ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Я этого не говорил, но ты почти прав.

— Что значит «почти»? Я хочу увидеть, как вы выглядите без этой биопластовой маски!

— Не получится, без искусственной оболочки я представляю собой лишь сгусток энергетических полей, структуру более разряженного мира, если я это сделаю, мы потеряем возможность общаться.

Глеб мучительно раздумывал, не зная, как ему поступить, но впервые за время этой необычной встречи лезвие его меча слегка опустилось, теряя цель.

Бывают ситуации, в которых нужно рисковать всем и отдать все лишь для того, чтобы сделать один-единственный шаг вперед.

Он находился именно в такой ситуации. Битва с Манфреймом проиграна, княжеские дружины разгромлены, татары стоят под стенами Китежа, и Бронислава… Этот человек выбрал подходящее время для своего визита, и он знал слишком много — такими сведениями мог обладать либо очень могущественный враг, либо друг, и Глеб никак не мог определить, кем он должен считать Фруста. Его хваленая интуиция молчала, и он знал, что как только добровольно отдаст Книгу, неважно, на время или навсегда, он лишится ее защиты.

Слишком рискованная цена за то, чтобы узнать, правду ли говорит Фруст.

С другой стороны, его ведь не навсегда назначили хранителем Книги. «Ты должен отдать Книгу тому, кто первый коснулся ее страниц», — вспомнились ему слова напутствия, их произнес женский голос той, кто впервые назвал его Хранителем. БЫЛ ли то голос самой Книги — он не знал, и не знал, почему она молчит сейчас, в самый важный для них обоих момент. Не от того ли, что в этом случае он обязан сам принять правильное решение? В объяснение Фруста о полной потере энергии он упрямо не хотел верить, скорее всего, оттого, что подсознательно считал Книгу живым существом.

Получалось как в старой сказке: налево пойдешь, себя потеряешь, направо пойдешь…

Неожиданно в голову ему пришла неплохая идея.

— Скажите мне слово, с которого начиналась третья страница книги, самое первое слово на этой странице.

Фруст молчал, и Глеб почти физически ощутил, как опять сгущается напряжение.

— Вы ведь сказали, что участвовали в ее написании, — значит, вы должны были знать…

— Совсем не обязательно, Глеб. Совсем не обязательно при этом наизусть помнить ее текст, но случайно я знаю это слово, проблема лишь в том, что ты его не знаешь и у тебя нет третьей страницы Книги, ты не сможешь меня проверить.

Это была правда, он блефовал, поставил простейшую ловушку и сам же в нее попался.

— Все же скажите мне его!

— Хорошо, раз ты настаиваешь. Там написано слово «Стрибог».

— И что же оно означает?

— Ничего. Это просто имя одного из древних славянских богов.

— А может быть, это имя одного из тех, кто написал Книгу? — озаренный внезапной догадкой, тихо произнес Глеб.

— Все может быть, Глеб, но это сказал ты, а не я.

— Как вас зовут, торговец Фруст? Как звучит ваше настоящее имя, не записанное в официальных документах? Надеюсь, хоть это вы можете мне сказать?

— Меня зовут Дат Страбор.

Медленно, неуклюжим движением левой руки, по-прежнему не выпуская рукояти меча, Глеб снял ладанку. Она сразу же стала видимой и теперь лежала у него на ладони холодная, как льдинка.

Окончательно опустив меч, Глеб протянул ладанку Страбору, и едва только рука этого существа коснулась ее — дощечка засветилась холодным небесным светом, тем самым, что еще сильнее запылал сейчас в кристалле на рукояти его меча.

Страбор не взял образок, он лишь осторожно и нежно провел по его поверхности ладонью, словно приветствуя дорогое ему существо. И, вдохнув в него жизнь этим движением, медленно отвел руку в сторону, как бы давая Глебу возможность еще раз оценить всю важность принятого решения.

Знакомый голос прошелестел в его сознании, словно ветерок пролетел:

— Ты не ошибся, Глеб. Этот человек говорил правду.

Вечером они сидели на полянке у костра, зажженного рядом с опущенным пандусом шлюпки. Внутри было неуютно. Голые стены не располагали к длительной беседе. Васлав, как это бывало почти каждый вечер, готовил ужин, и, казалось, ничего особенного не произошло, если не считать того, что теперь у Глеба больше не было Книги. Где-то недалеко в кустах притаилась огромная лягушка, обладающая человеческим разумом, а на пороге шлюпки стоял биоробот, внешне похожий на человека и назвавший себя именем древнего Бога…

Впрочем, биороботом он, скорее всего, не был. Постепенно Глеб начал привыкать к тому, что внешняя, видимая сторона предметов далеко не всегда отражает их внутреннюю сущность.

В одном он больше не сомневался: Страбор прибыл сюда из немыслимых далей и, возможно, он действительно принадлежал к древнейшей цивилизации Асилов.

— Выходит, ты все еще сомневаешься в этом?

Глеб никак не мог привыкнуть к тому, что его разум для этого существа похож на открытую книгу.

— У меня есть все основания сомневаться. Я не верю, что эта последняя страница древней книги, пусть и обладающая огромной ценностью, могла заставить вас сюда прилететь именно сейчас. Должно быть что-то еще… Что-то гораздо более важное!

— Ты обладаешь незаурядной интуицией. И это очень хорошо, потому что то, что тебе предстоит, потребует от тебя всего твоего мужества, всех твоих сил, всей твоей способности предугадывать события…

— Мне предстоит?

Глеб слегка растерялся от этого сообщения и почувствовал гнев от того, что кто-то, пусть даже причисляющий себя к расе богов, пытается решить за него, что ему предстоит делать.

— Это не моя воля, Глеб! Есть определенное предназначение у каждого живущего существа. Те, кому удается его выполнить, становятся совершеннее, они поднимаются на следующую ступень… Но ты, конечно, волен отказаться. Это добровольная миссия. Я ни к чему тебя не собираюсь принуждать и всего лишь выполняю свою часть соглашения.

— Какого соглашения?

— Разве ты уже забыл о предложении торговца Фруста обменять книгу на главную тайну Манфрейма?

— Я отказался иметь с ним дело. Сейчас я разговариваю с Дагом Страбором.

— Ну что же, Глеб, тогда слушай. Бессмертие Манфрейму обеспечивает эликсир, настоянный на мертвой воде. Единственный в мире неиссякаемый источник этой воды находится в сокровищнице манфреймовского замка. Если Манфрейм лишится этого источника…

— То он лишится не только своего бессмертия, но и армии…

— Ну вот видишь, не так уж много усилий понадобилось приложить Дату Страбору, чтобы тебя заинтересовать.

8

Глеб стоял вдвоем со Страбором у догоравшего костра, остальные давно разошлись по своим палаткам, не желая мешать их беседе.

— Ты говорил, что твой народ умеет предвидеть будущее. Скажи, мы вернемся из похода на манфреймовский замок?

— Иногда действительно можно предсказать будущее, но не в узловых точках, определяющих, по какому варианту пойдет дальнейшее развитие общества. Именно такой момент наступит, как только ты окажешься за стенами Черного замка.

— Так ты не знаешь или не хочешь сказать?

— Я не знаю, Глеб. Но вероятность того, что вы не вернетесь, очень высока.

— Тогда у меня есть к тебе одна просьба. Помоги Китежу. Если мы не вернемся, город продержится недолго.

— Я не могу этого сделать. Есть специальные правила, определяющие границы нашего вмешательства…

— Это всего лишь красивые слова. Вы попросту умыли руки, ушли и бросили все после того, как поняли, что развитие созданной с вашей помощью цивилизации идет не так, как вам бы хотелось.

— Ты не понимаешь… Возможность нашей помощи, само наше присутствие в вашем мире зависит от вас. От вашей воли, от вашей веры. Человеческий мозг способен излучать энергетические волны, складываясь от тысячи индивидуумов, они создают мощное ментальное поле, только при его поддержке возможно наше длительное пребывание на вашей планете. Когда ушла ваша вера — ушли и мы…

Они замолчали, и Глебу казалось, что он почти физически ощущает в своем собеседнике глубоко скрытую горечь.

74
{"b":"11297","o":1}