ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Брай: Пожалуй, я смогу сделать это.

Боб: Я тоже так думаю. Сделаете?

Брай: Да. Я в противоречивой ситуации… Раньше мне не удавалось себя контролировать. Что-то во мне говорит, что меня опять доведут.

Боб: Попробуете решить не бить детей, независимо от того, как сильно они вас достанут? Или каким доведенным вы сами решите быть?

Брай: Да.

Боб: Замечательно.

Мэри: Они так давно вовлечены вами в игру Прокурор-Жертва, что, вероятнее всего, какое-то время будут себя вести хуже и хуже. Чтобы понять, что они могут ложиться спать и без экзекуции, им потребуется время. Понимаете?

Брай: Я никогда не смотрел на это под таким углом… да-а.

Мэри: Итак, что вы будете делать, пока они переключаются?

Брай: Я не знаю. (Пауза. Похоже он ждет предложений.) А если они будут недосыпать?

Мэри: Я не думаю, что недосып вреднее побоев. Будут они высыпаться или нет, вы высыпаться сможете.

Брай: Вижу, что это будет нелегко. Но я чувствую большое облегчение от того, что мне не придется быть семейным пугалом. Хорошо. Пока я не соображу, что же я буду делать. Но шлепать я их не буду и бить не буду.

Брай был виноватым детским насильником[1], который считал себя хорошим отцом, потому что хорошо зарабатывал, не изменял жене и детям желал только хорошего. Позже, реализуя контракт в новом решении, он заново пережил ряд детских сцен и выплеснул гнев на своего отца, который также был детским насильником. Он сказал ему: «Я больше не буду таким жестоким, как ты».

Мы верим в то, что клиенты могут контролировать свое деструктивное поведение: насилие над детьми, магазинные кражи, супружеские драки, одним словом, все, что может нанести вред другим. Терапевты, которые «пытаются лечить» подобных клиентов, мирятся с их поведением, а значит, как бы говорят им, что те — жертвы собственного характера или внешних обстоятельств. Не требуя заключения контракта против деструктивного поведения, такие терапевты косвенно поощряют это поведение.

Сожаление

Сожаление — это шантаж торжественный и солидный. Он применяется людьми, наученными видеть в прошлом лишь несчастливые моменты. В будущее сожалеющий клиент заглядывает, только чтобы напомнить себе, что он всегда будет таким, каким был раньше. «Я всегда буду жалеть, что у меня не было сына», «не получила высшего образования», «женился», «не женился».

Среди всех сожалеющих клиенток Салли, бесспорно, занимает первое место. Она как-то заполняла биографическую анкету, включающую следующий пункт: «Представьте себя в конце жизненного пути. Сколько вам лет? Окиньте взглядом свою жизнь и суммируйте впечатление в одной-двух фразах». Салли написала: "Мне 86 лет, и я бы так подвела итог своей жизни: «Я жалею, что потратила столько лет в браке, пока, наконец, не решилась на развод». Перевод сего высказывания — она умрет, сожалея, и всегда будет сожалеть о своих сожалениях.

Лечение сожалеющих клиентов мы начинаем с того же, что и лечение обвинителей. Мы просим Салли поставить перед собой пустые стулья в количестве известных ей родственников. Садясь по очереди на каждый стул, она становится тем или иным родственником и говорит, начиная с "Я такой-то и такой-то, и жалею о том… " или «Я такая-то и такая-то, и я не жалею о том…». В обеих ветвях семьи клиента может оказаться полно сожалелыциков, или же только в одной из ветвей, с отцовской или материнской стороны, или деление идет по половому признаку, например, все женщины или все мужчины о чем-то глубоко сожалеют. Клиентка может даже нарисовать семейное «дерево сожалений».

Она может пройти стулья еще по одному кругу, принимая соответствующую позу, выражение лица и тон голоса при детальном описании сожалений. Она может сообщить остальным, что от них ждет жалобщик: «Я— отец, и я сожалею о том, что не мог учиться в колледже, так как рано женился и должен был кормить семью. Поэтому вы должны платить мне уважением к моим сожалениям, чувством вины, что все произошло из-за вас, а также абсолютным послушанием». Она может сказать, что она в качестве компенсации за сожаления может не делать: «Я — бабушка, и я жалею, что покинула Армению, и поэтому я оправдана за то, что не говорю по-английски. По большому счету, у меня есть оправдания, чтобы вообще не быть счастливой».

Мы используем этот подход, чтобы показать клиентке, что ее сожаления — вещь скорее выученная, нежели природная. Мы хотим, чтобы клиентка увидела это сквозь призму эмоций: отвращения или удивления. Мы можем предложить клиентке вернуться назад, представить их всех жалующимися и сказать каждому, что с этого момента она перестает сожалеть. Она может рассказать им также, что вместо этого собирается чувствовать и делать. Клиентка может понаблюдать, как они жалуются, когда она убегает из дома погулять. Она может пофантазировать на тему главного предмета ее возможных сожалений. Один из клиентов представил грязный, рваный дневник с выдранными страницами. Мы предложили ему, чтобы каждый раз, начав сожалеть, он отдавал этот дневник одному из своих предков.

Иногда мы работаем с колдовской частью сожалений: «Что произойдет, если я буду сожалеть достаточно долго и глубоко?» Шаманство Ребенка заключается в том, что Бог или Судьба изменят прошлое или же вернут его назад и дадут ему возможность что-нибудь изменить. Сожаления могут использоваться также как замена самообвинениям, или как волшебный щит от осуждения окружающими. В одном нет сомнения — сожаления надежно защищают саможалельщика от наслаждения настоящим.

Люди, наученные с детства сожалеть о своих поступках, имеют большие трудности при принятии жизненно важных решений. Они впитали такие семейные лозунги, как «Тщательно обдумывай свои действия, не то будешь сожалеть всю жизнь», «Если расстелил постель, ложись в нее», «Ты уже достаточно вырос, чтобы самому совершать ошибки». «Ошибки» вместо «поступки» — одно из наиболее часто используемых сожалеющими клиентами слов. Родительское указание — «Поступай правильно», а предостережение Ребенка — «Не делай ничего, а то будешь жалеть о своем решении». Таким образом, предписание — «Не делай».

Дейв хозяйничает на маленькой ферме и одновременно подрабатывает ассистентом в государственной больнице. Он говорит, что посещает марафон, чтобы, наконец, определиться и принять одно из следующих трех решений: продолжать работать и на ферме и в больнице; продать ферму, чтобы заплатить за учебу; бросить работу в больнице, чтобы полностью посвятить себя фермерскому труду. Вместо того, чтобы выбирать, он изводил себя мыслями: "Я боюсь, что, какое бы решение я ни принял, буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Мы просим его мысленно перенестись на 5, 10, 15 лет вперед и представить свою жизнь при любом из трех решений. Делая это, он постепенно осознает, что планирует сожалеть независимо от того, какой выбор сделает. Любой выбор представляется ему, находящемуся в будущем, менее привлекательным, нежели отвергнутые два. Когда он понимает это, он вновь рассказывает о своем выборе, но теперь с позиции счастливого человека, а затем принимает Взрослое решение быть счастливым при любом из трех вариантов. Мы отсылаем его к местному терапевту «научиться быть счастливым». В настоящее время он и его жена наслаждаются жизнью, сочетая фермерство с новым для них занятием — реставрацией старой мебели.

Когда человек, место, работа или возможность ушли безвозвратно в прошлое, клиент, вместо того, чтобы распрощаться с ними навсегда, может предаваться бесплодным сожалениям. В этом случае мы используем методы, описываемые в следующей главе «Прощания».

7. ПРОЩАНИЯ

Боб пишет:

"Когда хоронили мою маму, я подумал сначала, что они оплакивают не ту женщину. Ее называли полным именем, которое она при жизни не любила и которым мы ее никогда не звали. Потом я спросил себя, а в чью честь церемония — этой женщины или же Иисуса Христа? Я решил, что в честь последнего, потому что имя женщины упоминалось всего два раза, а имя Христа повторялось много раз. Я удивился, почему никто не замечает очевидного факта, что та, которая жила на нашей земле, умерла. Я подумал, почему вся погребальная служба посвящена возможной загробной жизни, и при этом факт смерти в этой жизни совершенно игнорируется. Я воскликнул про себя, почему мы покорно слушаем безличные, формальные слова, а нам, ее близким, не дают возможности выговориться. И я решил, что это самый плохой способ сказать «прощай». Позже, хороня прах моей мамы на нашей земле, у корней дерева, которое я посадил в память о ней, я сказал Мими Гулдинг мое собственное настоящее «прощай».

вернуться

1

Любого, кто причиняет ребенку физическую боль (кроме случаев, когда это необходимо, например, при операции или прививке), мы считаем детским насильником.

41
{"b":"11286","o":1}