ЛитМир - Электронная Библиотека

Глава 14

Если Элизабет, танцуя вальс, не перестанет неожиданно поворачиваться и добавлять замысловатые па, бедный лорд Чарлз рискует сломать себе шею, поддерживая ее.

Глядя на них, Эмма едва скрывала улыбку. Лиззи, конечно, была слишком импульсивна, и энергия в ней била через край, но, когда она начнет карьеру учительницы или гувернантки, ей уже не будет позволительно размахивать руками и вертеться волчком. У каждого хотя бы раз в жизни должна быть возможность вести себя так, как хочется.

Когда танец закончился, Лиззи остановилась возле Эммы, чтобы отдышаться. Такое раскованное поведение было не в пользу Грея, но девочка прекрасно понимала, что сегодня вечером никто не осудит герцога Уиклиффа.

— Вы меня видели? — Элизабет сделала еще один поворот вокруг себя.

— Видела, — сказала Эмма, поправляя рукав ее платья. — Постарайся никого не покалечить, дорогая. — Кто-то подошел к ним сзади, и она сразу почувствовала кто. — Ваша светлость.

Грей склонился над ней: огромный золотисто-коричневый лев, заигрывающий с маленькими ягнятами академии.

— Могу я пригласить вас на танец, Эмма? — спросил он, протягивая ей руку.

— Нет, что вы! Это девочкам нужна практика, а не мне, ваша светлость. — Но Грей подметил, что она наблюдала за каждым его шагом, когда он танцевал с Джейн, и отказ прозвучал малоубедительно.

— Я думал, вы учите их на собственном примере.

— Да, но…

— Так давайте покажем, как это делается!

Эмма в нерешительности посмотрела сначала на него, потом на раскрасневшиеся лица своих воспитанниц.

— Ладно.

Она надеялась, что это будет кадриль или снова контрданс и ей не придется оставаться подолгу в его объятиях. Даже дотрагиваться до его рук было для нее пыткой. А уж если он ее обнимет…

Оркестр начал играть вальс. Эмме стало немного не по себе, когда Грей вывел ее на середину зала. Его рука крепко обняла ее за талию, и она закрыла глаза.

— Не делайте этого, — шепнул он.

— Не делать чего?

— Не закрывайте глаза. А то я их поцелую.

Ее ресницы тут же взлетели вверх.

— Не смейте!

Он уверенно повел ее в танце.

— Попробую сдержаться, но вы, однако, должны знать, что…

— Пожалуйста, ведь вы пригласили меня танцевать не для того, чтобы говорить, как вам хочется прикасаться ко мне и целовать.

Уголки его губ чуть дрогнули.

— Мы уже установили, что вы испытываете ко мне вожделение, поэтому я приберегу эту часть диалога до того времени, когда мы будем одни.

От одного упоминания о том, что они могут остаться наедине, у Эммы чуть было не подогнулись колени.

— Вы что-нибудь рассказывали леди Сильвии? — Надо было срочно менять тему разговора. — О том, что… произошло?

— Вы имеете в виду тот вечер, когда я прокрался в академию и занимался любовью с директрисой?

— Грей, пожалуйста, — взмолилась Эмма.

Он слегка нахмурился:

— Нет, ни словом не обмолвился, даже и не собирался бы. Почему вы так решили?

— Она смотрит на меня как-то странно.

— Вы не из Лондона. Все, кто не имеет дома в Лондоне, кажутся ей странными.

— Нет, она смотрит как-то не так.

Во взгляде Грейдона появилось уже знакомое ей выражение любопытства и досады.

— Тогда что это был за взгляд? Или мы играем в шарады и я должен догадываться?

— Вы тоже заметили, иначе не осадили бы ее, когда она приставала ко мне с расспросами.

— А если мне самому нравится задавать вам вопросы?

— Я пытаюсь не делать поспешных выводов. Просто мне показалось, что она… кое-что знает. О нас. И это ей не нравится.

— Может быть, вы и правы, — сказал он более серьезным тоном. — Я это выясню.

Эмма так крепко стиснула его плечо, что ногти буквально вонзились в железные мускулы.

— Нет, прошу вас!

Несколько минут они вальсировали молча.

— Вот что, Эмма, — наконец сказал он, пристально глядя на нее. — Я буду осторожен, если вы мне кое-что расскажете.

У Эммы екнуло сердце. Хотя она всячески пыталась скрыть свои чувства, но на самом деле надеялась, что это «кое-что» относится к его желанию снова быть с ней. Она жаждала взять еще несколько уроков у Грейдона Брэкенриджа — столько, сколько раз им удастся быть вместе за те две недели, что он еще проведет в Гемпшире. Но она ни за что не даст ему понять, как тоскует по нему, потому что знала, что нравится ему сильной и независимой. Она и себе нравилась именно такой.

— Что я должна рассказать вам? — осторожно спросила Эмма.

— Вы упомянули, что встречали таких людей и раньше. — Он кивнул в сторону гостей. — Но ведь не в академии? А где?

— В Лондоне. — Он видел, что она занервничала.

— А когда вы были в Лондоне? Я вас там не помню.

Если бы их пути пересеклись, его она уж точно запомнила бы.

— Лондон — большой город, ваша светлость. И я сомневаюсь, что вы меня заметили бы.

— Уж поверьте, заметил бы.

Эмма вдруг осознала, что слишком тесно прижимается к нему, и ей стало трудно дышать. К счастью, в вальсе это допускается и никто на них не обратил внимания.

— Это случилось очень давно. Мне было всего двенадцать лет.

Лицо Грея помрачнело.

— Что это был за негодяй, который не пощадил двенадцатилетнюю девочку?

В его тоне появились угрожающие нотки.

— С этим все равно ничего нельзя было поделать.

— Мне так не кажется.

— Правда? И что бы вы сделали, ваша светлость?

— Я бы убил его.

Что-то в его тихом голосе подсказало ей, что он отнюдь не шутит. Не хотела бы она столкнуться с ним лицом к лицу, окажись он по-настоящему разъярен.

— Он умер шесть лет назад. Так что спасибо за предложение, но…

— Кто это был?

— Это не важ…

— Кто это был? — повторил он еще тише.

— Мой дядя — двоюродный, на самом деле, — и все было не совсем так, как вы, очевидно, полагаете.

— Так расскажите.

— Хорошо, если это заставит вас прекратить расспросы. Он был кузеном моей матери. Когда умер мой отец, нам некуда было идти, и дядя согласился принять нас. К тому времени мать уже была очень больна и через два месяца скончалась. Пока она была жива, дядя был добр и заботлив. Не переставал обещать, что постарается устроить мне блестящий дебют в обществе и обеспечить достаточным приданым, чтобы я могла сделать хорошую партию.

— И все это было ложью.

— Да. Через несколько дней после смерти матери я пошла погулять в сопровождении служанки. Когда я вернулась, дядя стоял на пороге с сумкой, набитой моей одеждой. Он заявил, что не собирается быть благодетелем такой тощей девчонки, как я, поскольку я слишком молода, чтобы предложить ему что-нибудь взамен. Он велел служанке зайти в дом, бросил мне сумку и захлопнул дверь. — Эмма на секунду закрыла глаза. — До того момента я не понимала, что люди могут так бессовестно лгать. Глупо, не правда ли? Но мне это и в голову не приходило.

— Что же было дальше?

— Не прошло и недели, как констебль арестовал меня за попрошайничество и бродяжничество, и я попала в работный дом[14]. Сестра моего отца, тетя Патриция, стала меня разыскивать и нашла только через полгода. До сих пор удивляюсь, как ей это удалось. Она, видимо, потратила немало денег, чтобы, подкупив слуг, разузнать что-нибудь обо мне.

— Как его звали?

— Граф Росс. — От одного упоминания этого имени Эмма почувствовала во рту горечь, а руки ее сами сжались в кулаки.

— Росс. Я знал его, но не очень хорошо. Если это вас хоть сколько-нибудь утешит — ходили слухи, что он умер от сифилиса.

— Я тоже об этом слышала. Не удивлюсь, если слух был верным.

— Работный дом, — прошептал Грей. Глаза его снова сверкнули гневом. — Не могу себе даже представить…

— Благодарите Бога за это.

— Вы поэтому так озабочены судьбой Элизабет? Не хотите, чтобы она оказалась там же?

— Меня волнует не только судьба Лиззи, хотя, должна признаться, к ней у меня особое отношение. Я хочу научить своих девочек быть самостоятельными, дабы они не зависели от чьей-либо недоброй воли или, наоборот, расположения и могли вести достойную жизнь.

вернуться

14

Дом призрения для бедняков — с жестким режимом и обязательной работой в пользу благотворительных обществ, которые содержали эти дома.

42
{"b":"113","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Бури над Реналлоном
Сила других. Окружение определяет нас
Цена удачи
Циник
Прах (сборник)
Она не объясняет, он не догадывается. Японское искусство диалога без ссор
Чернокнижники выбирают блондинок
Наши судьбы сплелись
Потерянное озеро