ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Есть контакт с защитой! Мощности аннигиляции!

Кленов и сам это видел. В неравной борьбе темное пятно наливалось изнутри малиновым светом, истаивало на глазах, отдавая всю массу бешеному атомному огню, полыхавшему внутри защитного купола, в тщетной попытке прожечь стены сомкнувшейся вокруг него ловушки.

Температура внутри замкнутого пространства защитного поля уже достигла тысячи градусов и продолжала расти. В радиусе сорока метров горели кусты. В пепел превращалась трава, в зоне контакта начинал плавиться песок. До каких же пор? Сколько градусов он может выдержать? Почему не прекращает бессмысленную атаку?

Они уже видели купол ловушки невооруженным глазом. Мезолет на предельном форсаже двигателей шел в зону схватки. Огненный пузырь силового поля вздымался и опадал вместе с пульсацией полей. Борьба внутри купола шла к концу. Свет из фиолетового диапазона переходил в голубой. Температура начала падать, Кленов еще раз посмотрел на гравиметр и прикусил губу: осталось меньше двух килограммов массы. Стрелка стремительно двигалась к нулевой отметке. Он сгорит весь, без остатка. Внизу неведомый и опасный гость продолжал безжалостную борьбу, превращая самого себя в поток фотонов. Они никогда не узнают, что это было: существо? механизм?

Горсточка оплавленной земли – все, что они найдут на месте схватки, все, что останется от того, кто пришел сюда из какого-то невероятного звездного далека, пришел только затем, чтобы попытаться ужалить, а потом бесславно и мужественно погибнуть.

Кленов уже понял, что противник не прекратит атаку до тех пор, пока полностью не аннигилирует. Самоуничтожение – вот что это такое. Его рука сама собой потянулась к красной клавише. Он понимал, чем рискует, какого опасного гостя выпускает на волю, и все же не мог поступить иначе.

Клавиша щелкнула и плавно утонула в своем гнезде, утонула без всякого усилия, без сопротивления. Всего-то и надо было сделать, чтобы прекратить полыхающий внизу атомный костер.

– Всем средствам слежения фиксировать объект! В случае попытки выйти из зоны контакта разрешаю силовую атаку.

Никто не пытался выйти из зоны. Постепенно в окошках индикаторов один за другим появлялись нули, только уровень радиации оставался высоким да звездная температура плавила уже коренную материнскую породу.

На экранах еще виднелся небольшой комочек темного вещества, продолжавший пульсировать, бороться, поглощать окружающую его разбушевавшуюся энергию и медленно таять в чужом и враждебном мире. Все-таки Кленов опоздал с прекращением контакта, какой-то предел был уже позади. Какие-то структуры нарушились, какие-то процессы приобрели необратимый характер. Гость продолжал растворяться, исчезать на глазах.

Кленов сделал еще одну, последнюю попытку. Мезолет выстрелил вниз вакуум-бомбой. Тонкая пленка облила на секунду объект и тут же сгорела.

Все было бесполезно. Гость продолжал бороться с враждебной средой до последнего атома, до последнего фотона. Он не желал выдавать своей тайны, но не мог знать, что все этапы схватки, все бесчисленные данные анализаторов уже учтены, зафиксированы и продолжают поступать в главные компьютеры планеты.

Центральное хранилище информации разместилось в подземных галереях Валдайской возвышенности. Среднерусская платформа давно уже стала центром многочисленных отраслевых компьютерных комплексов, со временем объединенных в гигантскую систему – Федеративный центр проблемной информации.

Постепенно сюда стали стягиваться различные научные учреждения, образовав на Валдае крупнейший академический центр со своими заводами, исследовательскими комплексами и полигонами. Этот мозговой центр Федерации не ориентировался на сиюминутные задачи. Здесь определялось развитие теоретической науки Земли на многие годы вперед, здесь занимались нестандартными проблемами широкого профиля, решить которые не могли специализированные региональные научные центры.

Наука с каждым годом стоила все дороже, погружаясь в бездну сложнейших проблем, суливших обществу в необозримо далеком будущем бесчисленные блага. Окутываясь почти мистическим туманом теорий, гипотез, предположений, разработок, исследований, она становилась занятием для избранных. Ученые превратились постепенно в привилегированную, замкнутую касту. На восемьдесят процентов эта огромная махина, пожиравшая бездну ресурсов и человеческих умов, работала сама на себя. А обществу ради остающихся жалких крох приходилось терпеть хорошо организованных бездельников, прикрывавшихся фиговыми листами научных диссертаций, разобраться в языке которых давно уже было не под силу ни одному нормальному человеку.

Несмотря на то что УВИВБ располагало собственным научно-исследовательским отделом, Кленову пришлось обратиться в Валдайский центр.

Только после утомительной процедуры выписки специального пропуска ему удалось наконец попасть на территорию Центра.

В гигантских ангарах доктора Каминского, как всегда, что-то разбирали. На этот раз был «Томагавк-2001». В соседнем отсеке начинался монтаж установки, подающей еще большие надежды, чем разбираемый «Томагавк». Самого Каминского Кленову удалось найти лишь после получасовых поисков в хорошо забетонированном подвале с надписью: «Вход воспрещен всем».

Каминский задумчиво теребил ухоженную бородку, разглядывая целую груду сверхпроводимых магнитов, сваленных без всякого порядка в дальнем конце подвала. От входа их отделяла толстенная плита свинцового стекла. По-видимому, магниты были основательно заражены радиацией и в ближайшие пятьдесят лет вряд ли кому-нибудь могли пригодиться.

– Вы ко мне? – спросил Каминский, все еще не отрывая взгляда от магнитов.

– Да. Вас должны были предупредить о моем визите.

– Возможно. Секретарше редко удается меня найти. Так, чем могу…

– Меня интересуют результаты ваших исследований по коду «Тревога-прорыв».

Теперь Каминский впервые посмотрел на посетителя и, хотя они встречались уже раза два, Кленова не узнал и руки не подал.

– Насколько мне помнится, мы посылали вашему Управлению специальный отчет.

Из этой фразы следовало, что все он прекрасно помнил и отлично знал, какое ведомство представлял Кленов.

– Его смотрел наш научный переводчик, однако и после специальной обработки мне там ясно далеко не все.

– Сожалею, однако не могу же я заменить вам научного переводчика!

– Можете! – жестко сказал Кленов. – Код никто пока не отменил, и я вам сейчас покажу, что это значит.

Он достал из нагрудного кармана небольшой квадратик инфора, набрал на нем несколько цифр и нажал маленькую красную кнопку в левом углу.

– Слушаю, – сразу же ответил рокочущий бас директора Валдайского центра, исказить который оказался не в состоянии даже хрипловатый динамик миниатюрного инфора.

– Игорь Всеволодович, это Кленов, тут ваш сотрудник доктор Каминский перегружен срочной работой, не могли бы вы освободить его для меня часа на два?

– А он не знает, что означает код «Тревога-прорыв»?

– Делает вид, что не знает.

– Дайте мне его!

Не желая слушать предстоящего Каминскому разноса, Кленов щелкнул переключателем, и в ухе профессора сразу же запищал зуммер. Этот не видимый глазом прибор крепился к внутренней стороне ушной раковины всех сотрудников Центра и использовался лишь для аварийной информации или сообщений чрезвычайной срочности.

Через две минуты лицо Каминского, лишенного возможности что-нибудь ответить или возразить, покрылось красными пятнами.

А спустя пять минут они уже сидели в центральном диспетчерско-демонстрационном зале.

Современные исследования почти на девяносто процентов проводились автоматизированными киберсистемами, без участия человека. Автоматы с точностью и тщательностью, недоступной людям, трудились глубоко под землей. Многие работы проводились в полностью запечатанных боксах, данные анализов и многочисленных датчиков, следящих за любым экспериментом, сразу же поступали в хранилища информации и по мере необходимости обрабатывались вычислительными системами, а затем в удобном для рассмотрения виде подавались в диспетчерский зал. На долю людей оставались лишь постановка задачи, выбор необходимых алгоритмов, так называемое стратегическое программирование, и анализ полученных результатов.

32
{"b":"11292","o":1}