ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Потеряла, – тихо сказала она. – Может, давай я их? – она подняла кажущийся ей пудовым станнер.

– Подожди, Что у вас там? – Иван указал стволом «осмолова» в глубь трейлера.

– Можешь посмотреть сам, – Глеб шагнул чуть в сторону, освобождая дорогу.

«Правильно, – загорелась надпись на мониторе, невидимом охотникам, но развернутом как раз к Глебу, – Дай им подняться на пандус».

Это же слышал брат Егор в своем наушнике. Его кулаки, обернутые шевелящимися перчатками включенной «чешуи», сжались, готовясь к привычной грубой работе. Главное качество хорошего бойца – наносить удар, не задумываясь о причинах и последствиях.

Даже если о первых тебе ничего не известно, а вторые могут привести тебя к смерти.

Ксана и Иван одновременно шагнули вперед, поддерживая друг друга, под их стопами оказалась металлическая плита опущенной на землю двери-пандуса, Оракул ждал этого. Он включил подъемный механизм.

Пандус двинулся вверх. Не ожидавшие этого охотники покачнулись, у Ксаны подвернулась раненая нога. Тревожно запищал головной дисплей Ивана, сигнализируя о критическом отклонении прицела.

Брат Егор прыгнул вперед. Его далеко выброшенный кулак врезался в плечо Ивана, заставив того потерять равновесие. Второй удар достался Ксане, отшвырнув ее в сторону,

Пандус поднимался. Расстояние между ним и землей достигло уже метра, и теперь он начал изменять наклон. Те, кто стоял на нем, должны были покатиться внутрь прицепа.

Ксана выстрелила в Сына Оракула из станнера. Его зеленый балахон был снабжен экранирующей подкладкой, о чем охотница знать не могла. Но сейчас в нем обозначились опасные прорехи, которые брат Егор не заметил. Поэтому направленный субзвуковой удар все же оказал на него воздействие, отключив двигательные мышцы.

Пошатнувшись, Егор не удержался на пандусе и с воплем полетел на землю,

По наклонившемуся еще сильнее пандусу к ногам Глеба соскользнул «стигмат». Подняв оружие, он движением ствола поприветствовал новых гостей Передвижного Храма Оракула, постепенно сползающих внутрь трейлера.

– Теперь ты можешь опустить дверь, – сказал рыцарь. – Егор вывалился наружу.

Ответом ему послужил гул включившегося мотора, пол под ногами тряхнуло, и Глебу пришлось ухватиться свободной от гвоздомета рукой за монитор.

«У нас проблемы», – горело на нем.

– Какого черта? – Глеб толкнул охотника «стигматом» в спину, побуждая того шагать по проходу быстрее. – Там же остались Антон и Егор.

– Только что было повсеместно объявлено чрезвычайное положение, – сообщил ближайший динамик. Иван удивленно скосил на него глаза. – Начато развертывание Сил Федеральной Обороны и антитеррористических бригад Ордена.

Пол под ногами трясся все сильнее. Трейлер набирал скорость.

– А кроме того, у нас на хвосте тот, кто нанял этих двоих.

– На кого они работают?

– Компания «Мисато», слышал о такой? И, скажем так, родственник одного из ее директоров – Икари Сакамуро.

– «Мисато». Японцы, – сказал Глеб, размышляя на ходу вслух. – Не с ними ли нам пришлось иметь дело в тайге двадцать лет назад?

– Хорошая догадка, – одобрил тот, кто при жизни был Николаем Токаревым. – А теперь извини, мне придется немного помолчать. Многозадачность моей системы тоже имеет предел.

– Ты очень занят?

– Да, весьма. Пытаюсь уйти от погони и заодно извлечь бота из головы нашего друга.

В подтверждение его слов что-то ударило по корпусу грузовика так, что он покачнулся. И громко закричал Тэньши.

– Живи!

В ответ молчание. Пустота и воспоминание об ушедшей боли. Наверное, это и есть смерть.

– Живи! Мысли!

В пустоте разгорается крошечный огонек. Искра. Дунь на нее посильнее – онапогаснет. Спрячь в ладонях –может разгореться и дать начало пламени.

– Я.

– Ты существуешь.

Она вспыхивает ярче.

–Я существую?

–Да, Пока это так, ваше тело не может умереть. Потому – живи.

Ее свет становится ровным и набирает силу. Темнота отступает потихоньку, забираясь в самые дальние уголки, бежит,

– Я живу. Я чувствую. Тебе болъно?

– Да. Другой хочет занять мое место. Его влечет сила.

– Сила?

– Та, что соединяет реальности. Ради нее он убивает нас. Как однажды убил самого себя.

Майор Климентов пришел в сознание оттого, что кто-то ощупывал его лицо. Юрген Тиссен, живой, хотя этого не могло быть. «Фурия» не оставляет обычному человеку шансов.

– Я жив, – бормотал себе под нос Юрген. – Я свободен. Жив. Свободен.

Веки майора дрогнули под его пальцами, и он наклонился, всматриваясь в лицо офицера безопасности «Глобалкома».

– Я не должен убивать тех, кто не несет угрозы, – прошептал Юрген, оборачиваясь на Антона. Тот осторожно, чтобы не отрезало наручниками кисти и ступни, отползал назад. – Это моя свобода.

Приоткрыв глаза, майор произвел быструю рекогносцировку. Никакого оружия поблизости. И воскресший безумец, раскидывающий здоровых мужиков, как кегли, держит его голову на коленях. Сюрреалистическая картинка отнюдь не во вкусе Климентова. Он бы предпочел, чтобы между ним и Тиссеном было, как минимум, пуленепробиваемое стекло. Хотя нет, стеклом его не остановишь, уже пробовали.

– Но он угрожает мне, – маньяк говорил о майоре в третьем лице. – Значит, я должен..,

Логическое завершение этих рассуждений могло стать грустным финалом карьеры майора Климентова. Уж очень целеустремленно опускались пальцы Юргена к его горлу.

Но как раз в этот момент брат Егор, оправившийся от последствий выстрела Ксаны, вывалился из покореженных трейлером зарослей. Увидев нависшего над майором «одержимого», он не стал тратить время на поиски оружия, а бросился в бой с единственным, что у него было. С голыми руками.

Сброшенный с майора Юрген покатился по земле, брат Егор рухнул на него сверху. Ноги держали его еще недостаточно хорошо, поэтому он предпочел схватку «в партере». Его мощные руки обхватили щуплый (в сравнении с Сыном Оракула) торс Юргена, проскользнули под мышками, скрещиваясь на затылке «падшего» в неумолимый «двойной нельсон». В таком вот бою без правил этот захват может окончиться для проигравшего сломанными, растертыми в труху шейными позвонками. К этому и стремился брат Егор, скручивая Тиссена в настоящий «бараний рог».

Прислушиваясь к затрудненному дыханию бойцов, майор Климентов деловито заряжал поднятую с земли «ехидну» боевыми зарядами, никаких больше парализаторов. Хватит, наигрались в гуманизм.

Сын Оракула хрипло закричал. Расправив плечи, Юрген медленно разжимал захват. До момента окончательного освобождения ему оставалось совсем немного – или Сын его отпустит, или к чертям порвет себе сухожилия.

Майор поднял «ехидну», прицелился.

– Это не поможет, – выдавил брат Егор. – Не… поможет! – вскрикнув, он разжал руки, и распрямившийся Юрген ударил его затылком в лицо, расплющив нос.

Но даже наполовину оглушенный, захлебывающийся своей кровью охотник на «падших» не сдался. Он сделал последнее, что ему оставалось. То, на что раньше не решался ни разу, чего боялся тошнотным нутряным страхом. Гораздо больше смерти, если на то пошло.

Ведь перестать быть – это, в сущности, херня. А вот перестать быть человеком – здесь есть от чего спасовать.

– Изыди! – закричал брат Егор, возлагая руки на голову «одержимого». –Я изгоняю тебя!

Непонимающими глазами Климентов проследил, как дико кричащий здоровяк в зеленом балахоне отвалился от Тиссена и забился на земле. А сам Юрген потерял сознание,

Майор уже собрался осторожно приблизиться, держа наготове «ехидну», когда здоровяк обратил к нему изуродованное лицо. И резво пополз к майору, вытягивая трясущиеся руки. Климентов сделал шаг назад, прицелился в ползущего из иглоавтомата. Но тот не предпринимал ничего угрожающего, только пытался дотянуться до майора рукой. Эй, да у него что-то зажато вкулаке!

81
{"b":"1136","o":1}