ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Не спускай с них глаз. Эти платочки – главные вещественные доказательства в деле Грэйнджа, хотя и тела, найденные в канале, не менее важны.

Шейни повесил трубку, зажег свет и с отвращением допил остывший кофе. Он долго сидел, вытянувшись в кресле, еще и еще раз перебирая в памяти все имевшиеся факты. Масса мелочей. Сама по себе каждая из них не так уж важна.

Но если связать их воедино… Однако именно это у него пока и не получалось. Даже самые серьезные находки совсем не радовали Майкла. Кольт, без сомнения, украл его лучший друг, Ларри Кинкейд. И из его пистолета был убит Гарри Грейндж. Зазвонил телефон, и Шейни жадно схватил трубку. Звонил Тони.

– Эй, Майк, – начал он взволнованно, – ты утром спрашивал, где околачивается Чак Эванс.

– Да, он съехал от мамаши Джулии.

– Я могу сказать, где сейчас его мадам, если тебя это интересует.

– Его красотка? Для меня это очень важно.

– Ее нашли мертвецки пьяной в одном притоне на 79-й улице. Гнусное местечко…

– Я знаю, где это, – перебил Шейни. – Как ты узнал?

– Я встретил нашего парня. Он только что оттуда. Она там, вся в рыданиях. Утверждает, что Чак от нее сбежал. Но у нее слезы всегда наготове, так что…

– Я попробую ее найти.

– Слушай, шеф. Лучше я сам. Там часто околачиваются люди из банды Берни. А ты знаешь, как нежно он тебя любит.

– Этот пустоголовый? – Шейни презрительно рассмеялся. – Ничего, пока я крепко стою на ногах.

Он повесил трубку, захватил куртку и спустился в фойе. Проходя мимо дежурного, Майкл бросил:

– Я ненадолго выйду. Если зайдет моя сестра – впустите ее ко мне в номер и передайте, чтобы подождала.

– Которая из ваших сестер?

– Любая.

Шейни вышел к машине и поехал на 79-ю улицу.

Глава 12

«Хлев»

На 79-й улице, к западу от деловой части Литтл-Ривер, за складами и частными домиками потянулись маленькие овощеводческие фермы и длинные ряды цитрусовых деревьев. Кое-где встречались участки дикорастущих сосен и заросли субтропических кустарников, которых еще не коснулась цепкая рука цивилизации. Хотя и эти заросли были уже рассечены поперечными дорогами, ведущими в аэропорт, Опа-Лоска, Хайалиа и другие пригороды, бурно разросшиеся в дни строительного бума.

Луна не взошла, но звезды уже усеяли бархатно-синее тропическое небо, освещая все своим тусклым призрачным светом. Воздух был прохладен и влажен, как всегда бывает в Майами весенними ночами.

Сидя за рулем, Шейни наконец расслабился и глубоко вдохнул ночной воздух. Ему казалось, что время остановилось. Он встряхнул головой. Глупо, конечно, и не лучший способ выражать так свои мысли. Но иллюзия не исчезала. Это была ночь иллюзий, как многие ночи в Майами. Шейни подумал: «Уж не воздух ли действует так пагубно на нормальных людей?» Возможно, поэты именно это имели в виду, когда писали о цветке тропического лотоса. Опасная уверенность в том, что важен только настоящий миг… Этот час – это мгновение – остановившееся время.

Он очнулся, когда в свете фар появилось низенькое строение. Оно находилось на некотором расстоянии от трассы в глубине просеки. Сквозь скрывавшие его высокие кокосовые пальмы был виден лишь пробивающийся из-за прикрытых ставень свет. Оставив «родстер» у трассы, Шейни двинулся к дому, то и дело спотыкаясь об осколки кораллов. Окна и двери дома были затемнены.

Шейни мало что знал об этом месте, разве что слыхал о дурной славе «Хлева». Это был один из дешевых притонов, которые в начале каждой зимы возникают на окраинах Майами. Тут обычно собираются отбросы общества и любопытный деревенский люд, которому не по карману роскошные отели на побережье и в центре города. Легкая бамбуковая ширма в рост человека отделяла темную прихожую от ярко освещенных комнат. Толстый мальчишка с розовыми щеками и подведенными глазами склонился над сосновой стойкой прямо у двери. Он скривил лицо в развратной ухмылке и пропел фальцетом.

– Вашу шляпу, мистер.

Шейни прошел мимо, не взглянув на него. Центр комнаты был огражден натянутой веревкой. Вокруг стояли столы. Под потолком висели лампы в стеклянных абажурах. В их тусклом свете было видно, что только десять – двенадцать столов заняты. Вдоль трех стен тянулись кабины, разделенные невысокими ширмами из некрашеных досок. Вместо двери вход в каждую кабину прикрывала занавеска на проволоке. Ничто в «Хлеве» не напоминало о веселых публичных домах городского центра. Грех здесь – не легкая забота, а тяжелый труд, дающий возможность выжить. Он совершается с отвратительной развращенностью, радующей темные души завсегдатаев подобных притонов.

К Шейни, остановившемуся посреди комнаты, скользнула девушка.

Взбитые светлые волосы коснулись его плеча, когда она подняла к нему порочное детское личико. На ней была белая кружевная кофточка, сквозь которую просвечивался розовый лифчик, едва прикрывающий незрелую грудь. Она положила тонкую потную ручку с яркими ногтями Майклу на руку и игриво спросила:

– Хочешь развлечься, малыш?

Шейни покачал головой, внимательно оглядывая комнату:

– Я давно уже не вожусь с детским садом.

Девушка вызывающе положила руку на худое бедро:

– Может ты не знаешь, но я могу показать тебе такое, чего ты раньше никогда не пробовал.

Кто-то хихикнул, и эхо странно и жутко отдалось в душной, задымленной комнате.

– Сомневаюсь, крошка, – сказал Майкл и прошел к закрытой нише, откуда доносился смех. Непонятно откуда возник человек и подошел к Шейни. У него было длинное худое лицо, блестящие черные волосы свисали на потный лоб. На нем были приталенные со складкой брюки и грязная белая куртка. В зубах он зажал сигарету, выпуская вонючий дым. Это явно была марихуана.

– Кого-то ищите, мистер? – хрипло спросил человек.

– Да, – бросил Шейни, не останавливаясь.

Когда они проходили возле одной из тусклых ламп, человек воскликнул:

– А не тот ли вы частный сыщик, с которым прошлый раз повздорил Берни?

Майкл не ответил. Мужчина поймал его за рукав:

– Чего вы хотите? Ради бога, мистер, скажите.

Смех затих. Шейни остановился перед дюжиной завешенных кабинок и сказал:

– Я хочу видеть Красотку. И оставь-ка мой рукав.

Мужчина судорожно затянулся:

– Какую красотку?

– Ты прекрасно знаешь, какую. Она тут и совершенно отвязанная. Это красотка только что хихикала. В какой она кабине?

– Послушайте, – прошептал курильщик доверительно, – с ней сейчас развлекаются двое парней Берни. Будут неприятности, если вы им помешаете. Идите к выходу. Я приведу Красотку.

– Я люблю неприятности, – раздраженно ответил Шейни. – Где она?

– Мы тут не любим подымать шум, но если вы не уйдете, будет заваруха. Я же сказал, все будет о'кей.

– Нет, – возразил детектив. – Я сейчас начну отодвигать все занавески и нарушать интим, но найду ее.

Он протянул руку к ближайшей занавеске. Истеричный голос из третьей кабины остановил его.

– Дайте мне только увидеть Чака еще разок. Этот подлец будет валяться у меня в ногах, прежде чем я позволю к себе притронуться.

Шейни подошел к этой кабине и отдернул занавеску. Худой сразу исчез. Посреди кабинки стоял узкий стол с деревянными скамьями по бокам, на столе – бутылка и стаканы. Морская раковина, служившая пепельницей, была доверху наполнена окурками. Когда Майкл отодвинул занавеску, в нос ударил сильный запах перегара и марихуаны. Красотка привалилась к столу, подперев голову толстой рукой. Ее взгляд был совершенно остекленевшим. На ней было все то же тесное кружевное платье, в котором Шейни видел ее в казино. Одна грудь вывалилась из глубокого выреза и лежала в винной луже. В дальнем углу кабинки, поставив ногу на скамейку, стоял парень с крысиным лицом и смотрел на Майкла мутным взглядом. В глаза бросался лихорадочный румянец на его лице и длинные желтые пальцы, сжимавшие сигарету.

По другую сторону стола, рядом с занавеской, сидел лохматый мужчина с бычьей шеей. Волосатыми кулаками он подпирал небритый подбородок. Подняв голову, мужчина взглянул на Шейни, и стал виден безобразный шрам у его правого глаза.

16
{"b":"113021","o":1}