ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

БАРОН: Н-да. (Напевает начало арии торреадора). (Марта смотрит на него подозрительно. Он спохватывается): Разумеется, можно иметь решительно все. Но мужчины, на которых работают жены, имеют, к сожалению, в обществе неблагозвучное название.

МАРТА (Горячо): Как тебе не стыдно говорить такие гадости! Что мое, то твое! К тому же ты скоро начнешь зарабатывать много денег. Твоя книга об этом эмментальском фарфоре…

БАРОН: Франкентальском. Эмментальский – это сыр.

МАРТА (Смущенно): Я обмолвилась. Эта твоя книга будет, наверно, иметь громадный успех… Может быть, ее возьмет Book of the Month?

БАРОН (Очевидно не исключающий такой возможности): Ты думаешь? Это в самом деле было бы очень хорошо. Надо найти туда протекцию.

МАРТА: Я у них подписчица, но верно этого недостаточно… А не это, так будет что-либо другое. Главное, что мы оба молоды и не боимся бедности.

БАРОН: Н-да. (Продолжает напевать ту же арию).

МАРТА: Если Book of the Month или Literary Guild возьмет твою книгу, ты меня повезешь в Париж, и я там буду заказывать платья у этого француза. Ты повезешь меня в Париж? Ах, как это будет хорошо! Мне так хотелось бы увидеть Эйфелеву башню! (С гордостью). Но наш Эмпайр Стэйт Билдинг выше!.. Впрочем, ты не думай, что я растрачу все твои литературные заработки и потом сяду тебе на шею. Я и дальше буду зарабатывать, я только возьму в гостинице отпуск. Я уже имею право на шесть недель… Только, ради Бога, ради Бога, возможно скорее получи развод! За чем теперь остановка?

БАРОН (уклончиво): Ты же знаешь, что придется съездить в Рино.

МАРТА: Так отчего же вы не едете? Ведь она согласилась?.. Старик говорит, что она хорошая женщина и что я очень перед ней виновата. Но я все-таки ее не люблю. Она слишком много имела от жизни: в сто раз, в тысячу раз больше, чем я до того, как я тебя встретила. Почему? За что? Надо же жить и бедным девушкам… Непременно верни ей все подарки, которые она тебе давала. Слышишь?

БАРОН: Разумеется. В первый же день.

МАРТА: Мне всегда так неприятно смотреть на твой золотой портсигар и на это кольцо.

БАРОН (не подумав): Я ей тоже делал подарки. Я подарил ей серьги.

МАРТА (удивленно): Те бриллиантовые, которые она носит?

БАРОН: Да.

МАРТА (грустно): Мне ты ничего не дарил. Мне не нужны бриллианты, но я так хотела бы иметь что-нибудь от тебя!

БАРОН: Все будет. Мы ведь еще не женаты. Если она вернет мне эти серьги, я, разумеется, отдам их тебе.

МАРТА (вспыльчиво): Очень тебя благодарю! После нее! Нет, не надо!.. Ты бы мог этого не говорить!

БАРОН (смущенно): Я просто не подумал. А если их продать и на вырученные деньги купить себе mink cаре?

МАРТА (после легкого колебания, с сожалением): Нет, это тоже совершенно невозможно.

БАРОН: Я сам так думаю.

МАРТА: Старик говорил мне, что ты… Как это называется? Что ты циник. Но это неправда! Ты так говоришь нарочно, и я этого так не люблю! А иногда ты говоришь совершенно иначе, ты говоришь как великий поэт! Как если б ты был Шекспир… Ты говоришь как Ромео! У тебя сверкают глаза. Ах, как я люблю тебя в эти минуты! Или когда ты играешь на рояле. Ты играешь божественно!

БАРОН: Мне говорили знатоки, что если бы я специально занялся музыкой, то из меня вышел бы новый Рахманинов или Падеревский. (Скромно). Впрочем, это преувеличение.

МАРТА (смеется счастливым смехом): Ты знаешь, когда я была девочкой, я читала книгу одного русского писателя, ее тогда, во время войны, читали все. Она называлась «Мир и Война"… Нет, «Война и Мир"… Это чудная книга! Войну я всегда пропускала, я терпеть не могу читать о войнах. Но мир, ах, как там описан мир! Там есть девочка Наташа. И ее хочет похитить один князь. Я забыла его фамилию, эти русские имена!.. Он должен ее похитить, увезти ее от родителей и тайно жениться на ней… И мне так хотелось, так хотелось, чтобы и меня кто-нибудь похитил! Этот князь был красавец! Как ты! (Смеется). Похить меня!.. Но он был женат!

БАРОН: Какое совпадение.

МАРТА: Этот князь был недостойный обманщик!

БАРОН: Н-да. Очень печально. (Телефонный звонок). Опять телефон! Мы опять не подойдем. (Звонок продолжается. Марта сидит с видом заговорщицы, приложив палец ко рту, точно их могут слышать. Лицо ее выражает полноту человеческого счастья. Телефон еще звонит, затем обрывается). Слава Богу, кончено! (Сажает Марту к себе на колени). Как я люблю тебя! (Его лицо в самом деле преображается. Глаза у него блестят). В жизни есть только одно счастье: любовь!

МАРТА: Это правда! Вот теперь ты такой, каким я обожаю тебя! Говори, говори!

БАРОН: Я никогда не видел таких прекрасных глаз, как твои! Они отражают твою прекрасную доверчивую душу. Тебя так легко обманывать, тебя будут обманывать всю жизнь. (Искренно). На свете так много подлых людей. Может быть, я и сам нехороший человек. Даже наверное. Но я знаю, что моя любовь к тебе святыня. Это единственное чистое, святое место в моей душе. Мне иногда так стыдно перед тобой, так стыдно за себя… Я люблю тебя… Что по сравнению с этим все неприятности, все огорченья, даже преступленья!.. Если я когда-нибудь кого-нибудь убью, я перед эшафотом подумаю о тебе и тотчас забуду все! Меня утешит то, что на свете существует Марта, эти глаза, это лицо, эти волосы! (Страстно целует ее. Она отвечает ему долгим поцелуем). Какой-то поэт сказал, что хотел бы окунуть вековой дуб в пламя вулкана и огненными буквами написать на небе имя своей возлюбленной. Этот поэт был циник, но он не лгал. Он лгал, когда был циником, и говорил чистую правду в этих словах. Я сам такой, не смейся, Марта…

МАРТА (шопотом): Нет, я не смеюсь… Говори, говори!

БАРОН: Я больше ничего не скажу. Но помни, всегда помни то, что я только что сказал! Помни это, что бы со мной ни случилось!

МАРТА (так же): Что бы с нами ни случилось.

БАРОН: Быть может, исполнится проклятие волчицы…

МАРТА (так же): Что ты говоришь? Я не понимаю. Все равно: пусть исполнится проклятие волчицы!

Барон сажает ее на стул, вынимает из ящика фотографию и ставит ее на комод.

МАРТА: Это тот твой предок, на которого ты похож? Дай, я опять взгляну. Он такой красавец!

БАРОН: Не подходи! (Внезапно выхватывает из кармана маленький револьвер и стреляет в фотографию с расстояния в несколько шагов. Марта в ужасе вскрикивает. Он подходит к фотографии и смотрит на нее). Не попал! Прежде я попадал с десяти шагов в туза!

МАРТА (еле прийдя в себя): Что с тобой! Да ты просто сошел с ума!.. Что такое случилось? Ведь пуля могла пробить стену и ранить кого-нибудь!

БАРОН: Нет, ей пришлось бы пробить не одну стену, а каких-нибудь семь или восемь, а револьвер слабый.

МАРТА (с ужасом, но и с восторгом): Да ведь могли слышать в коридоре, вышел бы скандал на всю гостиницу! (Тревожно прислушивается). Кажется, никто не слышал. Слава Богу!..

БАРОН: Плохой револьвер старого образца. Звук очень слабый. (Садится в изнеможении).

МАРТА: Ну, что это? Что это значит? Зачем ты это сделал?

Стук в дверь. Марта мгновенно садится за пишущую машинку и стучит, хотя в машинке нет бумаги. Макс входит. У него в руке чемоданчик с Lie Detector-ом.

БАРОН (со страшным выражением на лице): Опять этот глупый старик!

МАКС: Как приятно, когда друзья встречают тебя так радостно. (Смотрит на них. Взгляд его на мгновенье задерживается на машинке, на диване с скомканными подушками). Я, конечно, не мешаю.

МАРТА: О, нет.

Барон с бешенством встает и уходит в соседнюю комнату. Марта смущенно молчит. Макс смеется.

МАКС: Кажется, он чем-то недоволен. Чем бы это?

Из соседней комнаты слышатся звуки рояля. Барон играет интермеццо из «Cavaleria Rusticana». С минуту длится молчание. Дальнейший разговор на сцене ведется под звуки рояля.

84
{"b":"1129","o":1}