ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Удар был скользящий, любительский и не слишком болезненный, однако его оказалось вполне достаточно, чтобы окончательно вывести Ловансала из себя. Он даже с места не двинулся, только глаза холодно сузились, наблюдая за старостой. Любой другой на месте этого болвана понял бы, что с человеком, который, получив удар, не произнес ни звука, следует быть осторожнее. Но староста, привыкший к беспрекословному подчинению заключенных, не нашел ничего лучшего, как повторить удар.

— Ты что не слышишь, скотина, что я тебе сказал! Немедленно возвращайся к работе!

— Здесь слишком душно, — наконец произнес Ловансал, перехватывая руку старосты, уже занесенную для следующего удара. Затем он резко дернул ее на себя и, когда староста оказался от него на расстоянии нескольких сантиметров, нанес один-единственный колющий удар сжатой ладонью в солнечное сплетение. Удар, так и оставшийся не замеченным побросавшими работу заключенными, наблюдавшими за редкостным зрелищем.

Староста беззвучно осел на землю, Ловансал нагнулся, снял с него кислородную маску и, застегнув ремешки у себя на затылке, неподвижно застыл над поверженным противником, ожидая прибытия охраны и решения своей дальнейшей судьбы.

— Чего ты ждешь, идиот?! — крикнул ему широкоплечий парень, с короткой стрижкой и хорошо накачанными бицепсами, его ближайший сосед по забойному участку. — Отдай ему его чертову маску и возвращайся к работе! Никто из нас не скажет, что здесь произошло. Старосте стало плохо, его уберут, и на этом дело кончится, арктуриане не влезают в наши дела, если только явно не нарушаются правила.

— Не выйдет. Я не могу дышать без маски этой отравой.

— Тогда тебе придется разучиться дышать вообще. За избиение старосты тебя расстреляют. Подойди ко мне! — Парень натянул свою цепь до предела, стараясь приблизиться к Ловансалу, а тот никак не мог понять, что ему от него нужно. В конце концов энергичные жесты его нового знакомого возымели действие, и Ловансал подошел к нему настолько близко, насколько позволяла его собственная цепь. Теперь их разделяло не больше метра.

— Сам не понимаю, зачем я это делаю… Возьми это, надень на старосту его маску и сделай так, чтобы он не смог рассказать о том, что здесь произошло! Ты сумеешь это сделать? — Он протягивал ему какой-то крохотный блестящий баллончик, похожий на баллончик для заправки газовых зажигалок. — Здесь кристаллический кислород. Ты сможешь дышать до конца смены. Запаса кислорода хватит на несколько дней…

— Но это же… Такая вещь должна здесь стоить баснословно дорого!

— Да уж, недешево!

— И ты отдаешь ее мне? Почему?

— Мне понравилось, как ты разговаривал с нашим старостой. На его совести жизнь моего лучшего друга. И не теряй времени, тебе повезло, сегодня дежурит только один охранник, а охранные роботы запрограммированы так, что не обращают внимания на ссоры между заключенными. Тебе еще нужно успеть выполнить дневную норму, здесь не любят тех, кто не справляется с заданием, к утру они обычно исчезают навсегда. Ты все понял?

Принимая баллончик, Ловансал кивнул, все еще не веря в свою удачу и в то, что здесь, в этой клоаке, ему удалось приобрести друга.

Ловансал благополучно закончил смену, но предварительно он, послушавшись мудрого совета своего соседа, навсегда лишил старосту возможности сообщить о происшедшем. Для этого ему пришлось всего лишь раз нагнуться к лежавшему человеку.

И никаких следов… Сердечный приступ. Логинов—Ловансал проделал это без малейшего сожаления. Возможно, захват, унесший тысячи человеческих жизней, внес свою корректировку в оценку этой самой жизни. Много раз ему приходилось вычеркивать из списка живых пособников захватчиков и предателей. Где-то в уголках сознания притаилось понимание того, что он превратился в равнодушную боевую машину, но сейчас, когда война продолжалась, пусть даже в скрытой и неявной форме, это его нисколько не волновало.

Он успел выполнить почти половину нормы, когда охранник наконец заметил тело старосты и дал команду одному из роботов унести его. На этом все и закончилось. Никто не задал Лованса-лу ни единого вопроса. Видимо, для арктуриан жизнь человеческого индивидуума не значила ничего.

Постепенно приспособившись к рабочему ритму, Ловансал успел-таки закончить резку последнего, десятого блока своей нормы до того, как прозвучала сирена, возвестившая окончание смены.

ГЛАВА 48

Уже знакомый транспорт отвез их в барак, прикрытый мощным защитным куполом. Барак был рассчитан не менее чем на тысячу человек, но заключенных было не больше сотни.

Стараясь держаться поближе к своему новому знакомому, Ловансал выяснил, что на следующей неделе ожидается прибытие нового транспорта.

Средний срок жизни заключенных, попавших на Ширанкан, измерялся двумя-тремя месяцами. И виновата в этом была не тяжелая работа и не ядовитая атмосфера. В бараке работали нормальные системы регенерации, а каждый желающий, если у него были деньги, мог приобрести контрабандный баллончик с кристаллическим кислородом. Точно такой, как тот, что Григорий получил в подарок от Рэнда — как звали белокурого гиганта, попавшего на Ширанкан из далекого окраинного мира.

Пошел уже четвертый месяц пребывания Рэнда на Ширанкане, срок его жизни давно перешел среднестатистическую роковую черту. Теперь он жил за чей-то счет и все время помнил об этом. Каждая следующая ночь могла оказаться для него последней.

Очень странным Ловансалу показалось, что никто из заключенных не знает, как и почему исчезают по ночам из барака люди. Позже он понял: они попросту не хотели об этом ничего знать, потому что никак не могли влиять на собственную судьбу в этом безжалостном мире.

Ночью плиты, вырезанные в течение смены, исчезали вместе с частью заключенных. Очевидно, где-то поблизости велось тщательно замаскированное строительство, для которого и нарезались базальтовые плиты, но те, кто туда попадал, уже не могли рассказать, что там делалось. Никто не возвращался, ни один человек.

Для начала Ловансал решил выяснить, как происходят ночные выборки заключенных. Видимо, по ночам в бараке с заключенными использовали какой-то усыпляющий газ. Иначе трудно было понять, почему никто не видел, как забирают людей. Для того чтобы проверить свою догадку, ему пришлось пожертвовать почти четвертью содержимого своего драгоценного баллончика с кристаллическим кислородом.

Как только погас свет, он вставил в рот загубник и открыл вентиль. Стараясь экономить каждый глоток драгоценного воздуха, он лежал совершенно неподвижно на замызганном матрасе из синтетической губки, на котором до него провели свою последнюю ночь немало людей…

Время тянулось нестерпимо медленно, так всегда бывает, когда чего-нибудь ждешь… Мучительно хотелось спать, после тяжелого трудового дня ныли все мышцы, но Ловансал не прекращал своего бдения, твердо решив во что бы то ни стало, дождаться ночных визитеров.

Наконец, ближе к рассвету, где-то высоко под потолком пещеры послышался легкий свист, свидетельствующий о том, что регенераторы воздуха включены на ускоренный режим работы. Пещера к этому времени напоминала скорее склеп, а не помещение для ночлега сотни человек. Никто не шевелился, не храпел и не стонал во сне, не было слышно даже дыхания спящих.

Наконец металлические входные двери шлюза с грохотом распахнулись, и у входа вспыхнул ослепительно яркий свет переносных фонарей.

Двое охранников в сопровождении рабочего робота с металлической тележкой вели себя довольно беспечно. Они шли между рядами неподвижно лежавших людей, скованных мертвым сном, и время от времени указывали роботу то на одного, то на другого заключенного, после чего суставчатые захваты механизма небрежно бросали неподвижное тело на металлический помост тележки, и вся команда отправлялась к следующей жертве.

На тележке навалом друг на друге уже лежало с десяток тел, было совершенно непонятно, чем охранники руководствовались в своем выборе. Судя по тому, что оба охранника были без масок, — усыпляющий газ уже удалили из всего помещения, и Ловансал, спрятав баллончик с кислородом под матрас, постарался изобразить из себя если и не мертвого, то по крайней мере крепко спящего человека. Он не мог судить, насколько ему это удалось, но сквозь неплотно приоткрытые веки разглядел, что непосредственная угроза миновала.

81
{"b":"11315","o":1}