ЛитМир - Электронная Библиотека

Она нашла Дженни у витрины. Девочка взволнованно указала ей на туалетный набор, выполненный из какого-то золотистого металла. В него входили: овальное ручное зеркальце в ажурной оправе, щетка из белой щетины с ручкой, украшенной чеканкой, и в дополнение ко всему — гребень из слоновой кости.

— Тетя! Вот что я хочу на Рождество!

Эленда спокойно улыбнулась:

— А я подумала, тебе хочется куклу.

— Нет, что ты, — важно произнесла Дженни, качая головой. — Куклы — это для детей.

— Ну конечно, — согласилась Эленда, пряча улыбку.

— А как ты думаешь, тетя… — начала Дженни, но прикусила губу.

— Я, может быть, подарю тебе этот набор, но не сейчас, а на Рождество, — неопределенно пообещала Эленда и добавила: — Если будешь себя хорошо вести.

Остаток дня Дженни ходила хмурая. Назавтра, оставив девочку в отеле, Эленда отправилась смотреть мебель и шторы для своей гостиницы. Но все было настолько дорого, что она отказалась от своей идеи, решив, что комнаты, которые она сдавала, и без того удобные и по-домашнему уютные, получше, чем в этом отеле.

Еще одну ночь провели они в номере, а наутро сели в коляску и отправились в обратный путь.

Вид у Дженни был невеселый. Она дулась на Эленду из-за туалетного набора. «Подарит только на Рождество, — думала она. — А его еще долго ждать. Никогда мне его не получить».

Но Эленда, втайне от Дженни, купила этот набор и спрятала в своих вещах.

Возвращаясь в Квебек, они снова проезжали мимо пустыря, где два дня назад встретили бродячий цирк. На месте шатра чернели обугленные головешки. В ужасе взирала Эленда на эту страшную картину и в этот момент вновь увидела ребенка. Ту самую девочку с подсолнухами. Одежда на ней была рваная и грязная, она бесцельно бродила по полю в тупом оцепенении.

Дженни тоже заметила девочку и пронзительно закричала:

— Посмотри-ка, тетя, вот одна из тех уродцев карликов!

Эленда остановила лошадь и, повернувшись к Дженни, дала ей звонкую затрещину.

— За что ты меня ударила?! — завопила Дженни.

— Я буду бить тебя всегда, если ты назовешь кого-нибудь уродцем, — с холодной яростью отчеканила Эленда.

Дженни уставилась на Эленду со злобной ненавистью, но та ничего не заметила. Спрыгнув с коляски, она пошла через придорожный бурьян в поле.

Девочка была в состоянии сильного потрясения и смотрела на Эленду невидящим взглядом. Она наклонилась и взяла ребенка на руки.

— Успокойся, детка, — сказала она ласково. — Все теперь будет хорошо.

2

После того, что случилось, Элизабет-Энн онемела.

— Как тебя зовут? — снова и снова спрашивала ее Эленда, но девочка, как ни старалась, не могла вымолвить ни слова. Ее бедная головка не в силах была справиться с постигшей ее бедой.

Эленда привезла девочку домой, перевязала ей руки, а потом стала расспрашивать соседей о случившемся. Она выяснила, что после пожара уцелел только один человек: это была женщина-карлик, которая находилась в больнице на попечении доктора Пурриса. Но когда Эленда упомянула о Элизабет-Энн, все страшно удивились. Никто не предполагал, что красивой маленькой девочке, приехавшей вместе с цирком, удалось избежать огненного ада. В царившей неразберихе никто не обратил внимания на ребенка.

— Неужели никто ее не заметил? — недоумевала Эленда. — Я не могу в это поверить.

Мистер Престон, владелец галантерейного магазина, объяснил ей, что в охватившей всех панике люди думали только о своей семье.

— Есть ли у девочки другие родственники? — спрашивала Эленда. — Это очень важно.

В магазине об этом ничего не знали, тогда Элен-да села в коляску и поехала в больницу, где с тяжелыми ожогами лежала Хейзи, женщина-карлик. Эленда спросила у несчастной о девочке. Хейзи говорила невнятно, то и дело останавливаясь от боли.

— Видать, это Элизабет-Энн. Она дочь Забо Гросса… Это был его цирк. Ее мать… мать звали Марика. Теперь… у бедняжки Элизабет-Энн нет ни отца, ни матери.

— У нее есть еще кто-либо из родных? — выпытывала Эленда. — Это очень важно, прошу, попробуйте вспомнить.

Хейзи глубоко вздохнула.

— Пожалуйста, — снова попросила Эленда.

Хейзи внимательно посмотрела на добрую женщину и подумала: «Неизвестно, что за родственники у родителей Элизабет-Энн. Лучше я скажу о сводной сестре Забо, она жила где-то к востоку».

— У нее никого… — еле шевелила губами Хейзи. — Только сестра Забо… Элспет… живет где-то в Пенсильвании.

— А где именно в Пенсильвании? — настаивала Эленда. — Прошу, это так важно, постарайтесь вспомнить.

Обожженное лицо женщины-карлика исказилось. Была ли это гримаса боли или Хейзи напряглась, вспоминая?

— Не знаю, кажется, это маленький город… начинается на «И».

— Это Йорк? Правда? — живо откликнулась Эленда. — Начинается на «Й».

— Маленький город. Йорк. Да, Йорк… в Пенсильвании.

Эленда поблагодарила Хейзи. Через два дня, заехав в больницу, она узнала, что бедняжка умерла — слишком тяжелы были ожоги.

Итак, цирк и его труппа перестали существовать. Была только Элизабет-Энн. Эленда отправила несколько писем в Пенсильванию, в Йорк, но ответа так и не получила.

— Зови меня тетя, — ласково повторяла Эленда девочке. — Ты будешь жить здесь со мной и Дженни, пока не отыщутся твои родственники. Она будет тебе как сестра. Не бойся, Элизабет-Энн. Твои папа и мама на небесах, а я и Дженни любим тебя. Правда, Дженни? — Эленда взглянула на девочку, которая через силу кивнула.

Элизабет-Энн могла только безмолвно смотреть на них обеих. Но Эленда была настойчива и добра. К сожалению, только она, последнее качество начисто отсутствовало у Дженни. В ее поступках все чаще и чаще стала проявляться жестокость, унаследованная, без сомнения, от Артура Джейсона Кромвеля. Дженни презирала Элизабет-Энн. Пощечина, полученная из-за нее от Эленды, очень долго горела на ее щеке, но больше всего она возненавидела Элизабет-Энн за то, что теперь ей, а не Дженни было отдано все внимание тети. С этим Дженифер Сью Клауни смириться не могла. Тетя должна любить только ее. Дженни поклялась, что уничтожит Элизабет-Энн. Будучи умной и коварной, в своих затеях она никогда не заходила слишком далеко, если рядом была Эленда. Дженни изобрела множество способов, чтобы помучить Элизабет-Энн, которая не могла дать ей отпор. Ей приходилось молча сносить оскорбления. Бедная девочка делала вид, что ничего не замечает. Ей казалось, что со временем Дженни надоест делать гадости и она оставит ее в покое.

Все, что напоминало о цирке, вызывало у Элизабет-Энн страх и отвращение. Она не могла видеть свои руки — их сморщенная, высохшая кожа постоянно напоминала о пережитом кошмаре. Девочка старалась прятать руки за спину или опускала их вдоль тела, но, несмотря на все ухищрения, видела руки слишком часто. Без них нельзя было ни поесть, ни умыться.

Однажды, оставшись в саду одна, Элизабет-Энн заставила себя как следует осмотреть свои руки. «Ничего особенного, руки как руки, обыкновенные», — внушала она себе. Но перед ее глазами тут же возникла картина пожара. Как только девочка спрятала руки за спину, видение исчезло.

Эленда видела все это из окна. В ту ночь она не ложилась спать и сшила для Элизабет-Энн три пары белых перчаток.

Утром Эленда, разбудив девочку, отдала ей перчатки со словами: «Вот, возьми, теперь руки не будут так сильно тебя беспокоить». За обедом Элизабет-Энн долго не решалась приняться за еду, наконец она подняла руки в перчатках и вопросительно посмотрела на тетю.

— Конечно, — ответила Эленда на ее немой вопрос, — можешь есть в перчатках.

Когда пришло время умываться перед сном, Элизабет-Энн в нерешительности смотрела на таз для умывания. Затем, как и за обедом, взглянула на Эленду. Та крепко обняла девочку и подала ей другую пару перчаток.

— Когда умываешься, перчатки тоже не снимай, только не забудь потом переодеть сухие.

7
{"b":"11285","o":1}