ЛитМир - Электронная Библиотека

Рия выслушала их всех. По вторникам ей надлежало подметать полы. По средам менять белье. Каждые десять дней она должна дежурить на кухне, чтобы помогать кухарке во всем, чего та от нее потребует.

Именно мистер Беквит сообщил ей, что вечером она никакой поденной работы исполнять не будет. Ничего от нее не потребуется, кроме того, чтобы она предоставляла себя всякому, кто ее пожелает.

– Вы понимаете? – вежливо спросил он.

И Рия кивнула.

– Церемония инициации в отношении вас отменяется, – пояснил он. – Священный ритуал имеет место, когда девушка девственница. Вы ведь таковой не являетесь, не так ли?

Рии не составило труда припомнить ионическую колонну и алтарь, столь умело изображенные как на картине с мисс Парр, так и в книге с иллюстрациями. Теперь ей стало окончательно ясно, зачем понадобился алтарь.

– Я не девственница, – объявила она собравшимся.

– Совершенно верно. Вы шлюха.

– Нет.

– Вы задирали юбку перед Уэстфалом.

Рия ничего не сказала.

– Вы расставляли перед ним ноги.

Рия могла чувствовать на себе их взгляды, она физически ощущала, как их глаза буравят ее. Она могла бы стоять перед ними в стальной броне и выглядеть столь же беззащитной, как и теперь, когда на ней всего лишь рубашка из тончайшего батиста.

– И вы пригласили его к себе в постель, – не изменяя тона, проговорил Беквит. – И вы позволили ему залезть на вас.

Рия зажала уши ладонями. Тогда ее схватили за руки и держали руки опущенными. Она вынужденно слушала, как ей пересказывают все, что случилось у них с Уэстом, самым вульгарным языком. И когда на глазах у нее, наконец, появились слезы, Беквит заулыбался.

И сейчас щеки у Рии горели при воспоминании о том, что она плакала перед ними. Она взяла вилку и принялась ковырять яйцо. Слезы стали самым постыдным из ее воспоминаний. Они дождались, пока она едва могла дышать от сотрясавших ее рыданий, дождались, пока она не опустила голову и пока полностью не лишилась присутствия духа. И тогда сэр Алекс провел ее обратно в ее комнату и запер там.

Джейн в комнате больше не было, и Рия почувствовала облегчение. Она проверила дверь, через которую вывели Джейн, и увидела, что она заперта. Слишком наивно рассчитывать, что кто-нибудь допустит ошибку, которая могла бы позволить ей выбраться отсюда.

Рия поднесла вилку к губам, но так и не смогла заставить себя съесть даже кусочек. От запаха пищи в животе все переворачивалось. Если она что-то и проглотит, то ее тут же стошнит. Поставив поднос на пол, она стала думать о том, наблюдают ли за ней сейчас. Войдет ли кто-нибудь, чтобы заставить ее все съесть, или делались какие-то поблажки в том случае, если требование не выдвигалось кем-то из епископов лично? Рия не помнила, чтобы ей приказывали есть. Ей просто принесли поднос седой.

Никто не вошел. Рия знала, что за ней могут все равно наблюдать. Решив проверить свою догадку, она встала с кровати, накинув на плечи одеяло. В доме стояла мертвая, зловещая тишина. Никаких звуков, кроме скрипа половицы и завывания ветра в световом люке. Тишина и неопределенность, то ли наблюдают ней, то ли нет, грозили вконец измотать ее нервы.

Рия задула свечу на умывальном столике, так что теперь комната освещалась только огнем камина. Она обошла помещение по периметру, как раньше, более пристально изучая обитые панелями стены. Она искала лучик света, который обозначил бы отверстие в стене, смежной с другой комнатой. Она нашла искомое возле камина, слева от того места, где стояла, подцепив себя на крюк, Джейн. Рия немного нажала на панель. Она бы очень удивилась, если бы панель поддалась. Но панель не поддалась, и тогда она развернулась и стала смотреть на комнату из угла. Теперь она могла получить представление, что находится в поле ее зрения, когда панель с прорезью поднималась. Отсюда виднелась большая часть кровати, но Рия подумала, что если стараться держаться ближе к изголовью, то окажешься не в поле зрения наблюдателя. Участок пола непосредственно под панелью и вдоль камина тоже недоступен наблюдению. Но стоило сделать шаг ближе к середине, и тебя уже видно.

Рия продолжила изыскания, но не обнаружила никаких признаков того, что за ней могли наблюдать откуда-то еще. Хотелось бы знать, какую пользу она могла бы извлечь из полученных знаний, и хоть немного утешить себя.

Рия подошла к камину и протянула руки к огню – холод становился невыносимым. Она старалась не думать, что Беквит и прочие для нее уготовили, но не могла справиться с собой. С некоторых пор она даже мысленно перестала называть их учредителями. Теперь они для нее стали епископами. Только сейчас она до конца начинала понимать рассказы Уэста о них. Увы, только личный горький опыт помог ей осознать, что он имел в виду, когда говорил о врожденной жестокости.

Жестокость… Сможет ли она когда-нибудь привыкнуть к ней? Разумеется, иначе как можно выжить в таких условиях? Джейн, кажется, уже на пути к выработке иммунитета, и Рия подозревала, что и она привыкнет.

Надо отдать им должное – они нашли безотказный способ заставить девушек подчиняться их приказам беспрекословно, наказывая одну за провинности другой у нее на глазах. Рия знала, что может стать причиной страданий Джейн, и поэтому намеренно никогда не предоставила бы им повод для подобного. Похоже, и другие девушки жили по тому же принципу. Какой смысл в мятеже, если наказан будет невинный?

Рия вернулась к кровати и забралась повыше, поджав под себя ноги. Когда дрожь утихла, она легла, укрывшись с головой одеялом, и повернулась лицом к камину. Ей хотелось спать, но еще сильнее ей хотелось сбежать отсюда. Она закрыла глаза и стала ждать, когда голова ее устанет думать и придет долгожданное забвение.

Но забвение никак не приходило. Мозг отказывался отдыхать. Одна мысль сменяла другую. Уэст. Мисс Уивер. Дженни Тейлор. Епископы. Снова Уэст. Джейн. Эмми Нэш. Алтарь. Уэст в ее постели. Епископы, смотрящие на нее. Перешептывающиеся. Сплетни. Слухи. Заметка в «Газетт».

Солдат. Моряк. Мастер. Шпион.

Рия не могла сдержать дрожь, не могла даже отвернуться и зарыться лицом в подушку достаточно быстро, чтобы сдержать слезы. Теперь она уже не понимала, сколько в ней осталось надежды и сколько отчаяния.

Она всегда знала, что Уэст придет к ней на помощь, но она старалась не думать о том, во что все выльется, когда он явится за ней. Епископы используют ее, чтобы наказать его, чтобы заставить его сдаться, точно так же, как они использовали Джейн, чтобы заставить ее повиноваться. Рия думала, что могла бы все снести, что бы с ней ни сделали, лишь бы не видеть, как Уэст склоняется перед епископами, – возникала боль иного сорта, и ее она едва ли смогла бы выдержать.

Наконец она уснула. Вначале то и дело просыпаясь, потом крепче. Если она и видела сны, то не помнила их, проснувшись. Комната уже погрузилась во мрак, когда она открыла глаза. Взглянув на потолок, она увидела в окошко предзакатное небо. Она удивилась, что ей дали проспать так долго, но она не воспринимала предоставленную ей возможность как проявление милосердия. Скорее всего, епископы занимались другими делами.

Она только собралась встать, как услышала какое-то движение за дверью. Рия приподняла голову. Ключ в двери шевельнулся. Почти немедленно дверь отворилась. На пороге стояла Джейн, сэр Алекс – в шаге позади нее. Рия смотрела, как сэр Алекс закрыл за Джейн дверь и жестом указал ей идти к кровати.

Рия заметила, как вытянулось лицо у Джейн, когда она увидела, что еда на подносе осталась нетронутой. Джейн с ней не говорила. Она обращалась лишь к сэру Алексу:

– Она не ела. На подносе ничего не тронуто.

Темно-голубые глаза сэра Алекса посмотрели на поднос.

– Может, она думает, что еда отравлена. Покажи ей, что она ошибается.

Джейн наклонилась, взяла тост и надкусила его. Проглотив кусочек, она протянула хлебец Рии. Пока сэр Алекс не видел, она одними губами произнесла «пожалуйста».

Рия села и взяла тост из рук Джейн. Жевать сухой тост – все равно что есть песок, но она заставила себя проглотить один кусочек, потом второй. Сэр Алекс стоял у кровати и смотрел, как Рия ест, понемногу от каждого блюда.

83
{"b":"11277","o":1}