ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но какое было до всего этого дело Валентине Ивановне, и почему жена Гамзина заставляла ее теперь разбирать вместе с нею, какая могла быть внешность у Алешиной матери?

Конечно, все это пустяки, жена Гамзина просто не знает Валентины Ивановны. Все же Греков попросил Таню передать ей, что он уже дома.

Через минуту на террасе послышались легкие шаги, и Валентина Ивановна появилась в двери.

– Так рано, Вася?! Сейчас будем ужинать.

Ее глаза смотрели на него, как обычно, со спокойной живостью. Только будто кто-то подсинил их под круглыми полями шляпы, как всегда, когда она надевала это платье со шнуровкой.

12

Ни днем ни ночью не затухают в пойме костры. Выше дымной завесы над порубленным лесом, над разоренными гнездовьями колышутся в небе стаи птиц.

В полдень отчетливей по окружности горизонта линия холмов. Ближние кажутся, от полыни, сизыми, более далекие – синими, а совсем дальние – голубыми, почти призрачными. Вровень с их сливающейся с небом волной и должна будет подняться вода, когда ее перехватит у выхода из поймы намытая земснарядами из донского песка плотина.

По дощатым мостикам, вздрагивающим на поплавках, Греков перешел с берега на земснаряд. Первый, кого он увидел, был Усман с автоматом. Значит, кроме постоянного экипажа, на земснаряде теперь находился и еще кто-то из ЗК. Тут же Греков и увидел его.

Смуглый, с вьющимися волосами, тот стоял на корме, облокотившись о перила, и смотрел вниз, где рыхлитель фрезы, подрывая песчаный откос, взбаламучивал воду.

– Здравствуйте, Коптев, – поравнявшись с ним, сказал Греков.

Тот оглянулся.

– Здравствуйте. – И. отвернувшись, опять стал смотреть на воду.

Там, где ее взбаламутили могучие лопасти и ненасытно сосала труба, она была темной, почти черной. Позвенькивая в трубах песком, она несла его на карты намыва.

Если еще минуту назад Греков мог сомневаться, знает ли Коптев о решении Автономова, то теперь уже не осталось сомнений: знает. Не вступая в разговор, Греков молча обогнул Коптева и пошел по объятой дрожью палубе земснаряда к рубке командира.

Но с командиром, приложившим при появлении Грекова пальцы к козырьку флотской фуражки, у него все же состоялся этот разговор. Взглянув из окна рубки на одинокую фигуру у перил, командир земснаряда вздохнул со строгим выражением на еще юном румяном лице.

– Хоть и не положено, Василий Гаврилович, решений вышестоящего начальства обсуждать, но, по-моему, это неправильно, что не доверяют ему. Если не он доверие заслужил, то кто же еще? А такого механика и с дипломом не найти. Как что, так и требуем его из зоны. И сегодня бы без него ни за что эту кашу не расхлебать.

И по лицу Грекова увидев, что тот не знает, о чем речь, капитан земснаряда с удовольствием стал рассказывать, как лопнула рано утром муфта подшипника на машине и как с помощью вызванного из зоны Коптева за какие-нибудь два часа удалось предотвратить простой. Слушая капитана, Греков с сомнением смотрел на его круглощекое лицо. Если лопнула муфта подшипника на главной судовой машине, то ее никак нельзя было заменить всего за два часа. Земснаряду пришлось бы простоять по меньшей мере два дня.

– Не верите?

– Не верю, – признался Греков.

И капитан, ухватив его за рукав, поволок за собой в машинное отделение. С недоумением Греков увидел там муфту, обмотанную замасленным тряпьем.

– Конечно, – пояснил капитан, – это не капитальный ремонт, но отводной канал мы, во всяком случае, успеем размыть. Все-таки выход. Нашим механикам ни за что бы не догадаться.

Уже прощаясь с капитаном земснаряда, Греков коротко оглянулся.

– До этого он, конечно…

Капитан жестко перебил его:

– Нет, он уже знал об отказе.

Выехав на шоссе, Греков еще продолжал оглядываться на одинокую фигуру на земснаряде. Как склонилась она, перегнувшись через перила к воде, так и не шелохнется. Как будто приворожила ее к себе эта взбаламученная фрезой земснаряда под откосом донского яра вода.

Водитель, который должен был после этого отвезти Грекова домой, удивился, когда тот внезапно приказал ему у длинного кирпичного здания под шиферной крышей:

– Тормози и езжай в гараж. Я потом сам доберусь.

13

Начальник архива принес требуемую папку и оставил Грекова в своем кабинете с панелями, окрашенными под цвет дуба. От них еще исходил запах масляной краски.

Сдержанно шелестели страницы дела заключенного Дмитрия Афанасьевича Коптева. Экономный народ эти судейские работники, думал Греков, не любят изводить государственную бумагу. На восемнадцати страницах рассказана вся жизнь человека. Да, служил, отвечает и на вопрос следователя ЗК Коптев о службе в армии. Оказывается, родился в рубашке, если и Отечественную прошел и вернулся домой только с одним ранением в ногу.

Да, но как же после этого он мог пойти на то, о чем с неумолимой точностью свидетельствовали эти фиолетовые строчки, впечатанные в тускло-желтую бумагу: «Несмотря на упорное запирательство обвиняемого и категорическое отрицание им своей вины, народный суд на основании материалов предварительного следствия, показаний свидетелей и других прямых и косвенных улик, поименованных в протоколе, установил, что хищение социалистической колхозной собственности в количестве 3112 (трех тысяч ста двенадцати) килограммов зерна было произведено им с помощью колхозной грузовой автомашины ГАЗ-АА № PK 376-20. На основании вышеизложенного и руководствуясь статьей…»

Греков закрыл папку. Он давно уже успел выучить эту статью, которой руководствовались суды, сообразуя меру наказания с мерой подобных преступлений. И никто не вправе был бы сказать, что мера наказания, избранная теперь судом, превышала меру того преступления, которое совершил ЗК Коптев. Не на десять килограммов зерна польстился, за которые по Указу люди тоже отсиживали большие сроки.

Вот и поддайся после этого сочувствию, которое неизвестно каким путем может вдруг прокрасться в сердце. У человека может быть такая биография – и оказывается, это еще не все. Могут быть руки с короткими сильными пальцами, с костяными наростами на коже ладоней, но и этого еще недостаточно, чтобы безошибочно его оценить.

Теперь яснее стало и то, что Автономов вкладывал в слова: «А тебе не мешало бы почитать…» В жизни все не так просто, и Греков уже не раз замечал у Автономова этот зоркий взгляд на людей, который помогал ему быстрее других постигать их сущность. Впрочем, в случае с Коптевым и не требовалось особо проницательного взгляда. Все как на ладони.

14

В калитке ему с разбега бросилась на шею Таня, потерлась своей щечкой об его жесткую щеку и с крепко зажатой в ручонке монетой зашагала рядом, рассказывая обо всем, что случилось за день. Случалось же обычно за летний день немало. А сегодня новостей было особенно много. Во-первых, у кошки, которую оставили Грековым в наследство старые хозяева того дома, оказывается, уже живут на чердаке два котенка: белый, с черным пятном на боку и черный, но в белых носочках. Мама проследила за кошкой и увидела их. Алеша сделал себе донную удочку и ушел с Вовкой Гамзиным на затон к земснаряду, где уйма красноперок, которых особенно любят кошки…

– Их там можно из воды прямо руками таскать, – авторитетно добавила Таня.

– Тогда зачем же удочки? – смеясь спросил Греков.

– Настоящие рыбаки никогда руками не ловят.

Но и это было еще не все. Как только Таня бросилась Грекову навстречу в калитке, он сразу же заметил у нее в руке корзиночку, сплетенную из белотала.

– Ее сплел казак, – сообщила Таня, поворачивая в руке корзиночку, в которой уже уютно устроилась ее кукла.

– Что за казак?

– С усами. – Таня на две стороны разгладила на губе пальцами. – Он уже два раза сегодня к тебе приходил, на лавочке ждал. Завтра с утра придет.

Никакого казака, который был бы должен к нему прийти, Греков так и не смог вспомнить. Да и не было у него теперь времени, чтобы вспоминать, потому что Таня тащила его за рукав по гравийной дорожке к дому, продолжая рассказывать ему о всех событиях, случившихся без него за день, и он, как всегда, вслушивался в ее шепелявую скороговорку. Как всегда, неизъяснимо сладка была его уху эта скороговорка после дня, проведенного среди сплошного грохота и лязга, среди всего того, что составляло здесь смысл его жизни, требующей постоянного напряжения всех сил ума и сердца.

8
{"b":"11312","o":1}