ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В конце концов Сергей решился приоткрыть листок и заглянуть сразу в его конец, в графу «выводы»:

«Ни в одном из представленных образцов нет почерка, идентичного вашей записке» — не слишком официально, зато однозначно и лаконично.

Сначала это известие Сергея обрадовало, поскольку снимало с него тяжкий груз подозрения в собственном лунатизме. Но, с другой стороны, подобный поворот событий создавал проблем больше, чем решал, так как оставалось совершенно непонятным, кто же в таком случае написал записку?

Накануне ее получения, вечером, перед тем как заснуть, он просмотрел документы и хорошо помнил, что последний лист в его папке, где ночью появилось таинственное послание, был абсолютно чист. Сергей обладал фотографической зрительной памятью и не мог ошибиться.

Оставалось лишь два варианта — либо ночью, пока он спал, в дом проник посторонний, минуя консьержку и нейтрализовав сложную защитную систему, которой в обязательном порядке снабжала всех своих сотрудников «контора», либо надпись и в самом деле материализовалась в результате его сна.

В последнее он не верил. Еще в школе в его голову вбили аксиому — материя первична, сознание вторично, и отсюда следовало, что ничего «материального» сознание породить не могло, даже во сне. Тем более — во сне. Потому Сергею и нравился Кастанеда, что он вольно обращался с привычными надоевшими догмами.

Если же всерьез подумать над первым вариантом, то получается, что некто пошел на весьма сложное действо, рискуя попасть в полицию по серьезному обвинению в проникновении в чужое жилище, лишь для того, чтобы провернуть дурацкую шутку. Маловероятно, да и спал он всегда чутко. Если бы в комнате появился посторонний, он бы обязательно проснулся. Что же получалось?

А ничего не получалось. Концы с концами не сходились, и оставалось только ждать встречи со своей таинственной незнакомкой в следующем подобном сне. Он заставит ее все объяснить.

Неожиданно эта мысль вынудила его задуматься над тем, каким образом он собирается это сделать? Почему-то, вспоминая мелкие детали предыдущих снов, Сергей был уверен в том, что сможет заговорить во сне, и не просто заговорить, но и произнести определенные, заранее подготовленные слова. Ощущение того, что это у него получится, было достаточно определенным.

Выходит, он сможет управлять собственным сном, хотя бы частично?

Это был интересный, правда, чисто теоретический вывод. А из практических вопросов оставался самый главный: существует ли незнакомка в реальности, пусть даже в какой-нибудь иной, нездешней?

Сергей слегка испугался смелости подобного допущения, но уже не мог остановиться. Ибо, если она существует на самом деле, а не является плодом его сонного воображения, то тогда вполне реальными становились и эти самые орд осы, которых он должен остерегаться.

Рабочий день тянулся бесконечно. Сергей готовил материалы для оперативников по известному международному террористу Ахмеду, два дня назад замеченному в Париже. Вся его работа сводилась к анализу предыдущих операций, связанных с деятельностью Ахмеда, а все просьбы Сергея о переводе в ряды этих самых оперативников начальством игнорировались.

В Москве он занимался оперативной работой и здесь скучал по настоящему делу. Возможно, бумажная тягомотина, совершенно противоречившая его склонностям, да еще среда чужого города, отделенного от него языковым барьером, и породили неожиданный интерес к Кастанеде…

В конце концов и этот день завершился. Едва Сергей вышел на улицу, как им овладело странное чувство — ему казалось, что он находится в не совсем реальном городе. Выражалось это в непривычных скачках внимания. Оно перескакивало с объекта на объект, в промежутках полностью переключаясь на его внутренний мир, точнее, на необъяснимую тоску по тому недостижимому, несуществующему миру, который ему удалось увидеть во сне. Собственно, он увидел всего лишь женщину… Но какую женщину! Раз за разом его мысли возвращались к ее глазам, к развевавшейся на ветру гриве волос. Эту деталь ему удалось вспомнить только сейчас. Очевидно, на башне, где она стояла, ощущался сильный ветер.

Только теперь он вдруг осознал, что миновал знакомую остановку троллейбуса и бредет пешком по Елисейским Полям. Сейчас, например, он стоял перед кофейней, расположившей свои столики прямо на тротуаре, так что вечерний поток возвращавшихся с работы людей вынужден был обтекать ее с двух сторон.

Сергей не удержался от соблазна присесть за уютный столик. Он знал, что здесь, на Елисейских Полях, цены слишком высоки для его скромной зарплаты, но все равно не стал себе отказывать в удовольствии. Он сделал это еще и потому, что его все время преследовало странное чувство предопределенности, словно кто-то извне пытался направлять его поступки.

И сейчас он почувствовал, что должен сесть за этот столик.

Улица перед ним ничем не отличалась от той, что маячила за окном его кабинета. И все же это была не совсем та улица. Что-то в ней изменилось. Появилось ощущение призрачности, нереальности окружающего, словно он сидел в панорамном кино и ожидал, что в любую минуту кадр может смениться. Было и еще что-то… Ощущение постороннего присутствия.

На секунду Сергею показалось, что лицо женщины за соседним столиком ему знакомо, но это ощущение прошло, едва к нему подошел официант.

Он заказал одну чашечку кофе. Не такой уж необычный заказ для этих мест из-за дороговизны. Сюда часто заглядывали туристы только для того, чтобы вдоволь поглазеть на Елисейские Поля и, как им казалось, приобщиться к богемной жизни.

Когда официант отошел, небрежно чиркнув в своем блокноте, за столиком, где Сергей увидел женщину, уже никого не было. Он не успел как следует рассмотреть ее лицо, только свободная копна сверкающих каштановых волос, спускавшаяся почти до пояса и производившая слишком необычное впечатление для европейской столицы, показалась знакомой.

Но и этого было достаточно, чтобы сердце на секунду замерло… И вот теперь он испытал горькое разочарование. Мгновение безвозвратно унеслось прочь. За этот ничтожно короткий промежуток времени, пока он делал заказ, она не могла незаметно встать и удалиться, но тем не менее она исчезла, растворилась, как мимолетное видение, и город сразу же приобрел свою всегдашнюю однозначность и реальную осязаемость.

Сергей вцепился в край стола с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Если бы он мог убедить себя, что ему все это померещилось! Но он как раз был уверен в совершенно обратном. В том, что все было абсолютно реально — и женщина из его сна мгновение назад действительно сидела за соседним столиком. Он даже успел рассмотреть край ее одежды. Нечто весьма странное для европейского города, какая-то куртка из кожи, украшенной то ли бижутерией, то ли драгоценными камнями…

«Спокойно! — приказал он себе. — Давай рассуждать спокойно и давай наконец примем то, что произошло, как реальность, сколь фантастично это бы ни выглядело». В конце концов альтернативы у него не было. То есть она была, но слишком уж нежелательная: сумасшедший дом.

Итак, остается предположить, что сон можно использовать как средство общения. По земным меркам это невозможно, но под звездами Вселенной наверняка существуют и другие подходы… Итак, предположим, она пытается с ним связаться. Для чего? Лишь для того, чтобы предупредить о какой-то опасности? С чего бы такая неожиданная забота? Значит, он ей зачем-то нужен. Но тогда непонятно, почему она исчезла? Почему не поговорила с ним?

Кто знает… Может быть, все не так просто, и контакт в реальности намного сложнее, возможно, именно это она и пыталась сделать, но у нее не получилось или ей помешали…

Подошел официант с дымящейся чашкой кофе на крошечном подносике.

— Три кусочка сахара, как вы просили, мистер. Что-нибудь еще?

— Скажите… Вот за этим столиком только что сидела женщина, она, видимо, еще не успела сделать заказ и ушла. Вы ее случайно не знаете?

— Извините, сэр, я плохо говорю по-английски.

3
{"b":"11303","o":1}