ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ну, ну, успокойся. Ты прав. Нас тоже все время выворачивает на кривую дорогу. Второй, виток заканчиваем и лишь уходим все больше в глубину. Этот туннель похож на спираль, ведущую вниз. Если нам и дальше не удастся с него свернуть, он уведет нас в саму преисподнюю.

После короткого привала они вновь продолжили движение. Воздух стал намного горячее за последние несколько часов. Возможно, где-то впереди их ждала раскаленная лава. Не зря над горой у манфреймовского замка вились черные туманы. Вулканическая деятельность в этих местах была на редкость активна.

Они шли слишком долго. Очередной выматывающий переход по бесконечному лабиринту расколов, сталактитовых залов, пещер, покрытых кальцитовыми кристаллами, близился к концу. Разговоры давно прекратились, угрюмое молчание сопровождало их вот уже несколько часов. Васлав и Крушинский, идущие позади, обменивались лишь короткими фразами.

Поход тяжело давался Ваславу, не привыкшему к длительным пешим переходам. Без своего богатырского коня он чувствовал себя совершенно потерянным.

Они почти утратили надежду найти ход, ведущий к замку. Даже сложная электронная техника, захваченная во время последнего боя, мало что меняла, хотя в заплечной сумке командира десантников нашелся даже навигатор.

По-настоящему полезным этот прибор мог быть лишь в том случае, если в его память предварительно вводилась информация о предстоящем маршруте. Однако даже сейчас, в незнакомом подземном лабиринте, прибор постепенно накапливал данные о пройденном пути, анализировал их, сопоставлял с многочисленными, имеющимися в его памяти примерами и пытался интерполировать карту лежащей перед ними части подземелья. Это удавалось лишь частично, с сорокапроцентной степенью вероятности, и Глеб, добровольно взявший на себя обязанности картографа, то и дело с огорчением отмечал неверные, ведущие в тупики повороты, отнимавшие у измотанных людей последние остатки сил.

Наконец на одном из привалов, когда истомленные жарой и жаждой люди пытались собрать со скал жалкие капли конденсата, Васлав спросил, не наступила ли пора возвращаться?

— Возвращаться нам некуда, князь, — ответил Крушинский. — Мы завалили единственный выход, по которому проникли сюда. Или мы найдем новый, или останемся здесь навсегда.

Крушинский, измученный своей раной, переносил жару тяжелее всех. По его шее стекали грязные ручьи пота, даже дыхание Юрия изменилось, стало прерывистой, в нем появились хрипы и свисты.

Глеб понимал, что, если жара не спадет в ближайшие часы, конец пути для них близок. Ни о каком возвращении не могло быть и речи, даже если бы они сумели разобрать завал, образовавшийся после взрыва, у них попросту не хватит сил на обратный поход.

Пунктир разломов на экране навигатора шел вниз до самого края. Неожиданно Глеб заметил одну странную особенность в схеме уже пройденных туннелей — все они имели одинаковый наклон и словно стремились соединиться в одной точке, расположенной где-то за пределами планшета.

Из-за слишком большого расстояния этого места не было видно на карте, но в углах схождения всех значительных разломов чувствовался определенный порядок.

— Тебе придется потерпеть еще немного, старина. — Крушинский держался на одних транквилизаторах из последних сил, но, несмотря на это, он еще находил в себе силы подбодрить князя, из-за своей комплекции и веса с трудом переносившего жару. — Если мы изменим направление и начнем плутать по туннелям — это верная гибель.

— Я что-то чувствую впереди, — насторожился Шагара. — Какую-то жизнь.

— Жизнь в этом пекле? — не поверил Васлав.

— Тебе ничего не напоминает этот рисунок? — Глеб протянул планшет Крушинскому.

— Похоже на паутину… Все разломы ведут к какому-то центру.

«Да, и в центре паутины иногда прячется нечто живое, нечто коварное и хищное, поджидающее добычу…» — подумал Глеб, захлопывая планшет.

Сил оставалось совсем мало. Тем не менее им следовало торопиться. Если впереди ждал враг, нужно было сохранить хотя бы способность сопротивляться. Все подобрались, проверили оружие. Они понимали, что чужая жизнь здесь, в этом мертвом подземном царстве, означала, скорее всего, окончание их бесконечного пути в раскаленном аду.

Лама Таен оказался человеком вполне современным, начитанным и знакомым с обычаями европейских городов. Он легко вписался в жизнь огромного московского мегаполиса, полностью растворившись в нем, и не доставлял Сухому никаких излишних хлопот.

Беседы с ним касались порой совершенно неожиданных тем, а его замечания нравились Сухому своей непредсказуемостью.

— Как вы думаете, люди становятся предателями только из-за денег?

— Вообще-то это наиболее часто встречающаяся причина и самая неинтересная. Бывают другие случаи. Например, я знал человека, который предал свою страну, искренне желая ей блага и стремясь навредить общественному укладу, который его не устраивал.

— И он до сих пор считает, что поступил правильно?

— Не думаю. После этого у него вообще перестали возникать какие бы то ни было мысли.

16

Глубоко под землей пробивался к неведомой ему самому цели еще один отряд. Из сорока человек в живых осталось всего шестнадцать.

Они блуждали в адском лабиринте туннелей вторую неделю и давно потеряли надежду выбраться. Среди них было пятеро больных чумой, но они их не бросили, предпочтя, как это издавна заведено у русичей, погибнуть всем вместе.

Однако в раскаленном воздухе подземелий чума прекратила свое развитие. Новых заражений не было, а больные начали выздоравливать.

К сожалению, болезнь была не самым худшим врагом отряда Тверского князя Тереха, возглавившего побег русичей из манфреймовских застенков. С самого начала пути их преследовали порой совершенно необъяснимые неудачи. То проваливался в отвесную трещину высланный вперед дозорный, то они попадали в тупиковые ответвления с выходами ядовитых газов — отряд таял буквально на глазах. И лишь в одном им повезло, хотя сами они еще не догадывались об этом. По счастливой случайности в смертельно запутанном лабиринте пути двух отрядов пересеклись.

Глеб увидел их, когда кончился узкий проход и все четверо вошли в очередной гигантский зал. Свет фонарей терялся в нагромождении каменных глыб, и они не сразу заметили застывшие в угрожающих позах обнаженные человеческие фигуры.

В руках эти люди сжимали острые обломки камней, палки, кое у кого виднелось настоящее оружие. Их застывшие изможденные лица ничего не выражали, ослепленные электрическим светом, они стояли неподвижно, но не казались испуганными, на их лицах читалось решимость броситься на нового неведомого врага по первому знаку своего предводителя…

— Кто вы такие? — спросил Васлав на древнерусском.

— Мы люди князя Тереха. А вы кто?

— Мы из отряда Васлава, вместе с вами осаждали замок. Опустите оружие.

Но оружие не опустилось. Глеб удивился тому, что Васлав не назвал себя.

— Погасите ваш дьявольский свет, чтобы мы могли вас видеть!

Васлав направил фонарь в пол, но так, чтобы нельзя было понять, сколько людей стоит у него за спиной.

— Что случилось с вашим князем?

— С ним ничего не случилось. — Высокий человек в повязке из шкуры пещерного волка с двуручным тяжелым мечом, угрожающе выставленным вперед, вышел из-за ближайшего обломка. — Я князь Терех.

— Рад видеть славного князя. Говорят, твоя дружина была окружена в Аримском ущелье и полностью уничтожена. Хорошо, что слухи оказались ложью.

— Мы попали в плен, но сами отвоевали свою свободу! Теперь я хочу знать, кто вы. Покажите ваше оружие!

— Осторожней! — прошептал Шагара, притаившийся за спиной у Глеба. Этот человек скрывает темные мысли, я не могу понять, чего он хочет!

Васлав тем временем уже протянул самострел прикладом вперед. По его внешнему виду опытный человек почти безошибочно способен был определить принадлежность воина, поскольку в каждом городе оружие делали по-своему.

38
{"b":"11297","o":1}