ЛитМир - Электронная Библиотека

– Четыре недели, если этого достаточно для вас, мисс Эмма. Но если вам понадобится…

– Четырех вполне достаточно.

– Хорошо.

– Я хотел бы дать вам совет, ваша светлость, – нерешительно вмешался сэр Джон. – Может быть, лучше уладить ваши разногласия сразу, а не через месяц?

– Я уже предлагал это. – Уиклифф без всяких усилий поднял тяжеленные тома. – Решение за мисс Эммой.

Он опять ее дразнит.

– Я не собираюсь отказываться от пари, которое непременно выиграю. До свидания, сэр Джон.

– Сэр Джон, – учтиво поклонился Уиклифф.

Она затылком чувствовала его взгляд, когда он шел за ней.

– Разве у вас нет своих дел, ваша светлость? – как можно более беззаботным тоном спросила Эмма. – Например, выгонять арендаторов с насиженных мест или пересчитывать поголовье скота?

Уиклифф сложил книги на дно повозки.

– Я сегодня уже пересчитывал, просто чтобы не забыть, как это делается. Естественно, с разрешения дяди.

С чувством юмора у него все в порядке. Она бы его оценила, если бы ее не одолевало желание хорошенько пнуть его.

– Что вы здесь делаете? Не ждали же вы, что я начну извиняться?

– Давайте пройдемся, – сказал он и предложил ей руку.

– Я не хочу гулять с вами.

– Захотите, когда узнаете, зачем я здесь.

Чтобы скрыть смущение, Эмма вздохнула. Положив последнюю книгу в повозку, она скрестила руки на груди.

– Сначала скажите, иначе я должна буду отклонить ваше предложение.

Он с минуту изучал ее лицо, а Эмма между тем изо всех сил старалась думать о чем-нибудь постороннем и не краснеть. У нее никогда не возникало подобных проблем ни с сэром Джоном, ни с лордом Хаверли, ни с каким-либо другим мужчиной, с которым она имела дело, управляя академией. Если она ведет себя так только потому, что Уиклифф – красавец, то она просто дура. А если всему виной более глубокое влечение, тогда она больше чем дура. Он не намерен ее щадить и не делает из этого секрета.

– Я подумал, почему бы нам не соревноваться при равных условиях, – сказал он. – С разрешения дяди я снял копии с документов, касающихся Хаверли. Эти сведения могли бы вам пригодиться.

– Какие же, к примеру? – спросила Эмма в недоумении.

– Размер площади посевов, поголовье скота – коров, овец, свиней и так далее.

– Что ж, – ее голос неожиданно стал хриплым, – очень великодушно с вашей стороны.

На губах герцога заиграла чувственная и одновременно лукавая улыбка.

– Я также набросал свой план оздоровления финансов Хаверли и обозначил сроки. Но если вы со мной не прогуляетесь, я ничего вам не дам.

– Это шантаж?

– Нет. Это подкуп. Так да или нет, мисс Эмма?

Эмма ненавидела, когда ею пытались манипулировать, особенно столь откровенно, как сейчас. С другой стороны, такая информация могла бы помочь ей сэкономить время, когда она будет разрабатывать свои меры спасения поместья. Если бы не это, она помчалась бы обратно в академию с такой скоростью, на какую только был способен Старый Джо.

– Да, но прогулка должна быть короткой. – Заложив руки за спину, Эмма быстрым шагом пошла по булыжной мостовой.

Уиклифф догнал ее.

– Почему вы не хотите взять меня под руку?

– Потому что мы не родственники и принадлежим к разным слоям общества, кроме того, я не нуждаюсь в сопровождающих.

– Это что – один из ваших уроков?

Эмма замедлила шаг, недовольная тем, что он смеется над ней.

– Боже мой, я и не предполагала, что вы настолько плохо подготовлены к преподаванию в нашей школе. Вы уверены, что не хотите отменить пари?

И ведь ничуть не смутился, будь он проклят!

– А вы не забыли, что я не одобряю ни одной из тем программы академии?

Эмма вдруг усомнилась, разумно ли было с ее стороны доверить ему класс.

– А ведь вы должны, ваша светлость, помочь юным неопытным девушкам стать настоящими леди. Если вы хотя бы на шаг от этого отступите, я буду считать, что вы проиграли.

– Благодарю вас за ваше предположение об отсутствии у меня моральных качеств, но я помню условия.

– Вот и отлично. – Она все равно с него глаз не спустит, пусть не надеется! – Я преподаю нескольким отстающим ученицам основы этикета, ваша светлость. Не хотите ли для начала посетить мои уроки?

– Я подумаю, – сухо откликнулся Грейдон. – Возможно, и вы захотите прийти на мои?

– О! Непременно.

– Хорошо. Я мог бы давать и частные уроки.

Эмма остановилась. Этот игривый тон и то, что он означал, не на шутку обеспокоили ее.

– Но только не школьницам.

Герцог встал прямо перед ней. Ее лицо оказалось как раз на уровне его груди, так что ей пришлось поднять глаза, чтобы встретить его взгляд.

– Я не имел в виду ваших школьниц.

– Ах вот как! – Эмма напомнила себе, что у него репутация повесы и скорее всего он не упустит случая пофлиртовать. Ей придется все время быть начеку, будет ли он с воспитанницами или с ней, как сейчас.

– Частные уроки – это, безусловно, неплохо, но, помилуйте, какое они имеют отношение к количеству свиней в Хаверли?

– Хотелось бы понять, легко ли направить вас по ложному пути, – усмехнулся Грейдон.

– Боюсь, что разочарую вас. – В этот момент они прошли мимо витрины булочной Уильяма Смоллинга, и Эмма увидела, что сам мистер Смоллинг и две покупательницы с любопытством смотрят на них сквозь стекло. Черт, этот Смоллинг – сплетник каких мало! – К вашему сведению, я читаю целый курс о мужчинах, похожих на вас. Вам не удастся сбить меня с толку.

Сверкнув белозубой улыбкой, Грей продолжил:

– То есть вы не боитесь красивых обаятельных мужчин?

– Да, совершенно верно. Ни капельки.

– Тогда почему вы все время краснеете?

Эмма почувствовала, как кровь прихлынула к ее щекам и ей стало невыносимо жарко.

– Возможно, ваша светлость, меня и смущает ваше высокомерие, но не воображайте, что я удеру, поджав хвост.

– А я вовсе не хочу, чтобы вы удирали, – тихо сказал Грейдон. – Это не входит в мои планы.

Господи. Надо срочно провести урок на тему «Повесы и как их избегать».

– Судя по вашим словам, для вас это не более чем развлечение? Вот поэтому вы и проиграете пари, ваша светлость. Позвольте уверить вас, что я отношусь к нашему состязанию гораздо серьезнее.

Неожиданно герцог протянул к ней руку, и она замерла. Но вместо того чтобы, как она ожидала, погладить ее по щеке, он поправил сползшую с ее плеча шаль.

– Очень жаль, – пробурчал он.

А она-то хороша – чуть не подставила лицо этому наглецу!

– Да, я не считаю наше пари игрой. А вы играете сразу в несколько игр, и все у вас получаются плохо. Мне безразлично ваше обаяние, да и ваша… манера выражаться не производит на меня никакого впечатления.

Презрительно улыбнувшись, Эмма повернулась и пошла обратно. Провожая взглядом ее удаляющуюся фигурку, Грей размышлял о том, когда именно сошел с ума. Он уже не в первый раз имел дело с непокорным арендатором. Но чтобы ему предъявляли ультиматумы, не слушая никаких возражений, да еще и заключали с ним пари – это было что-то новое. И арендаторы – даже такие самоуверенные и кареглазые – никогда не давали ему подобного отпора, а уж тем более не говорили, что он груб и необаятелен.

– Я еще не завершил свою игру, Эмма Гренвилл, – пробормотал Грей, задумчиво глядя, как ее повозка проезжает мост, обозначавший восточную границу Бейсингстока. – Равно как и вы – свою.

Он поспешил вернуться к тому месту, где была привязана его лошадь, чтобы догнать Эмму. Она уехала прежде, чем он успел отдать ей копии документов. Кроме того, он не смирится с тем, чтобы последнее слово осталось сегодня за ней, – его роль в этой нелепой комедии не окончена, и уж он постарается, чтобы последнее слово было за ним.

Дорога у моста делала поворот, и когда Грей миновал его, то увидел, что повозка Эммы остановилась, а рядом с ней – какого-то всадника.

Сначала он подумал, что это Тристан, но потом заметил, что незнакомец сидел на лошади не так уверенно, как виконт, о котором говорили, что он словно родился в седле. Пожалуй, этот всадник чувствовал бы себя гораздо лучше, передвигаясь пешком. Увидев, как тот склонился к Эмме, ухватившись одной рукой за спинку сиденья, Грей немедленно решил, что вываляет этого нахала в грязи, и подхлестнул коня.

13
{"b":"113","o":1}