ЛитМир - Электронная Библиотека

Она выгнулась дугой, повернув голову, губы их встретились и слились в поцелуе. Потом губы его скользнули по ее щеке, подбородку и, наконец, по изгибу шеи. Руки девушки гладили его спину, блуждая по твердым, выпуклым мышцам трущегося об нее тела.

У него напрягалась кожа в ожидании ее прикосновений. Ему хотелось, чтобы ее руки были одновременно всюду, прикасались ко всему. Он шептал ей об этом на ухо таким хриплым от желания шепотом, что сам не узнавал своего голоса. Ладони ее рук скользнули по плечам, вниз по предплечьям, вокруг ребер и снова вверх к затылку. У основания шеи они замерли, дразня его прикосновениями, от которых чувственная волна прокатилась по всему его телу до пальцев ног. Она сжала его ягодицы, крепко прижав к себе твердую, как камень, мужскую плоть. Ее рот, язык, проникавший все глубже и переплетавшийся с его языком, говорили о желании.

Хотел ли когда-нибудь его кто-то так, как эта женщина?

Тут он вспомнил, что платит ей.

Она — шлюха.

Внезапно, к своему удивлению, ему захотелось, чтобы все было по-другому.

Он отстранился, меняя позу, и улыбнулся, когда она слепо потянулась к нему. Оттолкнув прочь ее руку, встал на колени между ее ног, приподнял руками ягодицы и, когда она снова потянулась к нему, рывком вошел в нее.

Девушка вскрикнула.

Этот звук заставил его пожелать другого. Ему захотелось, чтобы это было его имя, а не просто дикий, животный крик. Он вышел, снова вошел. Она была очень тугой. И горячей. Она окружала его, удерживала. Девушка протянула руки и схватила его за плечи, пробежала пальцами по мускулам. Выгнулась дугой. Он глубоко погрузился в нее. От ее ногтей у него на коже остались вмятины в виде полумесяцев. Кончики его пальцев так впивались в ее тело, что оставались белые пятна.

Он почувствовал, что девушка приняла его ритм, силу его толчков и охвачена тем же вихрем страсти, что и он. Мужчина смотрел, как она мотает головой из стороны в сторону, на ее полуоткрытый рот и обнаженное тело. Груди ее порозовели, кожа стала влажной от пота и блестела.

Девушка прерывисто всхлипнула, втягивая в себя воздух. Дыхание мужчины стало хриплым. Он ощущал напряжение, словно жаркое пламя, разливающееся по телу. Мышцы его напряглись, стремление к наслаждению снова и снова побуждало погружаться в ее плоть.

Теперь им овладело яростное, эгоистичное наслаждение. Достигнув экстаза, он напрягся и замер. Напряжение исчезло, растворилось, как только он выплеснул в нее свой нектар. Не в силах сдержать стон, он рухнул на ее тело.

И почти мгновенно уснул.

Лиза Антония Холл перебирала пальцами нитку жемчуга на шее, словно четки.

— Не думала, что вы так долго будете сюда добираться, — сказала она стоящему перед ней человеку. — Какой смысл платить вам гонорар, если я не могу на вас положиться?

Моррисон Джеймс бросил на ковер свою черную кожаную сумку и снял пальто. Повесил его на спинку стула в личных апартаментах миссис Холл и устало потер затылок. Его густые черные волосы, так щедро посеребренные на висках, местами топорщились, а местами лежали гладко. На одной щеке его широкоскулого лица еще сохранился отпечаток складки подушки, а само лицо было красным после сна. Очки чуть криво сидели на переносице.

— Гонорар вы платите адвокатам, Лиза, — ответил он. — А копам вы платите за защиту. Я даже не припомню, когда вы в последний раз оплачивали мои услуги.

Она перестала играть жемчугом и постучала по его груди указательным пальцем. Ее улыбка была сладкой, как мед.

— Это потому, что вы получаете за них натурой.

Доктор мягко отвел ее руку и расправил на груди рубашку, кое-как заправленную в брюки. Поправил подтяжки, потом сунул руки в карманы и качнулся вперед на мысках.

— И будьте этим довольны. Иначе вы бы платили мне чертову уйму денег.

Поскольку он обычно занимал почти на всю ночь одну из ее самых дорогих девиц, миссис Холл считала, что он и так слишком много с нее берет. Но хорошее медицинское обслуживание найти сложно, поэтому она обычно философски относилась к атому обмену услугами.

— Сегодня вы можете сделать выбор по своему вкусу.

— Спокойный вечер?

— Для большинства девушек. Но не для меня. У меня полно дел.

Ему не хотелось выслушивать эту надоевшую историю. Он зевнул и поправил очки.

— Зачем вы за мной посылали? Неужели снова Бет?

Она нетерпеливо махнула рукой. Браслеты зазвенели.

— Нет, не Бет. В сущности, она не из моих девушек, хотя, если подумать, вы могли бы взглянуть на Джейн, раз уж пришли. Думаю, она заболевает.

— Лиза, — нараспев произнес он ее имя скучающим голосом. Его взгляд упал на графин с виски на комоде. — Можно?

— Угощайтесь.

Моррисон налил себе виски, опрокинул его одним махом и снова налил. Потом облокотился о комод и стал катать в ладонях рюмку.

— Уже далеко за полночь, Лиза. Я только что залез в постель, когда ваш человек явился за мной.

Она нахмурилась:

— Я послала его несколько часов назад.

— Я был в операционной. Он разминулся со мной. — Доктор сделал глоток. — У меня самого был трудный вечер. Так что я могу для вас сделать?

Лиза опустилась в мягкое кресло.

— Я вам рассказывала о Харлане Портере.

— Этом хлыще?

Она кивнула:

— О нем самом.

Моррисон Джеймс невольно заинтересовался. За десять лет его визитов в заведение миссис Холл он не мог припомнить ни одного раза, когда бы ему было скучно. Он вздохнул. Очевидно, сегодня вечером его вызвали не по поводу какого-то экстренного случая. В чем бы она ни нуждалась, но в его гонорар входила и плата за учтивость.

— Расскажите-ка мне всю историю, — сказал он, поддаваясь любопытству.

Она ласково улыбнулась:

— Конечно, расскажу…

Он почувствовал, как в нем снова нарастает желание. Девушка свернулась калачиком, прижавшись к нему. Его рука обвила ее талию, а грудь лежала у него в ладони. Он осторожно проник в нее. Она подалась ему навстречу, принимая в себя. Ее ягодицы прижались к его паху. Мужчина приник ртом к ее шее, зарылся в волосы. Он ощущал вкус ее кожи, свежий аромат ее тела заполнил его ноздри, бедра были теплыми. Она повернула голову и нашла его губы. Рот ее был горячим.

Она вся горела, и внутри и снаружи.

— Вот так, — шептал он хрипло и настойчиво. — Двигайся вместе со мной. — Она подчинилась, и ему показалось, что он подчинил себе огонь. — Боже, какая ты сладкая… очень сладкая.

Она принимала его в себя без остатка, и от этого он испытывал почти невыносимое наслаждение, граничащее с болью.

Его рука скользнула между ее бедрами, и пальцы ощупывали, поглаживали, дразнили. Он услышал, как сонный ритм ее дыхания стал быстрым и прерывистым. Едва понимая, что говорит, он подбадривал ее, сдерживая себя до тех пор, пока не почувствовал, как в ней нарастает наслаждение.

— Пожалуйста, — произнесла она, только одно слово, просто пожалуйста. Но она повторяла его снова и снова.

Когда девушка задрожала и обмякла, у него больше не было причин сдерживаться. Он отдал обратно ее жар и огонь, поделился с ней силой своей страсти. На этот раз, когда они обессилели, девушка повернулась к нему и быстро уснула.

Огонек масляной лампы еле горел. Ее профиль вырисовывался на его фоне. Он всмотрелся в ее лицо, в тонкие черты, которые не были красивыми, но все же привлекали к себе внимание, в пряди рыжих волос с проблесками меди и золота, гладкую кожу лица, освещенную отблеском лампы. Его удивило, что хочется всматриваться в нее, что хочется запомнить ее, хотя сперва он собирался всего лишь использовать ее и забыть.

Надо идти, подумал он. В его планы не входило провести всю ночь в борделе. Но она вцепилась в него, как репей в одеяло, и ему не хотелось отрывать ее от себя. Он оставит ей щедрое вознаграждение и ускользнет ранним утром. Ему в тридцать лет не пристало тайком прокрадываться в отцовский дом среди ночи. А так он сможет присоединиться к остальным за завтраком.

4
{"b":"11274","o":1}