.

Слегка задрав подбородок, Райдер произнес со значением:

— Это позволило мне добраться до секретных документов, относящихся к Западной военной кампании и окончательно убедиться в двуличии своего дяди.

Мэри с трудом перевела дыхание. Глядя в эти холодные, жестокие глаза, ей с трудом верилось, что Райдер способен на доброту и сочувствие.

— И что ты сделал?

— Я обличил его.

— И?

— Он сделал вид, что ничего не понял. Впрочем, я и не ожидал иного, зато увидел смятение в его глазах. Он знал о том, что я знаю, — этого было для меня достаточно.

— Но ведь ты принял назначение. Ты не отказался от помощи.

— Все до единого назначения были крайне опасны, — без тени смущения и сожаления пояснил Райдер. — Еще бы мне их не принять.

Тут до Мэри дошло, что все эти годы он просто искал собственной гибели. То, что он посягнул на свою жизнь, ужасная тяжесть этого греха пробрали Мэри до костей смертельным холодом. Она зябко обхватила себя за плечи.

Райдер настороженно следил за нею. Милое девичье личико побледнело, черты его заострились и напоминали хрупкий фарфор. Не станет ли он для нее чудовищем? Ведь теперь она не сможет быть уверенной в том, что понимает его до конца. Скорее наоборот — она решит, что вообще его не знает.

— Я выжил, — закончил он, небрежно пожав плечами, словно говорил о сущей ерунде. Это действительно мало что значило для него. То, что он оставался цел и невредим, будило в нем скорее ярость, нежели благодарность Небесам.

— Да как ты смеешь так говорить! — не выдержала Мэри, вскакивая с кресла. Пылающие гневом огромные глаза пригвоздили его к месту. — Как ты посмел подумать…

У нее не было слов. Да она и не смогла бы продолжить — перехватило дыхание. Руки ее сжались в кулаки. Райдер потянулся было к ней — и как раз в этот момент один из бескровных бледных кулачков врезался ему в челюсть с такой силой, что опрокинул на пол.

Райдер медленно поднялся на ноги, но не попытался приблизиться к Мэри. Слишком явными были намерения, написанные на ее лице.

— Но ведь это было прежде, — заметил Райдер, — не сейчас.

— Не важно! Твоя жизнь оставалась бесценным даром и прежде, и теперь! Но ты пренебрегал этим, потому что считал, что утратил ее смысл. Тогда как этим смыслом является сама жизнь! А все остальное второстепенно. — В ее глазах блестели слезы, когда она выпалила:

— И я не позволю тебе любить меня так же сильно, как ты любил свою жену! Я не позволю! Я не хочу…

И тут Мэри оказалась у него в объятиях. Поначалу она пыталась вырываться, но вскоре затихла и доверчиво прижалась к его груди.

— Не в твоей власти решать, как и кого мне любить, — промолвил он, гладя ее по голове.

Она потерлась мокрой щекой о его рубашку и продолжила хриплым шепотом:

— Не хочу, чтобы ты искал смерти оттого, что я покину твою жизнь. Мне не суждено обрести душевный покой, если я буду бояться, что ты когда-либо можешь принять подобное решение!

— Милая моя Мэри, — нежно прошептал Райдер, целуя ее в макушку и с наслаждением вдыхая сладкий аромат ее волос. — Мне придется выжить, потому что ты способна отказаться от места в раю ради того, чтобы не оставить меня одного на пути в ад!

— Никто не знает меня так хорошо, как ты! — улыбнулась она сквозь слезы.

На этом спор угас сам собою. Через час поезд прибывал в Вашингтон, и у влюбленных была масса иных способов провести это время.

Глава 14

Они решили, что остановятся в отеле. Еще прошлым днем Мэри настаивала на необходимости явиться к сенатору Стилвеллу сразу же после прибытия. Но в свете разоблачений Райдера согласилась не спешить.

Поезд подошел к залитому дождем перрону. Выходя из вагона, беглецы не смогли избежать взглядов двух стюардов и кондуктора. Мэри лишь мило улыбнулась сотрудникам Северо-Восточной дороги, озабоченно чесавшим затылки и о чем-то смущенно шептавшимся между собой.

— Нас раскусили, — шепнула она, торопливо подхватывая в обе руки по саквояжу, тогда как Райдер возился с сундуком. — Поспеши, пока они не кинулись нам на помощь и не начали задавать вопросы, на которые трудно будет ответить!

Им удалось поймать извозчика тут же у вокзала. Райдер дал ему адрес гостиницы, приемлемой для Мэри и достаточно дешевой. Те деньги, которые смогли одолжить им Ренни с Джарретом, следовало расходовать с умом.

Мэри откинулась на мягком сиденье и поправила шляпку, с полей которой стекала вода. Хорошо еще, рядом был Райдер — он обнял жену за плечи, и ей стало чуть-чуть теплее. После южной жары пасмурный зимний день выглядел еще более холодным.

Хотя путь от станции до отеля был не так уж и долог, к тому моменту, когда они приехали, Мэри успела задремать. Райдеру пришлось дать извозчику побольше на чай, чтобы он помог ему с багажом.

Отель «Монарх» на деле оказался куда менее солидным заведением, чем можно было судить по вывеске. Основную часть дохода здесь получали с пансионеров, а не со случайных постояльцев.

Клиентам обещали «уютную домашнюю обстановку», под которой администрация подразумевала полуразвалившуюся мебель в номерах и полное отсутствие представления о времени у персонала. Это вовсе не означало, что заведение прозябало — просто вещи почему-то не успевали чинить в срок, а завтрак подавать в номер в то время, когда его заказали.

В тесном холле красовались несколько разномастных стульев и восточный ковер, протертый посередине и истрепанный по краям. Большая дубовая стойка портье была когда-то отполирована, а теперь изрядно исцарапана. Растения в кадках, предназначенные для украшения интерьера, давно нуждались в поливке.

Предложенная Райдеру книга регистрации оказалась пухлым засаленным томом. Здесь можно было отыскать автографы практически всех известных и не очень известных политиков за последние сорок лет. Райдер почувствовал, как заинтригованная этим гроссбухом Мэри стряхнула остатки сна.

— Позже, — сказал он, — мистер Стейнли позволит тебе ее полистать. Они так гордятся этой книгой у себя в «Монархе».

— Еще бы нам не гордиться! — подхватил портье. Поправив очки на кончике носа, он глянул поверх стекол на посетителей:

— А я и думать не смел, что вы вспомните меня, мистер Маккей. Это ведь было так давно!

— Несколько лет назад, Док.

Док Стенли вовсе не был доктором и никогда даже близко не подходил к медицинскому колледжу, однако за годы работы в «Монархе» частенько был вынужден оказывать срочную медицинскую помощь постояльцам: то выдерет кому-то зуб, то перевяжет рану, то наложит шины на перелом. Кто-то из гостей в шутку назвал его доктором, но за сорок лет прозвище прилипло к портье на удивление прочно. Многие даже и имени-то его не знали. Док повернул к себе книгу, быстро пролистал страницы и ткнул пальцем в нужную строку:

76
{"b":"11273","o":1}