ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ты их знаешь?

Тот ничего не отвечал, глядя на молодых военных со злым прищуром.

Мэри увидела, как швейцар подозвал экипаж, который ловко выехал из череды остальных карет и подъехал ко входу в театр. На какое-то время кабриолет заслонил обзор, а когда он тронулся, на ступенях лестницы осталась одна лишь солидная фигура швейцара.

Откинувшись на спинку сиденья, Мэри вновь обратилась к Маккею. Он больше не следил за тем, что творится на противоположной стороне улицы, однако на Мэри глядели совершенно невидящие глаза.

— Райдер? — окликнула она его. — Что случилось?

Он ответил не сразу, да и то загадкой:

— Нечто неожиданное!

Это уж было слишком. Ее ножка стремительно стукнула его по колену. Только после этого Мэри удалось целиком завладеть вниманием спутника.

— Ты меня пнула! — рассердился Райдер.

— Я тебя разбудила, — возразила она. — Это совсем другое дело!

— Скажи это моей кости, — проворчал Маккей, растирая ногу. — Мне показалось, что я узнал одного из мужчин, вот и все. Но вполне возможно, я просто ошибся.

Мэри не очень-то верила в его способность совершать ошибки подобного рода. А еще ей почему-то казалось, что это только прелюдия к дальнейшему разговору. Чтобы сделать Райдера словоохотливее, она решила поделиться с ним тем, что знала сама.

— Оба этих молодца не являются птицами высокого полета, — сообщила Мэри. — И оба они попали в Вашингтон недавно.

— С чего ты это взяла? — заинтересовался Райдер.

— Им подали не частный, а наемный экипаж — совсем как наш. Ты же видел, сколько карет выстроилось на той стороне улицы, поджидая своих владельцев. Если бы те двое пожили в городе подольше, они бы также успели обзавестись экипажем, который ждал бы их у входа. Это, видишь ли, необходимо для соблюдения приличий, а ведь даже в Вашингтоне — хотя, может быть, как раз именно в Вашингтоне — правилам приличия отводится чрезвычайно важная роль.

— Что еще? — с любопытством поинтересовался он.

— Оба они были произведены в офицеры недавно. У них изрядно поношенные мундиры и новые знаки различия. Они блестели под театральными фонарями намного ярче, чем даже пуговицы.

— И?

— И у них в карманах не лежат дипломы Вестпойнта, — уверенно закончила она. — Ведь тогда они успели бы научиться хорошим манерам. Неприлично покидать театр слишком рано. Извинить подобную оплошность может только недомогание, однако никого из их компании не назовешь больным. — И со странной улыбкой Мэри добавила:

— А те женщины, которых они провожали, так же сдаются внаем, как и экипажи.

Райдера нисколько не удивила такая догадливость.

— А в обществе никак не принято нанимать себе… э… э…

— Эскорт, — вставил Райдер. — По-моему, ты подразумевала именно это.

— Не совсем, — честно призналась Мэри. — Но и так сойдет. Словом, это не принято делать на открытом вечернем представлении. На такие премьеры, как эта, мужья добродетельно приводят только твоих жен. Они ни за что не пригласят любовниц — если только не желают навлечь на них кучу неприятностей или публично унизить своих супруг. Такое попросту невозможно. Следовательно, это еще раз подтверждает мою догадку — коль скоро не подходит ни первая, ни вторая причина.

Райдер брезгливо скривил губы, подумав о бесконечных условностях, паутиной опутавших жизнь светского общества.

— И как только можно всему этому обучиться? — ехидно поинтересовался он.

— Только благодаря моим наставлениям, — отчеканила Мэри. — Обычно по светским правилам приличия просто живут. И соблюдают их намного тщательнее, чем подчас Десять Заповедей, ведь кара за их нарушение бывает намного строже, чем семь казней египетских, насланных Всевышним. Те два военных либо не знают никаких правил, либо чрезвычайно беззаботны. Ну а то, что один из них показался тебе знакомым, приводит меня к выводу, что вы встречались на Западе. — Мэри вопросительно заглянула Райдеру в глаза:

— Итак? Готов ли ты рассказать мне что-то еще — или мне самой…

Райдер предупреждающе взмахнул рукой: все шесть дверей с шумом распахнулись, и из них вывалила разгоряченная толпа театральных завсегдатаев.

— Можешь пойти со мной или подождать здесь, — предложил он, в то время как затейливо разукрашенный экипаж подъехал к лестнице, заслонив ему обзор. — Но если пойдешь со мной, то не отставай и не привлекай внимания!

— Можно подумать, я только об этом и мечтала!

— Ты просто несносна, Мэри. — Торопливо наклонившись, он чмокнул ее в щеку. — Получше спрячь волосы. — С этими словами Маккей соскочил на мостовую и подал своей спутнице руку.

Надвинув пониже чепец, Мэри соскочила следом. Райдер приказал извозчику прокатиться вокруг квартала, но не брать других пассажиров. Он сумел убедить возницу, что непременно вернется с ним обратно в отель и при этом наградит за хлопоты. Мэри открыла было рот, чтобы напомнить о неразумности подобного расточительства, но почувствовала, как ее уже тащат прочь.

У театрального подъезда тем временем поднялась ужасная суета: владельцы собственных экипажей старались найти их в толчее и давке, созданной наемными каретами, возницы которых надеялись подработать в этот вечер. Пробираясь к театру, беглецы вынуждены были лавировать между экипажами и стараться не попасть под копыта лошадей. Но вот, проскочив под самым носом у отъехавшего от лестницы кабриолета, они сумели пристроиться с краю толпы, на ступенях. Благодаря умелому маневру Райдер занял позицию как раз на краю круга света, отбрасываемого газовыми фонарями. Мэри не знала, кого или чего именно выжидает ее спутник, однако смогла узнать в людском водовороте довольно много знакомых лиц.

— Вон тот — Элвин Шафер, — зашептала она Райдеру. — И его жена Керолайн. Вон, вон, в синем, только что вышел. Он считается сторонником реформ и имеет богатые связи среди политиков. Я слышала его выступление в Нью-Йорке. Что-то по поводу организации приютов для осиротевших детей.

Райдер слушал вполуха. Скользнув по указанной парочке равнодушным взглядом, он продолжал жадно разглядывать появлявшихся на лестнице людей.

— А вот и Доддсы. — Мэри приподнялась на цыпочки, чтобы получше рассмотреть кулон, красовавшийся на шее у миссис Додд. — Ну и ну, голову даю на отсечение, что это подделка! — удивленно воскликнула она. — Наверное, продала настоящий камень и носит копию. Я точно помню, он был в сто раз красивее, чем этот стеклярус! Ты только посмотри, как старательно мадам распахнула шубку, чтобы все вокруг угорали от зависти!

— Может быть, не все наделены столь проницательным взором, как ты, — сухо возразил Райдер. — Или же она бросает вызов ворам. — И, заметив удивленный взгляд Мэри, пояснил:

— Если он застрахован, то в случае кражи ей достанется солидный куш!

Пока пораженная Мэри переваривала эту новость, чета Доддсов без всяких происшествий скрылась в глубине кареты. Она указала Маккею еще несколько знакомых, но так и не добилась вразумительных ответов на свои обширные комментарии. Было ясно, что разведчик высматривает в толпе кого-то определенного.

— А вот и Уоррен Гамильтон, — заметила она, увидав сенатора. В ее памяти отлично сохранились резкие черты лица массачусетского политика. Специализировавшиеся на подобных личностях карикатуристы любили изображать сенатора в виде топора. Однако в итоге выходило, что эти ребята ему здорово льстят. — Это ведь тот, у которого ты… — начала было Мэри, но тут же замолкла, так как сенатор отступил влево, уступая место юной леди, при виде которой Райдер весь напрягся. — Ох, — внезапно охрипшим шепотом промолвила она. — Так это ее ты хотел сегодня увидеть…

Маккей предупреждающе положил руку ей на плечо, так как Мэри привстала на цыпочки и старательно вертела головой, чтобы как можно лучше все разглядеть.

Чувствуя себя побитой собакой, которую только что призвали к порядку, она тем не менее послушно укрылась обратно в тень: для начала ей удалось увидать вполне достаточно. Анна Лей недаром слыла красавицей. Пышная золотистая шевелюра привлекала всеобщее внимание, а сияющие глазки и обворожительная улыбка не позволяли отвести взор. Изящество стройной фигурки бросалось в глаза — особенно рядом с долговязым, нескладным папашей. Она была настолько же грациозна, насколько неуклюж он, и настолько же воздушна, насколько приземленным казался сенатор. Его мрачная физиономия стала чуть-чуть приятнее лишь на миг — когда он улыбался, глядя на дочь.

80
{"b":"11273","o":1}