ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Осторожней там с кляпом, ему здесь долго лежать, смотри, чтоб не задохнулся, как в прошлый раз. За живого двойная премия!

— Тому было за восемьдесят, а этот, похоже, из наших, смотри, как брыкается!

Захват усилился, Глеба швырнули на пол. Сзади, за спиной, ловкие руки связали ему запястья, локти, а затем и ноги.

И только когда его оттащили в сторону и прислонили к стене, он увидел нападавших. Семь человек, одетых в маскировочные трико космических десантников, с портативными бластерами за спиной и длинными узкими ножами из вибростали.

Голова восьмого, державшего фонарь, торчала из той самой большой бочки, которую Глебу не удалось сдвинуть со своего места.

Так вот где ход! Он должен был, он обязан был предвидеть такую возможность, а вместо этого попался, словно мальчишка, теперь из-за его феноменальной глупости погибнут и все остальные…

Он видел, как бесшумные черные тени десантников, повинуясь безмолвным, незаметным для посторонних командам, уже ползли по лестнице на второй этаж, в каптерку, из которой по-прежнему не доносилось ни звука. Один за другим они ныряли в люк и исчезали из поля зрения Глеба.

Эти не сделают ни одной ошибки — профессиональные, хорошо обученные убийцы. Лишний раз он убедился в том, что свободные от нарядов пары работают на Манфрейма! Только сейчас до него дошел смысл разговоров в столовой о дополнительных левых заработках. Румет не зря приобрел диплом офицера космической базы. Толку от этого запоздалого понимания не было никакого. Глеб лихорадочно искал выход из создавшегося положения и ничего не мог придумать. Боль от заломленных рук становилась все сильнее, и ему пришлось волевым усилием подавить ее. Затем он отрегулировал дыхание, в конце концов, его не зря учили тому, что воин обязан быть готовым к схватке в любой ситуации и в любую минуту, до тех пор, пока хоть искра жизни теплится в его теле.

Им понадобилось не более пятнадцати минут, чтобы вернуться… Первым в люк втолкнули Васлава. Руки у него были связаны, и, не сумев удержать равновесие на узкой лестнице, он тяжело упал на каменный пол. Левый глаз и половину лица князя закрывал синяк. Однако даже после падения своего огромного тела, от которого содрогнулся каменный пол каптерки, он сумел сохранить присутствие духа и подмигнул Глебу здоровым глазом, словно хотел о чем-то предупредить.

Вторым по ступенькам медленно спустили раненого Крушинского. На этот раз заклятие не помогло, или оно уже израсходовало всю свою силу. В боку у Юрия торчало оперение стрелы, и полоса крови на одежде свидетельствовала о том, что рана была нешуточной. Однако, несмотря на смертельную бледность, он двигался самостоятельно, но, если они не сумеют в ближайшие полчаса оказать ему помощь, он истечет кровью… Глеб снова и снова лихорадочно обдумывал ситуацию в поисках хотя бы малейшей зацепки, малейшей ошибки в действиях их противников.

Раненого Крушинского не связали, очевидно, посчитав неопасным, а у князя остались свободными ноги — это давало им крошечный шанс, если он правильно понял знак Васлава…

По лестнице между тем один за другим спускались десантники. Вернулось только пятеро, и по их искаженным от ярости лицам, по тому, что все они набросились на лежащего Васлава, нанося ему беспорядочные удары ногами, нетрудно было догадаться о том, что произошло наверху с остальными.

Васлав не пытался сопротивляться, он лишь согнулся, закрыв коленями лицо, и напряг свои могучие мышцы, чтобы ослабить силу ударов.

— Вы, грязные свиньи! Это Викс научил вас избивать связанного пленного?! — не сдержавшись, крикнул Крушинский.

— Среди них, похоже, один из наших, ну-ка посвети!

— Точно. Это Крушинский из седьмого звена. С ним лучше всего покончить сразу. Иначе он нас заложит Виксу!

Вперед вышел отдававший приказы офицер со шрамом на подбородке. Его лицо показалось Глебу знакомым. Оно выглядело странно задумчивым и спокойным, словно этот человек решал некую отвлеченную арифметическую задачу.

Рука его медленно потянулась к ремню бластера, и Глеб, подтянув свои связанные ноги, уперся ими в стену, готовясь к броску.

Если даже не удастся сбить офицера с ног, то прицел он ему испортит наверняка, правда, скорее всего, это будет последнее, что он сможет сделать в своей жизни. Один из десантников, стоявших позади офицера, дружески положил руку тому на плечо.

— Послушай, Мед Вин, сорок два кредоса — не слишком ли дорогая плата за то, чтобы сейчас пришить этого ублюдка? В клинике Манфрейма ему так прочистят мозги, что он забудет все, что сейчас узнал.

— Пожалуй, ты прав. — Рука Мед Вина медленно опустилась, и Глеб услышал, как в неожиданно наступившей тишине бешено колотится его сердце.

— Двое вниз на приемку, остальные спускают пленных. — Мед Вин отдал команду и спрятал бластер в кобуру.

Два солдата исчезли в отверстии бочки. Глеб продолжал свою, не видимую никому работу, — сейчас его мозг превратился в аналитическую машину, отмечавшую малейшие детали в изменившейся обстановке, не упускавшей ни единого самого крохотного шанса, который можно было использовать.

Десантников осталось четверо, всего четверо. Как жаль, что Крушинский ранен — другого такого случая может не быть! Фонарь слепил Глеба, мешал подать Юрию условный знак. Даже раненный, он представлял из себя грозную боевую единицу. Только если действовать синхронно, появится шанс на успех.

— Сорок два кредоса?! Неужели так дешево стоит наша жизнь? — громко спросил забытый в темноте князь. Его голос прозвучал резко и неожиданно, все четверо десантников сразу же повернулись в его сторону. — За свою я дам в десять раз больше!

— А у тебя есть деньги? — вкрадчиво спросил офицер.

— Я — князь Васлав, с собой я их не ношу, но, если отпишу грамоту, выкуп за меня заплатят золотом.

Десантники переглянулись, соблазн был слишком велик. Они знали, что князья русичей никогда не бросали своих слов на ветер. Момент был выбран Ваславом весьма удачно, двое отсутствовали, и, значит, выкуп не придется делить на всех.

Кроме того, свободно владея всеми современными системами рукопашного боя, десантники редко находили себе достойных противников среди русичей и недооценивали Васлава.

— Развяжите ему руки и дайте бумагу, — приказал офицер.

«На их месте я не был бы так самоуверен», — подумал Глеб, чувствуя, как вновь напряглись все его мышцы. А связанные ноги, слегка согнувшись в коленях, уперлись в боковую стойку.

— Бумага не пойдет, командир! Они не умеют на ней писать. Но у меня припасены береста и стилос, специально для таких случаев. — Высокий, худой солдат начал копаться в своей сумке. На несколько секунд его внимание отвлечено. Второй уже развязывал Ваславу руки, и о нем тоже можно было не беспокоиться.

Оставался еще один, тот, которому офицер передал свой фонарь, но он стоял слишком далеко от Глеба. Крушинский лежал у самых его ног, если он не потерял сознания, то и с этим солдатом все обойдется.

Зато сам офицер, наиболее опасный противник из всех, находился на расстоянии броска от Глеба. Его внимательный взгляд остановился на лице Глеба, покрытом мелкими бисеринками пота.

— Ты что-то слишком нервничаешь, с чего бы это?

Но было уже поздно. Руки Васлава рванулись в стороны и мгновенно сдавили шею солдата остатками веревки, которую тот развязывал. Сразу же, синхронно с его хххххчасть текста отсутствует - Kostyaraххххххх.

Краем глаза он успел заметить, как в том углу, где стоял последний, самый дальний и потому самый опасный десантник, метнулась с пола темная, стремительная, похожая на пантеру тень.

Офицер начал было приподниматься, но огромный кулак Васлава обрушился ему на затылок, прежде чем он успел понять, что происходит. Используя виброклинок офицера как обычный кинжал, князь перерезал веревки, стягивавшие Глеба, одним точным движением.

Теперь в пороховом погребе двигались лишь они двое. Все четверо десантников больше не подавали признаков жизни, но и Крушинский, сделавший свой нечеловеческий бросок, неподвижно лежал на полу.

34
{"b":"11297","o":1}